Экономический механизм работы бюрократии

Экономические теории бюрократии, объединенные с исследованиями других политических явлений (легислатуры, голосования, групп интересов и т.д.) в рамках теории общественного выбора, внесли значительный вклад в понимание механизмов функционирования бюрократии.

Дополнительное чтение

Школы общественного выбора

В первом приближении теория общественного выбора — это четыре научные школы: Вирджинская, Рочестерская, Чикагская и Блумингтонская. Все главные основатели теории общественного выбора — Дж. Бьюкенен, Дж. Таллок, Э. Даунс — причисляются к Вирджинской школе политической экономии. Ее интересы крайне разнообразны, но в основном фокус исследований сосредоточен на конституционализме (правилах игры), бюрократии и группах интересов. Рочестерсткая школа в лице ее крупнейших представителей — У. Райкера, Ч. Роули, Б. Вайнгаста и К. Шепсле — занималась в основном парадоксами голосования. Чикагская школа «пришла» в теорию общественного выбора из теории рационального выбора и неоклассической теории цен. Ее крупнейшие представители — Дж. Стиглер и С. Пелцман, чьи работы посвящены государству как максимизирующему доходы агенту[1] [2]. Направление исследований Блумингтонской школы во многом определила Элинор Остром, занимавшаяся решением проблемы коллективного выбора[3].

Наибольший интерес для изучения экономического механизма функционирования бюрократии представляют достижения Вирджинской (модель МакКормика — Крейна) и Чикагской школ (модель Стиглера — Пелцмана). Эти школы объединяет отказ от понимания государства как нейтрального актора, имеющего добрые намерения в реализации общественных интересов. Напротив: государство состоит из чиновников, являющихся такими же рациональными агентами, как и все люди, и так же стремящихся к максимизации собственной полезности всеми доступными способами.

Вирджинская школа политической экономии занималась исследованием деятельности политиков и бюрократии — поставщиков государственного регулирования — через призму теорий «поиска ренты». Рента рассматривается как производная от искусственно созданных государственных барьеров. Например, разница между себестоимостью производства и гарантированной монопольной ценой единственного производителя — это рента, получаемая не потому, ч то водка — очень сложный в производстве продукт, требующий концентрации капитала и технологии, а потому, что государство защитило производителя от любых конкурентов. Политики и бюрократы, как представители государства, также извлекают рентный доход, устанавливая государственное регулирование в разных отраслях экономики и областях социальной жизни.

Роберт Толлисон{ предлагал рассматривать политиков (бюрократов) как группу интересов, которая является брокером на политическом рынке. Работая за брокерское вознаграждение (вклады в избирательную кампанию, карьерные перспективы и т.д.), политики и бюрократы выбирают «предложения» с наибольшим брокерскоим вознаграждением. Помимо роли пассивных брокеров, политики и бюрократы могут выполнять функции поставщиков решений, которые пытаются удовлетворить имеющийся спрос и максимизировать собственную полезность в условиях существующих институциональных ограничений.

Менее оптимистичных взглядов на роль политиков (и в меньшей степени бюрократии) придерживался Фред МакЧесни[4] [5]. Он считал, что политики выступают в роли активных рэкетиров, вымогающих ренту под угрозой принятия неблагоприятного законодательства.

Модель Роберта МакКормика и Уильяма Марка Крейна (Robert McKormick, William Mark Crain) рассматривает регуляторов как группу интересов. Поэтому поведение ЛПР (политика или бюрократа), направлено на максимизацию благосостояния (W). Благосостояние зависит от того, сможет ли политик переизбраться или бюрократ получить переназначение (или даже повышение в должности) — М. М зависит от грех факторов: 1) получение поддержки потребителей продукции отрасли; 2) получение поддержки производителей; 3) участвует ли ЛПР в незаконном обогащении. Поэтому получение электорального большинства (или удержание должности чиновников) выражается в М - М (Р, R, 7), где Р — это регулируемая производителем цена товара (услуги); R — прибыль производителя после уплаты налогов; Т — налоги и платежи разных видов. Итак, шансы на удержание должности (переизбрание или переназначение) повышаются:

— при уменьшении цены (Р), так как это обеспечивает поддержку потребителей;

при увеличении прибыли производителя после уплаты налогов (R), так как это обеспечивает поддержку производителей. R вычисляется как доход производства минус налоги, взятки и иные платежи:

где л — это доход отрасли, а Т — уровень налогов и взяток. Если R изменяется, а тт остается постоянным, то возможности взимания налогов и взяток падают; если же R остается постоянным, а л растет, то перед регулятором открываются новые перспективы налогообложения и поиска ренты. При этом доход производства (л) — это функция от спроса (Р) и операционных издержек производства (С):

функция от Т (налоги и иные платежи) ведет себя по-разному, в зависимости от типа платежей и вида налогов. Так, если Т— это незаконные платежи, взятки и т.д., то чем меньше взяток (7), тем больше шансов остаться у власти;

- если Т — это законные платежи, то в целом это не меняет электоральных перспектив, но может изменить отношение или потребителей, или производителей. В случае, если налогами облагается конечный потребитель, и при этом потребитель считает, что эти средства идут на бюрократию, то по мере увеличения Т будет падать поддержка потребителя. Если Т — это налоги на производителя, а не физических лиц, то поддержка потребителя растет (а производителя — нет).

В окончательном виде формула МакКормика — Крейна, описывающая действия регулятора, выглядит следующим образом:

Следовательно, политик или бюрократ, принимая решение, может увеличить или вероятность удержания власти (М), или свой доход от регулирования (прямой или косвенный — Т){.

Представители Чикагской школы — Джордж Стпиглер2 и впоследствии — Сэм Пелцман3 предложили модель поставки государственного регулирования. Стиглер, получивший нобелевскую премию, обосновал идею «захвата регулятора» (теорию регулирующих институтов или «regulatory capture»). В ее основе лежит предположение, что от государственного регулирования выигрывают производители (и иные группы интересов), а не потребители. Все участники действуют рационально, поэтому «поставки» регулирования осуществляются только в тех областях, где [6] [7] [8]

есть спрос. Таким образом, в модели Стиглера происходит «захват регулятора» группами интересов, увеличивающими спрос на государственное регулирование.

Пелцман сбалансировал модель Стиглера, добавив в нее избирателей — потребителей продукции. Хотя избиратели хуже организованы по сравнению с группами интересов, представляющими интересы производителей, но в отличие от групп интересов избиратели голосуют (в демократиях) и делают это в соответствии со своими экономическими интересами. Производители всегда будут добиваться от регулятора защиты высоких цен на свою продукцию, что гарантирует высокую прибыль. Покупателей, наоборот, интересуют низкие цены, устанавливающиеся в результате конкуренции производителей. Таким образом, регуляторы будут искать равновесие между интересами и финансированием политических кампаний со стороны производителей (групп интересов) и интересами граждан, от чьих голосов зависит переизбрание. Эти поиски будут напоминать подобие экономических ножниц спроса и предложения: по мере роста рисков принятия законодательства, защищающего интересы производителей, решение будет смещаться в пользу покупателей-граждан. Следовательно, чем меньше регулятор зависит от граждан, тем больше он в принятии решений руководствуется интересами групп интересов.

  • [1] См.: Dollery В., Hamburger Р. The Dunleavy and Niskanen Models of Bureaucracy: TheCase of the Australian Federal Budget Sector, 1982—1992 // UNE Working Papers. Department of Economics ; University of New England, 1995. URL: https://www.une.edu.au/_data/assets/ pdf_file/001 l/67358/econvp95- 19.pdf (дата обращения: 15.06.2017).
  • [2] The encyclopedia of public choice / ed. C. Rowley, F. Schneider. London : Springer Science& Business Media, 2008. P. 4—11.
  • [3] Mitchell W. C. Virginia, Rochester, and Bloomington: Twenty-five years of public choice andpolitical science // Public Choice. 1988. Vol. 56. № 2. P. 101—119.
  • [4] Tollison R. D. Rent seeking: A survey // Kyklos. 1982. Vol. 35. № 4. P. 575—602 ; Anderson G. M., Rowley С. K., Tollison R. D. Rent seeking and the restriction of human exchange // TheJournal of Legal Studies. 1988. Vol. 17. P. 83 ; Crain W. M., Tollison R. D. The executive branchin the interest-group theory of government // The Journal of Legal Studies. 1979. Vol. 8. № 3.P. 555-567.
  • [5] McChesney F. S. Rent extraction and rent creation in the economic theory of regulation //The Journal of Legal Studies. 1987. Vol. 16. № 1. P. 101 — 118; Idem. Rent extraction and interest-group organization in a Coasean model of regulation //The Journal of Legal Studies. 1991. Vol. 20.№ 1. P. 73-90.
  • [6] Crain W. М., McConnick R. Е. Regulators as an interest group // The theory of publicchoice-II. Ann Arbor : The University of Michigan Press. 1984. P. 287—304 ; Buchanan J. M,.,Tollison R. D. The Theory of public choice-II. P. 287.
  • [7] Stigler G.J. The theory of economic regulation // The Bell journal of economics andmanagement science. 1971. Vol. 2. Is. 1. P. 3—21.
  • [8] Peltzman S., Levine M. ?., Noll R. G. The economic theory of regulation after a decade ofderegulation // Brookings papers on economic activity: Microeconomics. 1989. P. 1—59.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >