Снижение спроса на коррупцию

Снижение спроса на коррупцию связано с реформами государственного управления, а не с точечными мерами регулирования конфликта интересов на государственной службе. В частности, снижение спроса на бытовую коррупцию обеспечивается за счет равного доступа к государственным услугам, сокращению волокиты и ускорению процесса предоставления государственных услуг. Также спрос на бытовую коррупцию снижается благодаря уменьшению количества «точек соприкосновения» с государством: чем меньше бумажек и согласований надо получать для конкретных действий, тем меньше спрос на коррупцию для упрощения или ускорения процедуры. Кроме того, сократить спрос на коррупцию помогает конкуренция среди поставщиков государственных услуг'.

Снижение спроса на административную коррупцию связано с устранением административных барьеров, защитой прав собственности, свободой предпринимательства, прозрачностью принятия государственных решений и независимым судом. Также спрос на административную коррупцию снижается за счет ограничений исполнительной власти: если бизнесу не могут назначить дополнительную проверку просто потому, что «захотелось», или отнять бизнес в пользу племянника президента, то спрос на коррупцию как своего рода «гарантию» безопасности снижается.

Наиболее проблемной областью является борьба с политической коррупцией. Спрос и предложение на нее связаны с качеством политических институтов, равным доступом к принятию и реализации государственных решений, системой сдержек и противовесов, выборностью и сменяемостью высших органов власти, справедливым судом и независимыми правоохранительными органами, партийной конкуренцией, а также со свободой прессы и сильным гражданским обществом, оказывающими постоянное давление на власть «снизу».

Предложение политической коррупции регулируется законами о финансировании политических кампаний (ограничение вкладов групп интересов в избирательные кампании) и лоббизме (прозрачный процесс принятия политических решений, отделение частного интереса от общественного интереса).

Таким образом, стратегия антикоррупционных реформ, нацеленная на устранения условий политической коррупции, включает:

  • — создание институциональных основ борьбы (независимый суд, расширение парламентского контроля, независимые правоохранительные органы);
  • - повышение политической ответственности лиц, занимающих государственные должности (рост политической конкуренции, прозрачное финансирование избирательных кампаний и партий, прозрачный механизм голосования и подсчета голосов, регулирование конфликта интересов для SES);
  • — расширение политического участия (свобода информации, рост роли независимых СМИ);
  • — рыночная конкуренция (реформа естественных и государственных монополий, устранение административных барьеров «на вход», прозрачность корпоративного управления, рост прав деловых ассоциаций и повышение значимости саморегулирования);
  • — качественное управление в государственном секторе (меритократия на государственной службе, рост прозрачности бюджетного процесса, а также сбора и перераспределения налоговых поступлений, децентрализация, включая политическую).

Несмотря на существование списка универсальных методов борьбы с коррупцией, следует помнить, что их применение в разных институциональных условиях может давать разные эффекты. В частности, реформы NPM (см. параграф 5.2) уменьшают коррупцию в странах с качественными институтами (политическими и государственного управления), таких как Новая Зеландия1, но увеличивают коррупцию в странах с некачественными институтами, таких как Малави. В Малави реформы NPM, увеличив результативность и экономическую эффективность государственной службы, не усилили общественное доверие, подотчетность и не увеличили доступ граждан к управлению[1] [2].

Также спорным методом антикоррупционных реформ является децентрализация. В странах с низким качеством институтов децентрализация

приводит к росту размеров взятки. Централизованная коррупционная сеть координирует поиск ренты бюрократами, снижает транзакционные издержки и соответственно — размер взяток[3].

Дополнительное чтение

Можно ли полностью искоренить коррупцию?

Теоретически, конечно, искоренить можно все, что угодно, точнее неугодно. Проблема кроется в издержках на искоренение. По мере роста эффективности борьбы с коррупцией и, как следствие, уменьшения количества коррупционных преступлений, растут издержки на борьбу с каждым из оставшихся. Неизбежно наступление ситуации, когда общие потери от коррупции будут меньше, чем издержки на борьбу с ней: издержки контроля со стороны принципала могут превысить остаточные потери от оппортунистического поведения агента. Поэтому целью борьбы с коррупцией обычно является не искоренение коррупции как таковой, а ее минимизация.

Другой проблемой, делающей полное искоренение коррупции в государственном управлении, невозможным, является принципал-агентская модель, лежащая в основе функционирования любого государства. Поскольку коррупция является следствием этой модели, го устранение фундаментальной причины коррупции — эго ликвидация государства как формы управления. Это радикальный шаг, последствия которого будут выходить за рамки антикоррупционного эффекта.

Третьей причиной невозможности полного искоренения коррупции в государственном управлении является так называемый человеческий фактор. Любое антикоррупционное ведомство живет по тем же правилам, что и остальные органы власти: в частности, по закону Паркинсона. Полное уничтожение коррупции грозит закрытием антикоррупционных ведомств с соответствующими кадровыми и финансовыми последствиями. Поэтому борцы с коррупцией, как предприимчивые крысоловы, всегда оставляют немного работы на будущее.

  • [1] DeLeon Р., Green М. Т. Corruption and the new public management // Research in PublicPolicy Analysis and Management. 2001. Vol. 11. Part В. P. 615—642. (Ch. 31.)
  • [2] Tambulasi R. I. C. All that glisters is not gold: new public management and corruption inMalawi’s local governance // Development Southern Africa. 2009. Vol. 26. № 2. P. 173—188.
  • [3] Blackburn К., Forgues-Puccio G. F. Why is corruption less harmful in some countries than inothers? //Journal of Economic Behavior & Organization. 2009. Vol. 72. № 3. p. 797—810.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >