Образование Древнерусского государства

Обращаясь к начальным этапам истории Древнерусского государства, следует четко различать два взаимосвязанных вопроса: почему и как образовалось государство у восточных славян.

Выше отмечалось, что появление племенных союзов, возвышение одних родов и племен и упадок других, выделение родоплеменной знати свидетельствовало о кризисе родовых отношений. В прошлое уходит равенство внутри рода и между родами. Вокруг князя объединяется дружина, для которой война становится основным занятием. Появляется имущественное неравенство, одно из условий возникновения неравенства социального.

Новое качество приобрели межплеменные отношения. Возникли союзы племен, а с ними - борьба за первенство. В рамках военной демократии выделялись князья, дружинники, родовая знать, занявшие привилегированное положение. Утрачивая прежнюю однородность, общество уже не могло функционировать исключительно на кровнородственных связях. Обычаи и традиции, самодостаточные для разрешения конфликтов в эпоху родовую, с усложнением общественной и социальной жизни уже не могли выступать ее всеобъемлющими регуляторами. Эту функцию берет на себя обособившаяся и возвысившаяся над обществом публичная власть. Она создает свою, еще достаточно архаичную, систему управления и готова преступить родовые традиции и прибегнуть к насилию. Формируется государство, призванное регулировать отношения внутри общества и защищать территорию и население от внешней опасности. Эти общественные функции, в выполнении которых было заинтересовано большинство населения, со временем дополняются еще одной - стремлением государства защитить интересы привилегированных слоев - тех, кто стоял у власти и пользовался властью.

Таким образом, государство выступало в роли универсального регулятора интересов и отношений, которые возникали в обществе.

Первые предгосударственные образования - племенные княжения - возникли у восточных славян на рубеже VIII-IX вв. Исследователи говорят о нескольких центрах, главные из которых - Среднее Поднепровье с Киевом и Северо-Запад, где поднимается Новгород. Об этих княжениях были осведомлены еще восточные авторы, писавшие о Куйабе и Славии - Киевской и Новгородской землях.

Эти ранние княжения не отличались прочностью. Княжеская власть здесь лишь выделилась, но она еще не обрела династической преемственности. Подчеркивая промежуточное состояние - еще не государство, но уже и не родовое общество - многие исследователи относят эти княжения к предгосударственным образованиям.

В Среднем Поднепровье из восточнославянских племен раньше других выделились поляне. Они объединились вокруг Киева, который становится не только племенным, но и ремесленным, торговым, а главное, политическим центром. Поляне раньше других освободились от хазарской зависимости. "Повесть временных лет" называет первыми правителями в земле полян братьев Кия, Щека и Хорива. Город, который будто бы они построили на берегу Днепра, был назван именем старшего брата - Киевом. Историки спорят об этнической принадлежности легендарных правителей. Их относят к выходцам из местных племен. Высказывается версия о принадлежности братьев к хазарам. В последнем случае основанием служит летописное известие об эпохе господства в Среднем Поднепровье каганата. Едва ли образовавшееся княжение было этнически однородным.

В IX в. здесь появляются русы, в которых большинство историков видят выходцев из Скандинавии - варягов. С именем русов связаны крупные военно-морские экспедиции на Черное и Каспийское моря. Носили они преимущественно грабительский характер. Впрочем, варяги выступали и в роли купцов. О масштабах походов косвенно свидетельствует тот факт, что в IX в. Черное море называли Русским. Из военных предприятий русов особенно известны поход и осада Константинополя в 860 г. Борьба окончилась подписанием мира между Русью и Византией. Греки вынуждены были заплатить большую контрибуцию и разрешить русам торговать па византийских рынках.

Важные перемены происходили и на Северо-Западе. Возникшее здесь предгосударственное образование представляло собой союз славянских и финно-угорских племен. По-видимому, консолидация была вызвана внешней угрозой, - покорив местные племена, варяги заставляли их платить дань: "Имаху дань варязи из-за моря на чюди и на словенах, и на мери и на всех кривичех".

Приблизительно в середине IX в. местное население изгнало иноземцев. Однако вскоре среди племен, входивших в союз, начались распри: "...И не было среди них справедливости, и встал род на род". По летописной легенде, чтобы прекратить губительные столкновения, в 862 г. из Скандинавии вновь были приглашены правители, которые должны были поддерживать порядок в северных землях. Первыми князьями были варяги - братья Рюрик, Трувор и Синеус. Согласно "Повести временных лет", Рюрик сел княжить в Новгороде, Синеус - на Белоозере, Трувор - в Изборске. После смерти братьев Рюрик собрал под своей властью все земли.

Таким образом, летопись впервые упоминает об органах власти, действовавших (и видимо, достаточно давно) на территории Северо-Западной Руси. Речь идет о вече - собрании представителей племен, призвавших варягов. Это не было случайностью: вече объединяло взрослых мужчин, входивших в военное сообщество племен, а власть принадлежала тем, кто имел военную силу.

Легендарное известие о призвании варягов послужило основой для возникновения так называемой норманнской теории.

Историки-норманисты утверждали, что Древнерусское государство возникло благодаря варягам, поскольку славянские и финно-угорские племена оказались просто неспособными создать его самостоятельно. В последующем подобное утверждение стало исходным для построений, далеких от пауки: в призвании видели не только доказательство низкого уровня развития восточнославянских племен, но и неспособность славянского этноса к творческо-созидательной деятельности.

Норманнская теория возникла в XVIII в. и связана с именами ученых иностранного, как правило, немецкого происхождения, - Г. 3. Байера, А. Шлецера, Г. Ф. Миллера. Будучи членами Академии наук, они внесли свой вклад в развитие российской науки и культуры (особенно академик Г. Ф. Миллер). Тем не менее, обращаясь к начальной истории Руси, они исходили из того, что пришельцы-скандинавы были носителями более высокой политической культуры. В последующем положение о созидательной деятельности варягов в той или иной мере разделяли Н. М. Карамзин, М. П. Погодин, С. М. Соловьев. Но норманизм нашел и решительных противников. М. В. Ломоносов, В. Н. Татищев и другие столь яростно отвергали построения оппонентов, что в своем неприятии доходили до крайностей - отрицании какой-либо роли скандинавов в истории Древней Руси. При этом нередко утверждалось, что варяги "Повести временных лет" - не скандинавы, а славяне.

Споры между норманистами и антинорманистами способствовали накоплению исторических фактов. Но нередко в силу остроты и актуальности они порождали схемы, далекие от научных. Искали не истину, а историческое обоснование своих политических пристрастий.

В современной российской науке преобладают подходы, которые превратили длительный спор по сути в историографический факт. Подавляющее большинство исследователей исходят из того, что возникновение государственности есть результат внутреннего развития общества. Государство невозможно "экспортировать". Для его возникновения необходим определенный уровень развития сообщества.

Однако из этого вовсе не следует, что в формировании государственных институтов не могут участвовать представители иного этноса. Напротив, призвание и правление иноземных династий, привносивших сноп представления о власти, случались в мировой истории очень часто. В условиях острых социальных и этнических столкновений нередко самым подходящим для противостоящих сторон оказывался чужеродный правитель. Именно это обстоятельство давало надежду на то, что последний возвысится над межэтническими трениями и сумеет объединить, интегрировать общество.

Понятно, что при таком подходе меняется сама постановка вопроса: исследователи говорят не о варягах, "творцах" древнерусской государственности, а пытаются выяснить тот вклад, который они внесли в генезис государственности, в историю Древней Руси в целом.

Сама легенда о призвании появилась в начале XII в., в связи с необходимостью обосновать права Владимира Мономаха, занявшего в 1113 г. престол великого князя Киевского в нарушении старшинства, по призванию жителей древней столицы. В момент написания "Повести временных лет" события двухвековой давности, по-видимому, были уже плохо известны и понятны летописцу.

Важно подчеркнуть, что основа складывающейся государственности в новгородских землях с самого начала носила полиэтничный характер. При этом, по мнению многих историков XIX - начала XX в., князь Рюрик выступает скорее не как завоеватель края, а как правитель, появившийся здесь, согласно договору (соглашению, "ряду") с местными "мужами". В этом некоторые исследователи видели принципиальное отличие древнерусской государственности от западноевропейской: там государство возникает вследствие завоевания, на востоке - добровольного признания. В новейшей историографии договорная природа нарождавшейся государственности вновь стала предметом пристального внимания. Однако она скорее рассматривается в рамках выяснения взаимных прав и обязанностей, сосуществования и сотрудничества властных институтов - княжеской и вечевой власти.

Рюрик укрепился в Новгороде, подчинив и передав "в кормление" центры подвластных территорий своим "мужам". В летописи среди подвластных ему центров упомянуты Полоцк в земле кривичей, Ростов, Белоозеро, Муром в землях финно-угорских племен. Характерно, что под власть Рюрика попали племена, не принимавшие, согласно летописному известию, участия в призвании варягов.

Варяги стремились контролировать торговые пути в Византию и на арабский Восток, в первую очередь путь "из варяг в греки". По одной из версий, Рюрик послал своих дружинников Аскольда и Дира на юг, для захвата опорных пунктов. Аскольд и Дир обосновались в Киеве и, по-видимому, даже приняли участие в упомянутом выше походе на Царьград в 860 г. Упоминание о скандинавах, звавшихся русью, попало в византийские хроники. "С этого времени, - замечает автор "Повести временных лет", - стала прозываться Русская земля".

После смерти Рюрика власть перешла к Олегу, на попечении которого оказался малолетний сын Рюрика Игорь. В 882 г. Олег, собрав дружины варягов, словен, кривичей, чуди и мери, выступил на юг. Возможно, поход был вызван тем, что обосновавшиеся в Киеве Аскольд и Дир не желали признать власть нового правителя. По дороге были взяты Смоленск, Любеч и Киев. Аскольд и Дир как "самозваинные" правители Киева, не принадлежавшие к роду Рюрика, были убиты.

В Киеве Олег провозгласил: "Да будет Киев матерью городам русским". Вложенные в уста князя слова - вымысел летописца. Тем не менее в них отразилось стремление Олега перебраться в Киев. Завоеватели сознавали преимущества расположения города на Днепре. Согласно летописи, объединение двух восточнославянских центров произошло в 882 г. - традиционно этот год считается датой создания Древнерусского государства.

Упрочившись в Киеве, Олег подчинил древлян, а позднее северян и радимичей. Подчинение означало прежде всего установление даннических отношений: последние, ранее платившие дань хазарам, отныне должны были посылать ее киевскому князю. Современные исследователи подчеркивают, что отношения славянских племен с завоевателями не сводились лишь к дани. Диапазон был шире. В противном случае едва ли Олегу и его окружению удалось бы надолго подчинить многочисленное славянское население, разбросанное на огромной территории. Устанавливались не только даннические, по и взаимовыгодные торговые отношения. Славянские "мужи" получали возможность участвовать в военных предприятиях варягов. После завоевания Киева входившие в дружину Олега варяги и словене воспринимались на юге как единое сообщество. Этноним "русь" был распространен на всех. Таким образом этническое название варягов трансформировалось в политический термин.

С именем князя Олега связан поход варягов и подвластных союзных ему племен на Константинополь в 907 г. Застигнутые врасплох византийцы должны были пойти на заключение невыгодного для них договора, предусматривающего уплату огромной контрибуции. Договор приоткрывает состав киевского войска. При заключении договора варяги клялись Перуном, славяне - "скотьим богом" Волосом, бывшим одновременно и богом богатства. Русские купцы получили право беспошлинной торговли в Царь-граде. Примечательно, что в русско-византийском договоре слово "Русь" подразумевало уже не одну княжескую дружину, но и все подвластные Олегу земли.

После смерти Олега (912 г.) власть перешла к сыну Рюрика Игорю. Следовательно, впервые князь получил власть не путем вооруженного захвата или по приглашению веча, а по наследству.

Первые годы княжения Игоря оказались непростыми. Некоторые племена, подчиненные Олегом, отказались платить ему дань. Игорю пришлось вновь завоевывать эти территории. Столкнулся князь Игорь и с кочевниками-печенегами, появившимися в южнорусских степях. Осложнились отношения Киева с Константинополем. В 941 г. Игорь возглавил поход на столицу Византийской империи. Из-за ограниченности источников трудно сказать, чем был вызван поход: истечением срока действия прежнего договора с греками, заключенного на 30 лет, или иными обстоятельствами, но предприятие окончилось неудачей. Греки сожгли ладьи киевского князя. Только в 944 г., перед угрозой нашествия русского и союзного с ним печенежского войска, греки пошли на заключение нового торгового договора. Примечательно, что при заключении договора Игорь и его окружение, как язычники, присягали на оружии перед изображением Перуна. Часть русских послов давали клятву как христиане.

Дань, взимаемая с подвластных племен, шла на содержание князя и его окружения. Собиралась она достаточно архаично, что, в свою очередь, отражало архаичный характер самого государства. Зимой князь с родственниками и дружинниками отправлялись из Киева в полюдье - объезд подвластных земель. Часть собранной дани в последующем отправлялась по Днепру и Черному морю в Константинополь - на продажу.

В 945 г. во время полюдья в землях древлян князь Игорь был убит. Причиной восстания послужили недовольство властью киевского князя, стремление родоплеменной знати древлян освободиться от обременительной опеки Киева и жадность Игоря. Он вернулся к древлянам с "малой дружи-пой" для вторичного сбора дани. Супруга Игоря, княгиня Ольга, жестоко отомстила древлянам. "Повесть временных лет" сообщает, что вдова Игоря сначала расправилась в Киеве с послами древлян, а затем организовала карательный поход в их земли. Племенной центр древлян, город Искоростень, был сожжен, жители перебиты или обращены в рабство.

Однако киевская княгиня действовала не только силой оружия. Она упорядочила размеры полюдья. Были введены уроки, определявшие размеры дани, и установлены места, куда она свозилась - станы и погосты. Своеобразная реформа Ольги положила начало созданию системы налогообложения, без которой государство не может успешно функционировать; места сбора дани стали административными центрами, опорными пунктами власти киевского князя на местах. Летопись сообщает о погостах-поселениях на Луге, Мете, Десне (в городищах на погостах дружинники жили наездами, гостили - отсюда "погост").

Опираясь на скандинавские обычаи и окружение покойного мужа, Ольга стала регентшей при малолетнем сыне Святославе. Киевская традиция рисует ее мудрой и твердой правительницей, "мудрейши всех человек". В лестных пассажах летописца заключалась, по-видимому, большая доля правды, хотя самой Ольге не чужда была и жестокость, и коварство.

Ольга одна из первых осознала необходимость сближения с Византией как потребность государственную. Обращая взор на империю, она надеялась найти здесь, в отличие от своих предшественников, не богатую добычу, а выгоды, способствующие упрочению Древнерусской державы. В 957 г. она возглавила посольство в Византию и была принята императором Константином Багрянородным. Результат поездки Ольги - политическое сближение с Византией.

Во время этой поездки Ольга крестилась. Символично, что в крещении Ольга приняла имя Елены, в честь матери Константина Великого. В христианской традиции Елена выступила покровительницей и заступницей православной веры, первой христианской императрицей. В Византии, вероятно, надеялись с помощью Ольги распространить христианство на Руси, но пока крещение осталось как бы личным выбором княгини. Тем не менее он примечателен: во-первых, на Руси предпочитали принимать восточное христианство, во-вторых, христианство проникает в элиту общества. В средневековье пример лица авторитетного, облеченного властью, всегда был важен. Не случайно летописец нашел образное сравнение для оценки поступка княгини: она была "как бы зарей перед восходом солнца".

Святослав, несмотря па славянское имя, наиболее ярко унаследовал черты, свойственные князю-варягу. Он выше всего ставил воинскую доблесть и, возмужав, большую часть жизни провел в военных походах.

Активная военная деятельность Святослава способствовала расширению границ Древнерусского государства. Перед киевским князем трепетали соседи и заискивали монархи. Но при этом Святослав уделял мало внимания внутреннему управлению. Киевляне устами летописца не раз упрекали князя-витязя в легкомыслии, которое не к лицу истинному правителю: "Ты, князь, чужой земли ищешь и блюдешь ее, от своей же отрекся".

Святослав начал с походов на восток. Он подчинил вятичей. Затем через труднопроходимые окско-волжские леса достиг Волжской Болгарии, захватил и разграбил ее столицу город Булгар.

Около 965 г. Святослав прошелся огнем и мечом по территории Хазарского каганата, погромив главные города и крепости - Итиль, Саркел. Удар был настолько силен, что клонившаяся к упадку Хазария уже не сумела после него оправиться. Затем Святослав победил ясов-алан и касогов-черкесов, упрочив положение Тмутаракани - опорного пункта своего владычества в Причерноморье и на Северном Кавказе.

Между тем на Балканах происходили важные события. Византия, изнемогавшая в борьбе с молодым Болгарским царством, искала союзников. Правители Византии, опираясь на прежние договоры, обратились к Святославу с призывом о помощи. В 967 г. Святослав разгромил болгар. Под контроль победителя перешла часть Дуная с г. Переяславец. Киевский князь стал открыто говорить о своем желании остаться на Дунае, сделав Переяславец новой столицей. Святослав, согласно летописи, объявил город "серединой моей земли", куда сходились "все блага".

Планы Святослава напугали византийцев. После того, как киевский князь разгромил болгар, он стал не просто не нужным - опасным. Опытные греческие дипломаты натравили печенегов на Киев, заставив Святослава поспешить с дружиной на помощь столице. Но вскоре Святослав вновь появился па Дунае. На этот раз ему пришлось иметь дело с византийцами, потребовавшими чтобы русские рати покинули Придунавье. Киевский князь не подчинился и продолжил войну.

В 971 г. превосходящие силы византийцев оттеснили Святослава к крепости Доростол на Дунае. Ожесточенные столкновения не выявили победителя. Попытки русских дружин вырваться из кольца окружения также не удались. Святослав вынужден был пойти на заключение мира с обязательством не нападать на Византию и Болгарию. В свою очередь византийцы пропускали его дружины на родину. Святослав с небольшой частью сил двинулся к Киеву через

Днепровские пороги. Здесь весной 972 г. его перехватили печенеги и убили. С гибелью Святослава завершился первый этап в истории Древней Руси. Характерным для этого времени было расширение правителями Киева подвластной территории, активная экспансия на юг от Прикаспия и Северного Кавказа до Дуная, незначительное внимание к устроению Русской земли.

История первых десятилетий Древней Руси дает важный материал для уточнения места и роли варягов в становлении государственности. Прежде всего бросается в глаза, что восточнославянские и финно-угорские племена достаточно долго общались с выходцами из Скандинавии. Об этом, в частности, свидетельствуют археологические данные. Так, в верховьях Днепра близ Смоленска, на пути "из варяг в греки" в районе Гнездово, раскопаны укрепленный "замок" и обширный некрополь, состоявший из дружинных курганов. Археологи с достаточной осторожностью определяют этническую принадлежность курганов. Несомненно, однако, что они были связаны с выходцами из Скандинавии (каролингские мечи из Рейнской области, гривны-амулеты и т.д.). Все это свидетельствует о том, что варяги и кривичи в продолжении десятилетий жили рядом. Таким образом, можно утверждать, что "призвание" не было случайностью, - стороны хорошо знали друг друга.

Тем не менее нет оснований для того, чтобы говорить о культурном превосходстве норманнов. Лингвисты отмечают, что в древнерусском языке крайне мало слов скандинавского происхождения. Археологи, признавая посреднические функции купцов-варягов, отмечают, что в целом норманнское влияние на материальную культуру Руси было незначительным. В экономической, социальной и тем более культурной областях земледельческий славянский мир мало что позаимствовал из мира варягов-мореплавателей.

Более ощутимо влияние варягов в политической сфере: они дали славянам династию Рюриковичей. Несомненно, что династия опиралась на силу. Но это была сила не одних только варяжских мечей, а и местных племен, интересы которых стали защищать киевские князья. Довольствуясь данью, варяжские правители не стремились изменить уклад жизни новых подданных. Зато при необходимости защищали их от посягательств соседей. Это делало опору киевских князей достаточно широкой, что и позволило закрепить власть за родом Рюриковичей. Признавая варяжскую природу великокняжеской власти, русский историк С. Ф. Платонов подчеркивал: "Влияние варягов было крайне ничтожно; они не нарушали общего порядка прежней жизни. Водворение варяжских князей в Новгороде, затем в Киеве не принесло с собой ощутительного чуждого влияния на жизнь славян, и сами пришельцы, князья и их дружины, подверглись на Руси быстрой славянизации".

Действительно, скандинавы быстро ассимилировались. Это явление отразилось в источниках: можно проследить, как славянские имена за одно-два поколения вытеснили имена скандинавские. Варяжская и славянская племенная знать сливались в единый слой знати Древнерусского государства.

Конечно, со своим самобытным укладом и традициями варяги не могли не повлиять на устройство Древнерусского государства. Взгляд варягов па Древнерусское государство как на родовую собственность Рюриковичей отразился на порядке наследования княжеских престолов и организации управления. Долгое время власть киевского князя была скорее властью старшего в роде. Отсюда способ передачи власти: по старшинству в роде.

Наконец, нельзя не обратить внимание на еще одну особенность становления древнерусской государственности, связанную с варягами. Стержнем государственной территории стал путь "из варяг в греки". В подобном географическом устроении Древней Руси легко ощутить заинтересованность варягов, традиционно стремившихся контролировать торговые пути в Восточной Европе.

Ограниченность и противоречивость источников открывают большой простор для научных споров о варягах. Один из самых острых - проблема этнической принадлежности варягов, норманнов, русов: кто это - один народ или же это термины, под которыми подразумеваются разные этносы? Так, ряд исследователей выступают против отождествления норманнов с варягами. Они считают, что варяги - это поморские племена, принадлежавшие к вандальской группе народов. Поскольку в IX в. они ославянились, то вся история призвания варягов "из-за моря" приобретает новый культурологический и этнический смысл. В целом диапазон споров об этнической принадлежности варягов чрезвычайно широк: от скандинавов и западных славян до варягов - выходцев из южногерманских и даже кельтских племен.

Остается предметом спора и этническая принадлежность руси. Отдельные исследователи отрицают идентичность "варягов" и "руси", их принадлежность к скандинавам. По их мнению, славяне пришли на земли Восточной Европы, где помимо угро-финских племен уже проживали русы, или россы - этнос отнюдь не славянский. Родиной последних признается южная Прибалтика, откуда русов вытеснили готы. Скудные остатки языка русов, имена и топонимика указывают будто бы на их германское происхождение. Таким образом, русы не отождествляются с норманнами. Ко времени пришествия Рюрика земли полян уже назывались Русью. Это свидетельствовало о сближении славян и русов, формировании славянорусской общности.

Сторонники данной точки зрения не отрицают присутствие скандинавов среди восточных славян. Однако их влияние признается ничтожным. Подтверждением подобных оценок служат данные топонимики, особенно в сравнении со скандинавской топонимикой Британских островов. Так, если в Англии в среднем встречается не менее 150 датских названий на 10 тыс. кв. км, то на Руси топонимов скандинавского происхождения насчитывается в среднем по 5 названий на 10 тыс. кв. км, т.е. в 30 раз меньше. Следовательно, становление государственности проходило при участии нескольких этносов - варягов, русов, финнов, балтов, но не норманнов. Основу же этой общности составляли многочисленные славянские племена.

Далеко не все разделяют подобные выводы. Научные споры продолжаются, и это - естественное состояние исторической науки.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >