Полная версия

Главная arrow Политэкономия arrow История политических и правовых учений

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

18.2. Арон, Даль и Лейпхарт о демократии

После Второй мировой войны получает международное признание политическая наука (политология). Впервые она появилась в США еще в 80-е годы XIX в., когда профессор истории и политической экономии Джон Берджес учредил Школу политической науки Колумбийского университета.

1949 г. ознаменовался созданием при ЮНЕСКО Международной ассоциации политической науки, коллективными членами которой выступают национальные ассоциации (хотя существует и индивидуальное членство).

За политической наукой основательно закрепляется статус учебной дисциплины, преподаваемой в западных университетах. Быстро растет число политологических исследований. Идет процесс интеграции и систематизации этих исследований.

Не представляется возможным рассказать обо всех авторах и направлениях. Остановимся на трех именах — Раймон Арон, Роберт Даль и Аренд Лейпхарт. Для всех троих общей является тема демократии.

Раймон Арон (1905—1983) — выдающийся французский социолог и политолог, родился в лотарингском городке Рамбервиллере. С 1924 по 1928 г. учился в Высшей нормальной школе вместе Ж.-П. Сартром. Огромное влияние на будущего ученого оказали профессора философии Ален и Брюневик.

Окончив Высшую нормальную школу, Арон уехал завершать образование в Германию. Здесь он познакомился с феноменологией Гуссерля, социологией Вебера, психоанализом Фрейда, читал труды раннего Хайдеггера. В то же время его потрясли ярый национализм немцев и первая крупная победа национал-социалистов.

После оккупации гитлеровцами Франции Арон перебрался в Лондон и участвовал в редактировании журнала "Свободная Франция". На протяжении военных лет он печатал ежемесячные аналитические отчеты о положении дел в фашистской Франции — "Французскую хронику". После разгрома гитлеровской Германии Арон стал политическим обозревателем газеты "Фигаро" (1947—1977). В 1955 г. он возглавил кафедру социологии в Сорбонне, одновременно входил в состав Экономического и социального совета Четвертой и Пятой республик. В 1963 г. его избрали членом Академии моральных и политических наук. Он был почетным доктором Гарвардского, Базельского и Брюссельского университетов. С 1962 г. — вице-президент Всемирной социологической ассоциации.

Круг научных интересов Р. Арона весьма обширен. Наиболее крупные и значимые его работы: "Важнейшие этапы социологической мысли" (1967), "Размышления о войне: Клаузевиц" (1976), "Восемнадцать лекций об индустриальном обществе" (1962).

Несмотря на сложность большинства работ Арона, они расходились большими тиражами по всему миру и получили высокую оценку не только в научных кругах и среди интеллигенции.

Таковой, в частности, является работа "Демократия и тоталитаризм". Это серьезнейшее научное исследование о политических реалиях XX в. Автор безжалостно препарирует режимы Запада и Востока, Европы и Америки. Бесстрастно вскрывает недостатки и показывает преимущества тех или иных форм управления государством.

Сама по себе книга призвана была завершить цикл, в который вошли также сочинения "Восемнадцать лекций об индустриальном обществе" и "Классовая борьба". Она состоит из 19 лекций, изданных в том виде, в каком они были прочитаны, практически без последующей обработки; отсюда, с одной стороны, частые повторы, а с другой — известная схематичность изложения.

Книга состоит из трех частей. В первых двух анализируются политические режимы Четвертой и Пятой республик во Франции. Автор дает оценку голлизму в целом. В третьей подробно разбирается советский режим в качестве примера строя с монопольно владеющей властью партией.

Уже в третьей главе (лекции) делается принципиальный вывод, который подтверждается всем материалом, собранным в книге: "На Западе одновременно происходит расширение административных функций и специализация политических процедур: такое сочетание, возможно, и парадоксально, В Европе же есть режимы еще одного типа, в которых в силу решаемых государством задач отвергаются какие бы то ни было попытки поставить под сомнение роль Власти — самого режима и его проявлений. Там, по другую сторону "железного занавеса", отождествление общества и государства стало почти всеобъемлющим, а потому невозможно обсуждать достоинства режима, законность правителей и даже благоразумие государственных решений".

Роберт Алан Даль (род. 1915) — известный американский политолог, внесший существенный вклад в разработку проблем власти, авторитета, управления, типологизации политических систем, места оппозиции в демократическом обществе и др. Этим вопросам посвящены его работы — "Введение в теорию демократии" (1956), "Современный политический анализ" (1964), "Политическая оппозиция в западных демократиях" (1966), "Дилеммы плюралистической демократии" (1981). В конце XX столетия автором была опубликована работа "О демократии". Ее краткость, изящность и определенность позволяют считать эту работу настоящим учебным путеводителем по демократии.

Автор вполне справедливо отмечает, что природа демократии обсуждается вот уже на протяжении двух с половиной тысяч лет. Столь длинная история способствовала путанице и противоречиям в понимании демократии. И Р. Даль дает ответы на фундаментальные вопросы демократии. Почему демократия желательна? Насколько демократичны США, Франция, Германия и другие страны? Почему рыночный капитализм одновременно нуждается в демократии и уродует ее.

В своей работе ученый указывает на несколько глобальных проблем, которые стоят перед демократическими странами.

Во-первых, напряженность между демократическими целями и системой рыночно-капиталистической экономики почти наверняка сохранится и впредь на неопределенно долгий срок. Существуют ли способы, сохранив все преимущества рыночного капитализма, уменьшить ущерб, причиняемый им политическому равноправию? Этот вопрос остается открытым.

Во-вторых, интернационализация склонна расширять сферу решений, принимаемых политической и бюрократической элитами, за счет демократического контроля. Когда уровень принятия решений повышается до международного, граждане должны быть уверены, что всем демократическим институтам и процедурам ничего не угрожает, а механизмы подотчетности политической и бюрократической элит укрепляются. Увы, совершенно неясно, возможно ли это в принципе и как имение это может быть осуществлено.

В-третьих, в последние десятилетия нашего века в этих странах возникли два фактора, способствующие усилению культурной дивергенции. Граждане, обычно подвергавшиеся дискриминации, объединились с себе подобными, образовав некие движения, призванные защитить их интересы и права на культурную самоидентификацию. Участниками этих движений стали "цветные", женщины, люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией, представители языковых меньшинств и этнических групп.

Культурная дивергенция в странах "старой демократии" значительно усилилась за счет постоянно увеличивающегося потока иммигрантов, имеющих, как правило, явные отличия этнического, языкового, религиозного, культурного характера, что выделяет их из среды коренного, доминирующего в той или иной стране населения.

"Необоснованной и беспочвенной представляется мне надежда на то, что наступающее столетие решит проблему культурной дивергенции и достойно ответит на бросаемый ею вызов. Вероятнее обратное — культурные различия будут лишь углубляться. Соответственно, природа и качество демократии в очень значительной степени будут зависеть от тех механизмов, которые демократические страны сумеют создать у себя для адекватного решения проблемы культурной дивергенции", — пишет автор.

В-четвертых, одним из основных критериев, определяющих демократический процесс, является информированное знание: каждый гражданин с разумными ограничениями во времени должен иметь равные и эффективные возможности получать сведения о релевантных альтернативах проводимому политическому курсу и об их вероятных последствиях. И сегодня перед демократическими странами в числе самых первоочередных стоит задача повышения способности граждан осмысливать события политической жизни для того, чтобы иметь возможность принять в них участие.

В заключение Р. Даль указал, что на протяжении XX в, у демократии не было недостатка в критиках, уверенно заявлявших о том, будто она пребывает в кризисе, ей грозит серьезнейшая опасность и вообще часы ее сочтены. Вероятно, существование демократии и в самом деле временами оказывалось под угрозой, но обреченной она не бывала никогда. Как выяснилось, пессимисты со слишком большой готовностью торопились сбросить ее со счетов. Опровергая их мрачные пророчества, опыт доказывает, что, если основные демократические институты прочно укоренены в стране, они проявят значительную жизнестойкость и способность к выживанию в самых неблагоприятных обстоятельствах. Демократии обнаружили неожиданную способность справляться с возникающими перед ними проблемами — решать их не слишком изящно и далеко не идеально, но вполне удовлетворительно.

Аренд Лейпхарт родился в 1935 г. в Нидерландах и ныне живет в США. Он работает профессором-исследователем в области политических наук в Калифорнийском университете. Перу Лейпхарта принадлежит целый ряд работ: "Демократии: типы мажоритарного и консенсусного правления в двадцати одной стране" (1984), "Участие во власти в Южной Африке" (1985), "Избирательные законы и их политические последствия" (1986), "Парламентское правление против президентского" (1992).

Самый известный труд А. Лейпхарта — "Демократия в многосоставных обществах: сравнительное исследование" (1977). Исследование Лейпхарта посвящено анализу не лежащих на поверхности основ современной демократии, тем ее аспектам, которые оказались чрезвычайно важными, даже решающими, для судьбы данного типа политической организации, лишь только она начала распространяться за пределами тех нескольких стран, где ей удалось укорениться до второй половины XX в.

Если попытаться выделить его квинтэссенцию как сравнительного исследования, то в нем явно и неявно выражена мысль о том, что демократия как политический строй более или менее нейтральна по отношению к "западности" или "незападности" своего субстрата.

То, что мы обычно называем "современной демократией", есть лишь одна из ее разновидностей, получившая преимущественное развитие сначала в англосаксонских странах, и в первую очередь, разумеется, в Британии, а затем в крупнейших демократиях, относящихся к иным этнокультурным общностям Европы. Но есть и другой тип, не столь заметный, не сразу обративший на себя внимание исследователей, долгое время считавших его какой-то "переходной формой", частным случаем политического режима, условно говоря, британского, французского или американского типа, или же структурой, пригодной лишь для особых, всякий раз уникальных условий. Этот тип — сообщественная демократия в многосоставных обществах — особая форма устроения, предполагающая такое органическое взаимодействие основных "единиц" (этнических, религиозных или культурных общностей, составляющих политию), при котором ни одна из них не оказывается в течение длительного времени в состоянии, могущем быть расцененным как изоляция. Аренд Лейхарпт устанавливает что многосоставность обществ — не такая уж редкость, чтобы считать ее исключением из правил. Предпочтение в польз} однородности государства связано, скорее, с идеологическими соображениями, чем с действительной значимостью и распространенностью такого рода политий.

Лейпхарт выявляет демократические сообщества, чья многосоставность закреплена в самих институтах. Идея смешанного правления, причем специфического смешанного правления, к тому же горизонтально, а не вертикально организованного, но все же, пожалуй, смешанного в самом глубоком сокровенном смысле: оно соединяет в одном государстве, на этот раз демократическом, людей, разделенных разным происхождением и, следовательно, разным мировидением.

Более того, тщательный анализ демократии как реальной формы правления, по сути, приводит Лейпхарта к парадоксальной мысли о том, что в наибольшей степени отвечающая объективной многосоставности общества сообщественность как форма его политической организации — явление более широкое, чем круг явно многосоставных обществ. Да и смысл самого понятия "многосоставность", изначально ограниченный преимущественно плюральностью языков, этносов и религий, постепенно начинает расширяться. Это происходит по крайней мере в тот момент, когда к числу многосоставных начинают причисляться общества, в состав которых входят религиозная (католическая) и светская субкультуры.

Следует отметить, что некоторые аспекты работы А. Лейпхарта подвергались критике — более или менее справедливой, Так, один из ведущих специалистов в области теории межэтнических отношений, профессор Д. Л. Хоровиц, суммируя очевидные разнообразные претензии к теории Лейпхарта, пишет: "Лишь немногие государства за пределами Западной Европы пошли по этому пути, а некоторые, принужденные так поступить, быстро свернули с него. Существует несколько очевидных и менее очевидных причин непопулярности раздробления суверенной власти в разделенных обществах. Всяком} понятно, что у тех, кто обладает всей полнотой государственной власти, нет ни малейшего стимула ни с того ни с сего отдавать кому-то ее значительную часть".

С концепцией Лейпхарта можно спорить, но поднятые им проблемы невозможно обойти при анализе и прогнозе развития межгрупповых конфликтов в различных частях мира.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>