Полная версия

Главная arrow География arrow ГЕОМОРФОЛОГИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Прямое воздействие биоты на рельеф

В настоящее время на суше почти повсеместно распространены биогенные формы от нано- и микроформ до макроформ. Общее их количество достигает, видимо, первых миллиардов штук. Их плотность (количество форм на единицу площади) — десятки и сотни (шт/га), реже — десятки тысяч (шт/га). Биогенное рельефообразование — ведущий геоморфологический процесс, по крайней мере, на 15% суши (болота, субгоризонтальные поверхности вне пойм в гумидном климате, термитниковые саванны, кротовинные черноземы и др.).

Подавляющее большинство биогенных форм имеют сравнительно небольшие размеры — уровня нано- и микроформ, но существуют и весьма крупные формы. Крупнейшей биогенной формой является знаменитый Большой Барьерный риф у северо-восточного побережья Австралии, длина которого превышает 2200 км.

Наиболее хорошо изученными являются биогенные формы, образующиеся на морских берегах и мелководьях, где они часто достигают значительных размеров. Это коралловые и мшанковые рифы. Морфология рифов разнообразна, но можно выделить четыре основные группы их по положению относительно береговой линии и внешнему облику: барьерные, береговые, внутрилагунные и атоллы (см. гл. 19). Довольно широко распространены и фитогенные берега, в жарком тепловом поясе — мангровые, в более высоких широтах — тростниковые. На приливных берегах важную роль в аккумулятивных процессах играет торфонакопление на маршах. Многие морские организмы (камнеточцы, пескожилы) ведут активную разрушительную работу на берегах, в результате чего скорость абразии может увеличиваться, по крайней мере, на порядок.

На суше нередко встречаются реликтовые (древние) субаквальные формы, нашедшие отражение в современном рельефе — коралловые и мшанковые рифы. Некоторые из них высотой достигают нескольких сотен метров. В Молдавии (Молдавские Толтры) наблюдаются неогеновые атоллы диаметром до 300 м, а высота кольцевых мшанковых сооружений до 30 м.

На континентах наиболее крупными из современных органогенных комплексов рельефа являются болотные комплексы, занимающие не менее 5 млн км2 на поверхности Земли (около 3% площади суши), с торфяными залежами мощностью от первых до 10 м и более. Так, крупнейшее Васюганское болото на юге Западной Сибири расположено на площади 54 тыс. км2, а мощность торфа здесь достигает 11—12 м. Весьма наглядно рельефообразующая роль торфонакопления проявляется на крупных верховых болотах, где основным торфообра- зователем является мох-сфагнум. По мере развития верховых болот у них формируется выпуклый поперечный профиль (в центральной части болот сфагнум растет более интенсивно и торф накапливается быстрее). Со временем перепад высот между центральной и окраинной частями болотного комплекса может достигать первых метров. Иногда на крупных болотах (например, на том же Васюганском) разница высот достигает 10 м. Для низинных болот более характерен вогнутый профиль поверхности, в сглаженном виде повторяющий профиль ложа понижения. Чрезвычайно многочисленны болотные наноформы, в первую очередь — болотные кочки («кочкарник») (рис. 21.1). Их плотность обычно колеблется от 1 до 5 форм на 1 м2 (или 10—50 тыс. шт/га). Диаметр болотных кочек 0,2—0,5 м (реже — до 2—2,5 м), высота — 0,3—0,7 м (иногда до 1—1,2 м). Кочки образуются в результате разных причин (мерзлотных процессов, эрозии, под воздействием вытаптывания животными и др.), но в большинстве случаев представляют собой результат саморазвития органогенных (фитогенных) процессов в пределах болот. Важной геоморфологической ролью торфонакопления в болотах, сформировавшихся в понижениях рельефа, является уменьшение в результате этого процесса глубины понижений, вплоть до их выравнивания.

Болотное рельефообразование — наиболее широко распространенный и известный пример фитогенного рельефообразования на суше (вне океана). Однако существует и немало иных механизмов прямого рельефообразующего воздействия растений на поверхность.

Наиболее заметно фитогенное рельефообразование протекает в лесных зонах.

Широко распространенными в лесах формами микро- и нанорельефа являются искори (вывороты) (рис. 21.2). Падающие в результате ветровала или вследствие возрастных причин деревья корнями захватывают поверхностный грунт, и на месте корневой системы образуется искорная яма, а захваченный грунт вместе с корнями формирует искор- ный бугор. Наиболее высока плотность искорных форм в редколесьях после штормовых ветров, особенно на склонах значительной крутизны. Размеры и морфология искорных форм зависят, в первую очередь, от структуры корневых систем древесных растений. В некоторых случаях глубина искорных ям достигает 3—4 м, диаметр — 7—8 м.

Болотная кочка

Рис. 21.1. Болотная кочка

Искорь

Рис. 21.2. Искорь

Еще одной разновидностью фитогенных форм в лесных зонах являются заломы (правильнее называть их флювиально-биогенными формами). Залом — это завал, возникший на мелководных, узких или извилистых участках русел в результате скопления упавших в реку и переносимых ею деревьев, веток и др. (рис. 21.3). Выше заломов нередко образуются подпрудные озера, длина которых может достигать 0,5 км, высота древесной плотины до 4—5 м, при длине до нескольких сотен метров. Формирование заломов приводит к изменению рельефа в днищах долин: расширению поймы, появлению новых прирусловых отмелей, проток, локальных террасок и др.

Безусловно, прямое рельефообразующее воздействие растений на земную поверхность в безлесных зонах заметно меньше, чем в лесах, однако и здесь встречается немало фитогенных форм рельефа (помимо болотных). Так, в степях (как и на лугах в лесной зоне) на относительно увлажненных участках нередко встречаются травяные, или «дерно- винные» кочки, механизм образования и плотность которых близки к таковым для болотных кочек. В аридных условиях распространены эолово-фитогенные формы — фитогенные бугры (прикустовые) или родственные им закустовые бугры.

Такие формы возникают при накоплении переносимого ветром материала в ветровой тени.

Среди «сухопутных» зоогенных форм наиболее крупными являются термитники и бобровые комплексы. Наиболее крупные и многочисленные термитники создаются термитами в саваннах (рис. 21.4). Высота термитников в саваннах колеблется от 3 до 7 м, диаметр основания — от 5 до 10 м. Однако известны случаи, когда высота термитников достигает 15 м (высота пятиэтажного дома), а диаметр — 30 м. На некоторых участках саванн плотность термитников достигает 800—1000 шт/ га. Такие комплексы называются термитникевыми саваннами.

Залом

Рис. 21.3. Залом

Термитник

Рис. 21.4. Термитник

Не менее впечатляющие сооружения создаются в днищах малых и средних рек бобрами. Бобровые зоогенные комплексы рельефа нередко характеризуются весьма сложным строением и включают в себя серии разнообразных собственно зоогенных и зоогенно-гидрогенных форм. Наиболее широко известны бобровые плотины (рис. 21.5). Размеры бобровых плотин варьируют в широких пределах. Наиболее характерная их длина до 30 м, высота до 1,5—2 м. Однако наиболее крупные из плотин длиной достигают 1 км и высотой до 5 м. Образованные бобрами водохранилища могут быть шириной до 1 км и длиной до нескольких километров. Другой составляющей бобровых геоморфологических комплексов являются норы, длина которых достигает 12—15 м. При создании бобровых комплексов нередко изменяются плановые очертания старичных понижений (либо формируются новые вторичные русла), ниже плотины образуются углубления в русле, а на некотором расстоянии — новые отмели или осередки. Следует также отметить, что устройство водохранилища существенно воздействует на разные компоненты ПТК в речных долинах: повышается уровень грунтовых вод, увеличивается степень оглеения почв, возрастает доля влаголюбивых растений в окрестностях бобрового комплекса.

Бобровая плотина

Рис 21.5. Бобровая плотина

Встречаются и другие довольно крупные зоогенные формы на суше, хотя гораздо более редкие. Так, «гнездовые кучи» джунглевой курицы, обитающей в Юго-Восточной Азии, Океании и Северной Австралии, достигают высоты 5 м и диаметра 12 м. Гиганты животного мира слоны (Африка и Юго-Восточная Азия), при отсутствии крупных водоемов, создают собственные пруды, причем, подобно человеку, двух типов — запрудные или копаные. Созданные ими пруды могут иметь глубину и поперечник в несколько метров. Другие гиганты Африки — гиппопотамы — нередко вытаптывают тропы, превращающиеся со временем в борозды и рвы длиной в несколько километров (иногда до 30 км) и глубиной до 1,5 м.

Наиболее же многочисленными и широко распространенными зоо- генными формами микро- и нанорельефа являются микрохолмики (аккумулятивные формы) и разнообразные норы и норки (денудационные формы), создаваемые грызунами, насекомоядными, некоторыми насекомыми в процессе создания ими своих жилищ и при добыче пищи. Микрохолмики (часто наиболее крупные из них называют бутаны) обычно носят название в соответствии с их создателями — кротовины, сусликовины, сурчины и др. (рис. 21.6).

Кротовина

Рис. 21.6. Кротовина

Наиболее распространенными из таких форм в лесной зоне и часто встречающимися в степной являются кротовины. Это холмики округлой формы диаметром от 3—5 до 70 см (реже до 1 м) и высотой от 3—5 до 50 см (реже до 70 см). Подземные лабиринты семьи кротов могут достигать длины только по прямой до 4 км, а вместе с отнор- ками — десятков километров. При этом за один день крот прорывает ход длиной около 20 м, а в некоторых случаях до 100 м. Подземные ходы кротов, как и более узкие ходы червей или корней растений, играют важную роль в разрыхлении, аэрации и увлажнении почвенных горизонтов. Они способствуют суффозии, а в верховьях оврагов — активизации регрессивной эрозии. Плотность кротовин нередко бывает весьма высокой — сотни и даже первые тысячи штук на 1 га. В луговых степях участки с подобными скоплениями сравнительно крупных форм получили название кротовинные черноземы.

Особенно ярко зоогенный микрорельеф проявляется на равнинах в степях и полупустынях, где многочисленные бутаны во многом предопределяют общий облик рельефа и при этом обеспечивают заметные различия в прогревании и увлажнении микроповышений и микропонижений (см. гл. 22). Нередко роющая деятельность животных оказывается здесь наиболее интенсивным геоморфологическим процессом. Сусликовины имеют обычно диаметр 0,5—1 м, реже около 3 м; высоту — 0,3—0,5 м, иногда до 1 м. Плотность сусликовин во многих случаях составляет 800—900 шт/га. Подземные «городища» луговых собачек, родственных сусликам грызунов Северной Америки, протягиваются иногда на многие километры. Более крупные грызуны, сурки, создают бутаны диаметром 8—12 м (иногда до 20 м) и высотой 0,5— 0,6 м (до 1—1,2 м). Характерная плотность сурчин — первые десятки штук на 1 га.

Колоссальную работу по переработке поверхностного субстрата и микрорельефа земной поверхности проводят в тундре лемминги. В годы их широкого распространения практически вся поверхность (кроме наиболее заболоченных участков) оказывается буквально «перелопаченной» этими грызунами. Количество наноформ, образуемых этими животными, так велико, что по сути образуется специфический морфологический облик тундровой поверхности, так называемый бугорковый рельеф, который занимает от 20 до 60%, а нередко и более 70% площади тундры.

Среди форм, создаваемых насекомыми, помимо термитников, широким распространением в разных природных зонах (лесных, степных, в полупустынях и саваннах) отличаются муравейники.

Денудационные формы создаются в различных природных зонах относительно крупными млекопитающими — лисицами, волками, барсуками, песцами, енотовидными собаками и др. Наиболее известные из этих форм норы, которые могут в дальнейшем способствовать суф- фозионным просадкам, а в вершинах оврагов — активизации их роста. Есть и другие формы денудационного воздействия крупных млекопитающих на земную поверхность. Например, копытные животные нередко создают порой (микрозападины) в процессе добычи пищи (корней, мелких почвенных животных). Такие формы создаются кабанами, лосями, оленями и др. Глубина пороев обычно невелика — 20—30 см, но их площадь может достигать десятков квадратных метров. В лесной зоне и в тундре постоянные тропы копытных животных со временем трансформируются в протяженные (в несколько километров) канавы глубиной около 0,5 м и шириной иногда до 1 м.

Еще одна разновидность форм рельефа, в которых принимают участие как дикие копытные животные, так и домашний скот — это «коровьи (.козьи, овечьи') тропы» (см. гл. 13, рис. 13.13).

На крутых береговых клифах и долинных склонах иногда наблюдается высокая плотность норок, создаваемых птицами. На подобных участках заметно возрастает интенсивность абразии или боковой эрозии.

Многие биогенные микро- и наноформы имеют короткий «жизненный» цикл, существуя в течение нескольких месяцев или даже дней, хотя наиболее крупные из них могут сохраняться от 2—3 лет до сотен и первых тысяч лет. Наиболее крупные реликтовые формы (коралловые и мшанковые рифы) в ряде случаев сохраняются в рельефе сотни миллионов лет.

Биогенный рельеф подчиняется географической зональности, что проявляется как в составе биогенных форм, так и в масштабах рельефообразующей деятельности животных и растений в различных природных зонах. В полярных и аридных областях значение биогенного фактора в рельефообразовании минимально и сводится главным образом к биовыветриванию. В тундре важную роль играют болотное рельефо- образование и роющая деятельность леммингов. В лесной зоне умеренного пояса широко развиты болотные и бобровые комплексы, корневой снос (искори), зоогенный нанорельеф (кротовины, муравейники, норы и др.). В степях нередко определяющую роль в рельефообразовании играют грызуны (сусликовины, сурчины и др.), а также насекомоядные и насекомые. Велика эта роль и в полупустынях. В саваннах во многих случаях облик рельефа и ПТК в целом определяют многочисленные крупные термитники. Во влажных лесах низких широт, помимо корневого сноса, широко представлены процессы болотного рельефообразо- вания и биохимическое выветривание.

Довольно четко прослеживается зональность и в интенсивности переработки поверхностного субстрата организмами. Фитогенная переработка тесно коррелирует с распределением биомассы, а зоо- генная ведет себя «зеркально» к ее распределению (кроме пустынь). Биоразнообразие предопределяет спектр биоформ, но имеет меньшее значение для интенсивности воздействия биоты на рельеф. Суммарное прямое воздействие животных на рельеф в большинстве случаев оказывается более значимым, чем воздействие растений (исключение — болотные комплексы). В целом в лесной зоне умеренного пояса (вне ареала многолетней мерзлоты) интенсивность переработки поверхностного субстрата с созданием специфических форм микрорельефа (т.е. без учета деятельности червей) составляет обычно десятки, иногда первые сотни тонн с 1 га в год. В степях, полупустынях и в тундре эти значения составляют сотни (обычно от 300 до 600), реже — до 1000 т/га в год (например, в тундре в «пиковые» годы лемминговых популяций). В саваннах, хотя деятельность термитов весьма значительная, суммарные величины переработки обычно не превышают первых десятков тонн с 1 га в год. В гилее переработка относительно невелика (первые тонны с 1 га в год). Минимальные значения свойственны экс- трааридным и особенно полярным пустыням.

Что касается косвенного воздействия биоты на рельеф, то влияние растительности, несомненно, гораздо более существенное, чем животных. Определяющую роль здесь в основном играют защитные свойства растительного покрова, который способствует замедлению геоморфологических процессов. Косвенное воздействие животных менее заметно и чаще приводит к активизации геоморфологических процессов.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>