Полная версия

Главная arrow Политология arrow Геополитика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

1.3. Основные направления геополитических разработок после Второй мировой войны

Во время Второй мировой войны в США началась разработка новых теорий внешней политики и мирового порядка, которые связаны прежде всего с именами Г. Уайджерта, Н. Спайкмена, Р. Страуса-Хюпе, В. Стефанссона, О. Латимора и др. Некоторые из этих исследователей претендовали на формулирование "гуманизированной" версии геополитики. В качестве отправной точки им служил тезис о том, что Америке суждено сыграть особую роль в мире.

Для реализации этой роли обосновывалась мысль о необходимости разработки особой американской геополитики. В целом, сохраняя приверженность основополагающим принципам, сформулированным А. Т. Мэхеном, X. Дж. Маккиндером, К. фон Хаусхофером и другими отцами-основателями традиционной геополитики, американские исследователи выдвинули па первый план силовой фактор.

Как считал, например, Р. Страус-Хюпе, геополитика представляет собой тщательно разработанный план, предусматривающий что и как завоевать, указывая военному стратегу самый легкий путь завоевания. При разработке американской геополитики наряду с проблемами взаимоотношений США со странами западного полушария на первый план все более настойчиво выдвигался вопрос об отношениях со всей Евразией.

Показательна позиция Н. Спайкмена, который писал: "В мире международной анархии внешняя политика должна иметь своей целью прежде всего улучшение или по крайней мере сохранение сравнительной силовой позиции государства. Сила в конечном счете составляет способность вести успешную войну, и в географии лежат ключи к проблемам военной и политической стратегии"2. "География, — продолжал в том же духе Спайкмен, — является самым фундаментальным фактором во внешней политике государств, потому что этот фактор — самый постоянный"3.

Спайкмен выделял три крупных центра мировой мощи: атлантическое побережье Северной Америки, европейское побережье и Дальний Восток Евразии. Он допускал также возможность четвертого центра в лице Индии. Из всех трех евразийских регионов он считал особо значимым для США европейское побережье, поскольку Америка возникла в качестве трансатлантической проекции европейской цивилизации. К тому же, наиболее важные регионы США были, естественно, ориентированы в направлении Атлантики. При этом, подвергнув некоторому пересмотру концепцию Маккиндера, Спайкмен переформулировал приведенный выше тезис последнего по-своему: "Кто контролирует Римленд — тот контролирует Евразию, а кто контролирует Евразию — тот контролирует судьбы всего мира".

Очевидно, что позиция Спайкмена, явно или неявно, имела своим предназначением обоснование лидирующей роли США в послевоенном мире. Другой американский исследователь Г. Уайджерт, призывая учиться у германской геополитики, утверждал, что Америка, будучи океанической державой с мощными военно-морским флотом и авиацией, будет в состоянии установить свой контроль над прибрежными зонами Евразийского континента и, заблокировав евразийский хартленд, контролировать весь мир. В тех или иных вариациях подобных позиций придерживалась значительная часть американских геополитиков.

Необходимо отметить, что еще во время Второй мировой войны большинство европейских и американских геополитиков осудили нацистский режим. По сути, геополитика оказалась в некотором роде дискредитированной и была оттеснена па периферию международно-политических исследований и дискуссий. Как будет показано в соответствующих главах учебника, внешнеполитическая мысль, и в частности геополитическая, после Второй мировой войны оказалась в некотором роде заложницей холодной войны и биполярной трактовки мирового порядка.

Сильнейшее влияние на разработки почти всех без исключения направлений, будь то крайний реализм или крайний идеализм, оказали системный конфликт эпохи, состояние конфронтации между двумя противоборствующими блоками во главе с двумя сверхдержавами.

Важно учесть и то, что при всем сохранившемся влиянии традиционных идей и концепций возникли новые разработки и конструкции, построенные на понимании того, что с появлением авиации и, особенно, ядерного оружия и средств его доставки традиционные модели устарели и нуждаются в серьезной корректировке.

Наиболее обоснованные аргументы в пользу этой точки зрения выдвинул А. П. Северски. В его геополитическом построении мир разделен па два огромных круга воздушной мощи, находящихся в индустриальных центрах США и Советского Союза. Американский круг покрывает большую часть западного полушария, а советский — большую часть мирового острова. Оба они обладают приблизительно равной силой и, по мнению Северски, в совокупности составляют ключ к мировому господству.

Следует отметить, что большинство исследователей как западного, так и советского блока, независимо от своих симпатий и антипатий, трактовали мировые реальности в контексте подобной биполярной геополитики. Поэтому здесь нет надобности останавливаться на их идеях и концепциях. Отметим лишь то, что по мере ослабления жесткой структурированности биполярного мира и выдвижения на политическую авансцену других акторов в лице новых стран и регионов идеи зачинателей геополитики начали подвергаться существенной корректировке.

Это отчасти было связано с осознанием все более растущим числом исследователей конца евроцентристского мира. Уже с конца 1960-х гг. минувшего века среди исследователей наметилась тенденция к полицентрической трактовке мировых реальностей. В этом отношении характерна позиция С. Б. Коэна, который определил сформировавшуюся к 1970-м гг. глобальную политическую систему в терминах полицентризма, выделив в ней четыре крупных силовых узла: США, прибрежную Европу, Советский Союз и Китай. По схеме Коэна, существует множество мировых силовых осей, которые служат лучшей гарантией глобального равновесия. Однако в тот период, в условиях подавляющего господства биполярного мышления в области международных отношений, идея полицентризма и регионализма не получила достаточно широкой популярности.

Следует также отмстить тот факт, что после Второй мировой войны, особенно в 70—90-е гг. XX в., предпринимались попытки переосмысления методологических основ геополитических трактовок международных отношений.

Большая заслуга в существенной ревизии постулатов традиционной геополитики принадлежит французской reoполитической школе. В своей работе "Принципы географии человечества", вышедшей еще в 1922 г., В. де ля Блаш подверг жесткой критике представителей англо-саксонской и германской школ традиционной геополитики за переоценку природного и чисто пространственного факторов в развитии государств. Им был предложен подход, получивший название поссибилизма. Блаш считал, что географический фактор может актуализироваться и стать реальным политическим фактором, но может остаться и нейтральным. Результат зависит от конкретных обстоятельств и людей, проживающих на данном пространстве.

Идеи В. де ля Блаша нашли дальнейшую разработку в работах Ж. Анселя, А. Деманжона, Ж. Готтманна, И. Лакоста, М. Фуше и др. Как справедливо подчеркивал И. Лакост, "политико-географический анализ ограничивается в каждый момент описанием и измерением различия политических отношений... в разных частях какой-то территории, тогда как анализ геополитический... намного более озабочен стратегиями, направленными на то, чтобы модифицировать (или поддержать) разными способами отношения людей, живущих па некой территории, к государству, от которого они зависят, или к различным политическим силам, или к другим государствам"1.

Не случайно французские исследователи, занимающиеся этими проблемами, стали известны как новые геополитики. В распространении и популяризации их идей большую роль сыгран основанный в 1976 г. И. Лакостом журнал "Геродот" (с 1983 г. — "Журнал географии и геополитики"). Среди авторов этой группы, помимо Лакоста и Готтманна, можно выделить П. Жиро, П. Жоржа и др.

Наряду с территориально-пространственным фактором они сделали объектом своих исследований такие области знания, как религия (например, "геополитика ислама"), национальные меньшинства (например, "геополитика меньшинств"), регионы (например, "геополитика регионов" какого-либо более крупного пространственно организованного образования (в рамках одной или нескольких стран)) и т.д. Оценивая значение географического фактора, Лакост определяющую роль отвел политике, полагая, что она не только "имеет дело с пространством, но часто его преобразует".

Далеко идущую попытку пересмотра традиционных геополитических идей в условиях ракетно-ядерного века предпринял французский генерал и исследователь II. Галлуа. Прежде всего обращает на себя внимание отказ Галлуа от географического и энванороментального детерминизма. По его мнению, важными параметрами геополитического измерения современного мира наряду с пространственно-территориальными характеристиками государства являются разработка и распространение ракетно-ядерного оружия. Немаловажное значение Галлуа придавал усилению роли средств массовой информации и телекоммуникации, а также освоению космического пространства.

К началу 80-х гг. прошлого века геополитика как самостоятельная научная и образовательная дисциплина институционализировалась, что, в частности, нашло отражение в изменении названия вышеназванного журнала, основанного И. Лакостом, а также в основании Международного института геополитики в Париже и Вашингтоне в 1982 г.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>