Общественно-политические воззрения славянофилов и западников

Это два едва ли не основных течения русской общественно-политической мысли XIX в., представители которых с разных позиций рассматривали вопросы исторического развития России, ее взаимоотношений с другими странами, прежде всего со странами Западной Европы.

Славянофилы 40-х гг. XIX в. Алексей Степанович Хомяков (1804–1860), Иван Васильевич Киреевский (1806–1856), Константин Сергеевич Аксаков (1817–1860), Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886), Юрий Федорович Самарин

(1819–1876) и другие решали указанные выше вопросы, а также касающиеся сущности и роли государства в обществе, гражданских прав и свобод личности на основе философско-религиозного мировоззрения. Они указывали на самобытный характер развития российского общества и его культуры и на православие как основу русской духовности. Через ценности и идеалы православия ими рассматривались многие политические проблемы русской истории.

"Наша старая Русь создана самим Христианством", – писал А. С. Хомяков, подчеркивая, что христианская вера и Церковь сплачивали русских людей более, чем что бы то ни было. Он писал: "Духовенство, обращаясь к христианскому чувству народного единства, постоянно стремилось к единению под державной рукой Москвы".

А. С. Хомяков считал, что в начале своей истории русское государство представляло собой непрочное соединение "нескольких племен славянских". Дальнейшей консолидации этих племен и русского государства в решающей степени способствовав "единство веры" и Церковь. "Без живительной силы Христианства не восстала бы земля Русская", – утверждал он.

Идея христианского православия органически увязывалась с идеями народности и русской государственности. В своем взаимодействии они, по мнению славянофилов, составляют основное содержание русского национального самосознания. Указывалось на необходимость глубокого осмысления того, что составляет духовную основу русского народа, которая определяет его "особый характер, национальность, отличие от других народов".

По утверждению И. В. Киреевского, Россия, если иметь в виду глубинное самосознание ее народа, "не приемлет чужого развития", которое не раз навязывалось ей правителями. Такого же мнения был и А. С. Хомяков, который писал: "С Петром начинается новая эпоха. Россия сходится с Западом, который до того времени был ей совершенно чужд". Но это "не было действием воли народной... жизнь власти государственной и жизнь духа народного разделились".

В то же время Хомяков отмечал, что Петру I, хотя он в своей преобразовательной деятельности сделал немало ошибок, ориентируясь больше на страны Запада, принадлежит честь пробуждения России к силе и к осознанию своей силы.

Речь идет о силе государственной, применяемой по отношению к внешним и внутренним врагам Российского государства.

А. С. Хомяков глубоко изучил историю развития российской государственности. Он высоко оценивал творческие усилия Н. М. Карамзина по созданию фундаментального труда "История государства Российского". Он отметил, что в данном труде воспроизведен самобытный характер русского народа, его духовной культуры, развития русской государственности. В нем "постоянно и пламенно бьется русское сердце, кипит русская кровь и чувство русской духовной силы и силы вещественной, которая в народе есть следствие силы духовной". Этим своим трудом Н. М. Карамзин уже многие эпохи воспитывает в людях чувство русского патриотизма, глубокой причастности к судьбам своего отечества.

По мнению славянофилов, единство идей православия, русской народности и российской государственности способствует формированию целостности национального самосознания, в том числе политического, в котором органически слиты политические идеи, чувства, интуиция и воля людей. Это отличает его от "односторонней логической рассудочности" западного сознания, которое нередко столь же односторонне оправдывает революции и насильственные перевороты, что делает шатким само существование государства. Как и И. В. Киреевский, А. С. Хомяков исходил из того, что односторонний рационализм и основанный на нем формализм обедняют духовный мир человека и общества. Этому способствует и государство, деятельность которого по сути закрепляет принципы рационализма, а также право, погрязшее в разного рода юридических формальностях.

Славянофилы критиковали ценности западного индивидуализма, основанные на рационализме, голом расчете и эгоистических интересах. Индивидуалистическим ценностям они противопоставили ценности общинного, соборного образа жизни, принцип сочетания личных интересов с интересами общества и государства. Община в их представлении выступала как "союз людей, отказавшихся от своего эгоизма" во имя общего согласия. Общинный образ жизни истолковывался ими как основанный на высоком нравственном развитии людей.

Внешняя по отношению к общине деятельность государства играет, по мнению славянофилов, второстепенную роль, ибо отношения между входящими в нее людьми строятся главным образом на принципах морали и религии. В добровольном следовании данным принципам проявляется подлинная духовная и социальная свобода людей. И очень важно, чтобы государственная власть как власть политическая не подрывала эту их свободу. Славянофилы считали, что русский народ "по присущему ему духу" не склонен к государственному регламентированию своей деятельности. Они нередко заявляли, что русский народ – народ не государственный. Призвание государства они видели в том, чтобы обеспечить пароду "мирное и безмятежное бытие, вытекающее из нравственной свободы".

Такому призванию, по их мнению, более всего соответствует неограниченная монархия. Она характеризовалась ими как стоящий над всеми сословиями надежный гарант социальной и политической свободы личности, который может защитить ее личное, национальное и религиозное достоинство. Славянофилы решительно выступали против крепостного права, исходя при этом из политических и религиозных соображений: человек не может быть рабом другого человека.

Они по-своему обосновывали свободу слова: признавая неограниченную государственную власть государя, народ удерживает за собой независимость духа, совести, мысли, и потому он свободный, а не раб. Без свободы слова невозможно осуществление свободы нравственной, а монархия превращается в "губительный деспотизм". В этом случае народ захочет свободы политической, чтобы обеспечить все иные свободы, прежде всего духовно-нравственные. Он даже может прибегнуть к революции, что совсем не есть его истинный путь.

Злободневно звучат в современную эпоху восторженные строки из стихотворения поэта-славянофила К. С. Аксакова "Свободное слово":

Ты чудо из Божьих чудес,

Ты мысли светильник и пламя,

Ты луч к нам на землю с небес,

Ты нам человечества знамя!

Ты гонишь невежество, ложь,

Ты вечною жизнию ново,

Ты к правде, ты к благу ведешь

Свободное слово.

<...>

Где рабство, там бунт и беда,

Защита от бунта – свобода!

Брат поэта, также славянофил И. С. Аксаков, говорил о свободе слова как о Божьем даре, отнять который значит "посягать на божественную сторону человека, на сам Дух Божий, пребывающий в человеке".

Идеи славянофилов 40-х гг. XIX в. получили дальнейшее развитие в трудах так называемых "поздних славянофилов", прежде всего представителей русского почвенничества – А. А. Григорьева, Н. Н. Страхова, Ф. М. Достоевского, П. Я. Данилевского, и русского охранительного консерватизма – К. Н. Леонтьева, К . П. Победоносцева, М. Н. Каткова, а также последователей славянофилов в XX в.

Общественно-политическим воззрениям славянофилов были резко противопоставлены взгляды русских занадников тех же 40-х гг. XIX в. и последующих эпох. Они придерживались мнения, что Россия при всей ее национальной самобытности, особенностях духовного склада ее народа и ее культуры должна развиваться в тесном взаимодействии с другими странами и прежде всего со странами Западной Европы, усваивать их культуру, а также опыт их общественной и государственной жизни.

Подобные взгляды с особой силой выразил Петр Яковлевич Чаадаев (1794–1856), стоявший у истоков русского западничества. Он страстно доказывал неестественность и неразумность замкнутости России в границах ее собственного исторического опыта, ее обособленности от других народов. В первом "Философическом письме" он делает весьма печальный вывод: "Мы замкнулись в нашем религиозном обособлении и ничто из происходившего в Европе не достигало до нас".

В своем понимании развития общества Чаадаев исходил из того, что "история рода человеческого есть не что иное, как его постепенное воспитание Божьим промыслом". Но совершается она "при полной свободе человеческого разума". При этом он указывал на историческую преемственность в развитии различных народов и с горечью отмечал, что ее-то и не хватает в развитии русского народа. "Стоя как бы вне времени, мы не затронуты всемирным воспитанием человеческого рода" и "ничего не восприняли из преемственных идей других народов". Вывод Чаадаева вполне определенный: если мы хотим занять положение, подобное положению других цивилизованных народов, то мы должны некоторым образом повторить у себя все воспитание человеческого рода, т.е. усвоить культуру всего человечества.

Позиции русского западничества всесторонне раскрываются в трудах А. И. Герцена, В. Г. Белинского, Т. Н. Грановского, Я. В. Анненкова, К. Д. Кавелина, хорошо знакомых с социально-политическими теориями западноевропейских мыслителей. Ими были творчески усвоены концепции буржуазного либерализма Дж. Локка, Ш. Л. Монтескье, А. Токвиля, учение о государстве Гегеля, а также развивающиеся в XIX в. на Западе новейшие, в том числе позитивистские, теории общества и личности, ее политических свобод и прав. Теории западных мыслителей оказали определенное влияние на их мировоззрение, с позиций которого они решали многие проблемы политической жизни современного им общества.

Русские западники в целом сочувственно восприняли концепции индивидуализма и свободы личности и развивали их. Решая проблему взаимоотношений личности и общества, Александр Иванович Герцен (1812–1870) исходил из приоритета интересов личности, указывая на необходимость предоставления ей возможностей всестороннего развития, расширения ее гражданских прав и свобод. Он рассматривал эгоизм как "главный двигатель человеческой деятельности", относя сюда и политическую деятельность людей. Исходя из представлений о необходимости свободного развития каждого человека, Герцен последовательно обосновывал правомерность борьбы людей за свои политические свободы и права.

Интересна эволюция общественно-политических воззрений Виссариона Григорьевича Белинского (1811 – 1848). Вначале, целенаправленно изучая философию Гегеля и пытаясь найти в ней ответы на злободневные вопросы существования человека и общества, он пришел, как это ни странно, к идее примирения с российской действительностью. К этому его побудила, в частности, гегелевская формула: "Все действительное разумно". Исходя из этого, Белинский стал размышлять и действовать больше "в охранительном направлении". Он оправдывал российский государственный строй, характеризуя монархию как наиболее разумную форму государства. Более того, он заявлял, что "русское народное сознание вполне исчерпывается словом “царь”", в отношении к которому “отечество” есть понятие подчиненное...". Освобождение народа и провозглашение политической свободы казалось ему делом неразумным.

Дальнейшая сложная и противоречивая эволюция взглядов В. Г. Белинского закончилась формированием противоположных выводов и личных настроений. Он стал говорить о необходимости изменения общественного строя России с использованием опыта демократических преобразований в странах Западной Европы. Со временем он стал "наиболее ярким, искренним и убежденным западником".

Изменившаяся мировоззренческая и идеологическая позиция Белинского ярко выражена в его знаменитом письме к Н. В. Гоголю, в котором он писал, что спасение

России "в успехах цивилизации, просвещении, гуманности", в развитии права и законов, соответствующих справедливости, и в строгом их исполнении. К числу наиболее важных "национальных вопросов России" Белинский относил ликвидацию крепостного нрава и существенное расширение гражданских прав и свобод личности.

Ярким поборником демократизации деятельности политических институтов, прежде всего государственных, выступал Тимофей Николаевич Грановский (1813–1855). Он призывал "преобразовывать все общественные учреждения" России, предоставить более широкие политические свободы ее гражданам, "отказаться от своего прошедшего и пойти по совершенно новой дороге". Новая дорога для России, по Грановскому, – это дорога западной демократии, что означало "изменение коренных начал государственной жизни". Грановский ценил сформировавшуюся в странах Западной Европы политическую культуру, в том числе культуру деятельности учреждений буржуазной демократии, прежде всего органов государственной власти, других политических институтов. Он считал необходимым для России усвоение этой культуры, что, по его мнению, ничуть не подорвет в людях любовь к отечеству.

Глубоко и всесторонне обоснованы позиции западников в трудах видного русского ученого, публициста и общественного деятеля Константина Дмитриевича Кавелина (1818–1885). Он, как и другие западники, высоко оценивал реформы Петра I, которые внесли в жизнь российского общества "идеал западноевропейского государства". Применительно к этому идеалу начинает перерабатываться все, к чему пришла Россия к концу XVII в.

В своих трудах К. Д. Кавелин пытался привлечь внимание прежде всего к таким проблемам, как человеческая индивидуальность и свобода личности. Он писал, что вплоть до XVIII в. в России "индивидуальность не имела простора, начала личности не было вовсе. То, что составляет основание всего европейского развития, что определило европейскую жизнь, – именно этого у нас не было". Между тем "индивидуальность есть почва всякой свободы и всякого развития", – утверждал К. Д. Кавелин.

Свобода личности и ее творческой деятельности толкуется Кавелиным как основное условие развития всех сфер общественной жизни, в том числе политической. По его словам, пробуждение личности в России началось с Петра I.

Петр – первая свободная великорусская личность со всеми ее характеристическими чертами: практичностью, смелостью, широтою, и со всеми недостатками, обусловленными той средой и теми обстоятельствами, при которых она появилась.

К. Д. Кавелин писал, что целая "струя европейских идей" была внесена в Россию реформами Петра, которые воплощались в жизнь в последующие эпохи развития российского общества. Это относится прежде всего к идеям социальной свободы и равенства, осуществлением которых явилась отмена в 1861 г. крепостного права.

В отличие от других западников К. Д. Кавелин более терпимо относился к славянофилам. Он понимал их стремление осмыслить особенности исторического развития русского народа, его национального самосознания и культуры. Однако, считал он, не стоило при этом игнорировать опыт культурного и политического развития стран Запада, усвоение которого в России стало фактом. Он писал, что "идеалы и славянофилов, и западников были одинаково чисты, возвышенны и безукоризненны". Примером этому, по его словам, служат труды не только его сторонников, но и оппонентов, в том числе А. С. Хомякова, которого он называл "замечательным диалектиком", а также И. В. Киреевского и Ю. Ф. Самарина, о которых он отзывался как о широко образованных и благородных людях. Столь же объективно старался оценить роль славянофилов и западников в развитии русской общественно-политической мысли А. И. Герцен. Он остроумно заметил, что у славянофилов и западников была одна любовь, но не одинаковая. Те и другие испытывали чувство безграничной любви к России и ее народу. Однако, продолжал Герцен: "Мы, как Янус, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >