Полная версия

Главная arrow Философия arrow ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Исходный пункт и цель философии

Характерная особенность общественной жизни ряда стран

в XX в.— колоссальное развитие системы политического и духовного насилия над широкими массами людей, приведшее к нарушению элементарных условий становления человеческой личности, к релятивизации простейших нравственных норм и представлений о достоинстве человека. Экономическое угнетение людей дополняется невиданным ранее контролем над мыслями и чувствами; духовная культура зачастую превращается в орудие идеологической обработки людей. Достижения современной техники, новейшие психологические открытия и социологическое знание обращаются против человека. Деперсонализация — факт повседневной жизни развитых стран. Никакой кризис (экологический, энергетический и т. п.) не ощущается пока так остро, как кризис личности, утрата человеком собственной значимости, ценностей, смысла жизни.

XX в., который в литературе часто именуют веком расцвета позитивной науки, техники и социальной организации, оказался временем быстрого распространения иррационалистических концепций, авторы которых пытаются интуитивно постичь и выразить трагедию человеческого существования. XX в.— век всеобщего недомогания. Он породил множество мифов о человеке и его положении в мире. Растет популярность философских учений, создатели которых усматривают источник всех коллизий и неурядиц современного общества в несовершенстве человеческой природы. На новый лад толкуется религиозный тезис о прирожденной греховности человека, о пагубности его прометеевых притязаний. В догмах самых различных религий ищут формулы, с помощью которых можно преодолеть известные со времен Руссо антиномии цивилизации. По мнению многих философов, этот социально-политический и идейно-нравственный кризис может быть преодолен лишь ценой отказа от научно-технического прогресса, возвращения к средневековым порядкам, к наивности и простоте патриархально-общинных отношений;

В нашем отечестве реальная дегуманизация общественной жизни породила давно невиданный в цивилизованном мире всплеск мистических увлечений, пропаганда религии стала нормой для государственных средств массовой информации. Например, в одном из номеров газеты «Поиск», среди учредителей которой мы видим Академию наук России и иные подобные организации, напечатана статья профессора Джона Леннокса из Уэльского университета «Поиск смысла и ценностей». Читаем: «В последние несколько лет наш мир был ввергнут в бурную круговерть изменений, более стремительных и более радикальных, чем когда-либо прежде. Традиционные идеологии и системы ценностей были потрясены до самого их основания, и миллионы юдей почувствовали себя дезориентированными и потерявшими уверенность, особенно когда это касалось вопросов: „В чем смысл жизни, каковы ценность и значение отдельной личности?"...

Наш подход к этим вопросам зависит от нашего мировоззрения, тех верований, убеждений и предположений, которые имеются у каждого из нас относительно природы реальности и знания Вселенной, человека, жизни, смерти и истории. В одном смысле мировоззрений существует столько же, сколько и людей. Однако в другом смысле некоторые из фундаментальных вопросов имеют лишь ограниченное число ответов. Взять хотя бы пример, напрямую связанный с данным обсуждением: мы должны давать либо материалистическую, либо нематериалистическую интерпретацию Вселенной. Либо есть бог, который всегда существовал и который сотворил Вселенную вне себя, либо, как сказал Карл Саган, „Космос — это все, что есть, было или когда-либо будетн, то есть Вселенная — это закрытая система, однородность и единообразие причин и следствий.

Я осмеливаюсь утверждать, что материалистическая интерпретация является одной из главных причин, главных источников той потери смысла и ценностей, которую столь многие ощущают сегодня. У Достоевского сказано: „Нет бессмертия души, так нет и добродетели, значит, все позволено". Эту очень сильную мысль перефразировал Ницше: „Если нет бога, тогда все позволено"» [9. С. 4].

Мы полагаем, что обращение к аргументам типа: «Если нет бога, тогда все позволено» со времен Канта теоретически потеряло смысл, а практически опровергается всей человеческой историей. Ни на страхе божьем, ни на страхе гулагов- ском (за которым стоит земной бог) человека гуманным не воспитаешь. Но мнение профессора из Англии вызывает уважение: он ясно видит главную альтернативу «материализм — идеализм», не пускается в туманные рассуждения по принципу «с одной стороны... с другой стороны», чем и отличается от легиона наших недавних «пропагандистов марксизма-ленинизма», ныне колотящих себя в пустые груди перевертышей.

Между тем на Западе крепнет убеждение в том, что ответ на земные проблемы можно найти на Земле.Т.Э. Аауэр пишет: «Что же нам нужно? Разработка действительной науки о человеке, которая показывала бы нам человека таким, каков он есть, которая говорила бы нам, в чем его достоинство, его место во Вселенной... Достаточно разработать научную картину сущности человека, и мы сможем создать таких учителей, которые будут в состоянии превратить подростков в настоящих людей. И тогда в свою очередь мы с успехом сможем сделать третий шаг, состоящий в том, что экономика со всеми ее функциями по-настоящему наполнится человеческим содержанием» |10. S. 149—150]. Философ справедливо протестует против сциентистской ориентации, абсолютизации естественного и технического знания, подмены им философского анализа человека и человеческого бытия. Для сциентистов сама философия есть наука и только наука, но наука, так сказать, «нефилософская», для антисциентистов же философия не наука в смысле теоретического знания, а способ постижения человека и мира внетеоретическими средствами.

Экспансия сциентизма в сферу человеческого бытия расчело- вечивает человека, который по мере роста «технологической» рациональности утрачивает социальную разумность. Эмоциональное оскудение, эмоциональная тупость и, как следствие этого,— агрессивность стали фактом повседневной жизни не только «умирающего» капитализма. Необходима современная концепция развития становящегося органической целостностью человечества, а значит, и целостная концепция существования человека, ибо вся история развития человечества есть в конечном счете история индивидуального развития человека. Самопознание человечества — процесс бесконечный и многоплановый. Когда сняты идеологические покровы, в самых фантастических заблуждениях не так уж редко можно найти рациональные зерна, полезные общечеловеческому делу. Думаем, что и сложившаяся окончательно после второй мировой войны в Германии философская антропология требует более спокойного, взвешенного анализа, свободного от идеологизированных оценок.

По нашему мнению, философская антропология отличается от иных течений антропологической философии как сущностными установками, так и теоретическими результатами.

Во-первых, большинство сторонников философской антропологии признают основным, собственно философским вопрос: «Что такое человек?» Человек еще не стал объектом универсального рассмотрения в качестве целостности, сквозь которую постигается все, ибо, как полагают философские антропологи, ответы, получаемые на этот главный вопрос, до сих пор были односторонни. Никто не знает, существует ли «универсальная человеческая субстанция», никто не реализовал древней максимы «Познай самого себя». Представители философской антропологии выступают от и&ени современного гуманизма, судьба которого непроста и неоднозначна.

Как полагал М. Хайдеггер, антропология сегодня выражает главную тенденцию в отношении человека к самому себе, не просто дает сведения о человеке как о существе телесно-душев- но-духовном, она показывает то, что человек может и должен в качестве действующего существа. М. Хайдеггер видел в философской антропологии онтологию человеческого бытия. Он заключал: «Но антропология не может быть философской, если она в качестве антропологии не определяет либо цель философии, либо исходный пункт ее, либо оба одновременно. Если цель философии лежит в выработке мировоззрения, тогда антропология должна ограничить «место человека в Космосе» [11. S. 202].

Во-вторых, представители антропологической философии ориентируются на разработку универсального, всеохватывающего учения, которое синтезировало бы теоретические и внетеоре- тические способы постижения человека. Вопрос: «Что такое человек?» распадается на несколько вопросов: Каков человек? Зачем он живет? Как он существует? На стыке философского, частнонаучного и духовно-практического (искусство, нравственное сознание, религия и др.) подходов возникают «прикладные антропологии» — от медицинской до педагогической и политической — базовые для синтеза философского и эмпирического знания о человеке. Установка на синтез теоретического и внетеоретического познания человеческого бытия, повторим, предопределяет ориентацию на избавление от крайностей сциентизма и антисциентизма.

В-третьих, философская антропология подчинена разработке таких принципов (политических, моральных, религиозных), которые могли бы открыть человеку перспективу, дать ему позитивный ориентир. По замыслу, этим она должна отличаться от откровенно иррационалистических разновидностей антропологической философии, например экзистенциализма. В связи с этим в литературе выделяют историческое и антропологическое видение человека как два момента универсального философского постижения смысла человеческой жизни. А. Порт- манн, например, полагает, что можно создать основополагающую антропологию, которая активно повлияла бы на наш образ жизни, помогла прийти к познанию смысла социальной жизни и ценности индивида, определить «социальное устройство будущего».

П. Ландсберг, последователь Шелера и автор «Введения в философскую антропологию» (1934 г.) видел специфику философской антропологии в разработке общей концепции человека. Только философская антропология, по его мнению, способна дать понятие человека исходя из его «особого способа бытия», связанного с поиском смысла последнего. Она есть нечто большее, чем объединение естественно-научной антропологии, медицины, психологии и других наук о человеке, она дает «собственно философское видение» человека «во внутреннем опыте». Естественно-научная антропология, по Ландсбергу, есть «антропология признаков». Философская же антропология «сущностна». Поэтому только она открывает человеческую «жизнь как переживание», отталкиваясь от факта смертности человека: «Знание о смерти порождает вопрос о собственном и постоянном бытии, как и вопрос о смысле человеческой жизни, которая вообще должна противостоять смерти и наполнять определенным образом земную жизнь самосознанием... В диалектическом развитии философской антропологии положение о смертности есть первое» [12. S. 70]. В определенной мере философ прав: без осознания места смерти нет господства человека над самим собой, свободы от страха смерти. Но проблема эта далеко не индивидуальна — ныне она встала как проблема избавления человечества от угрозы самоуничтожения.

Сквозь плюрализм философско-антропологических концепций прослеживается характерная для всей философской антропологии позиция, сформулированная одним из ведущих антропологов Г.-Э. Хенгстенбергом (г. р. 1904): «Философская антропология есть учение о человеке с точки зрения самого бытия человека. Этим она принципиально отличается от всех наук, которые хотя и имеют дело с человеком, но рассматривают его с частных точек зрения: физиологической, психологической, лингвистической и т. д.» [13. S. 70]. Хенгстенберг полагает, что отношение человека к самому себе, к свободе, к смыслу своего бытия, к общности и др. может быть истолковано только при опоре на целостное понимание личности.

Аналогичные идеи развивает видный представитель «культурной» антропологии М. Ландманн. Он указываем на известную эволюцию самой философской антропологии: возникнув как концепция индивида, она превращается в концепцию культуры, ибо поднимается до истолкования человека в качестве творца и творения культуры. Ландманн полагает, что имплицитно всякая философия есть антропология, эксплицитно же антропология возникает там/ где человек становится проблемой. Раскрывая тезис о том, что человек есть творец и творение культуры, Ландманн выделяет «вневременные» базисные структуры человеческого бытия, отмечая неспециалязированность человека, его открытость миру, обладание сознанием и способностью к творчеству, к созданию символов, аппарата культуры и т.д. [14. S. 12).

Примечательны обобщающие рассуждения по поводу философской антропологии В. Брюннинга: «Философская антропология отличается тем, что она не занимается изучением отдельных аспектов или свойств человека, а стремится к постижению общей картины человека» [15. S. 561]. Этот его вывод базируется на основательном изучении понимания человека в разные эпохи (античность, средневековье, новое время). Философская антропология должна быть свободной от крайностей «позитивистской» и «сущностной» философии, ибо первая ведет к чрезмерному углублению в отдельные науки, вторая — к пустой спекуляции. Используя данные естественных и гуманитарных наук, считает ученый, философская антропология способна раскрыть сущность и смысл человеческого бытия.

В. Брюннинг выделяет три направления современной философской антропологии: одно исходит из примата- объективновсеобщего над субъективным, второе — из примата индивидуума, третье стоит на конститутивных позициях. Соответственно характеризуются три круга антропологических вопросов. Главное для первого направления — происхождение человека, отношение его сущностной структуры к низшим и высшим ступеням бытия, для второго — индивидуальность человека, для третьего — пределы его возможностей. Что касается перспектив философской антропологии, то, как полагает Брюннинг, «она будет развиваться по пути синтеза всех трех направлений». Почему? Потому что ныне «человеческий индивидуум выпал из... укрывающего и защищающего порядка, он полностью предоставлен самому себе, он ничем не защищен и покинут; он ставит под вопрос самого себя. Эта постановка под вопрос является главной причиной того, что в наше время антропология стала центральным пунктом и превратилась в особую философскую дисциплину» [15. S. 564). В. Брюннинг изображает историю философии как ответ на «вопрос человека о своем собственном бытии», хотя и полагает, что в центр внимания этот вопрос выдвинулся лишь в наше время, когда «образ человека стал спорным».

Ныне философская антропология — важная составная часть человеческой культуры, хотя ее результаты и достижения самими ее приверженцами оцениваются весьма скромно. О.Ф. Больное, например, замечает: «В известном смысле можно сказать, что здесь прорублена лишь одна просека в лесу сущностных черт и свойств человеческого существа. И хотя даются определенные образы человека, все они — односторонние, а потому и искаженные картины, и ни разу дело не доходит до всеохватывающего определения человека» [16. S. 28].

Ответ на вопрос: «Что такое человек?» в рамках философской антропологии связан прежде всего с анализом субстрата и сущности индивида. Среди многообразия интерпретаций этих моментов прослеживаются две главные ветви философской антропологии, связанные с двумя методологическими подходами — биологическим и функциональным.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>