Полная версия

Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА: КОМПОЗИЦИЯ И ФОРМА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Контекст и архитектурная форма

Архитектура по своей природе контекстуальна, так как любая постройка является частью окружающей среды и, следовательно, так или иначе взаимодействует с ней. Характер этого взаимодействия зависит от многих факторов, но главными являются тин контекста природный или архитектурный, и тип контекстуальное™ — доминантный (внесение в среду новой доминанты), пассивный («растворение» объекта в окружении) или компромиссный

(частичное обновление сложившейся среды).

В свою очередь, каждый тип контекстуальное™ может реализовываться либо внепро- ектным путем, характерным для массового народного зодчества (рис. 4.13), либо путем проектного моделирования новой реальности, в которой заранее определен характер взаимоотношений объекта и существующего контекста. Ниже рассмотрена специфика второго (проектного) типа контекстуальное™.

  • 1 Открытые металлические конструкции наиболее выразительны в инженерных сооружениях, где они могут принимать любые сложные формы, демонстрируя пластичность материала и ажурность конструкций.
  • 2 Железобетон — универсальный строительный материал с почти неограниченным диапазоном программируемых свойств. Поэтому практика зодчества нс выработала характерных для этого материала архитектурных форм, которые могут быть как очень массивными, так и зрительно очень легкими, особенно в тех случаях, когда армирование осуществляется сеткой (армоцементные пространственные конструкции).
Характерный пример русской деревни

Рис. 4.13. Характерный пример русской деревни

Свободное, без проектного планирования, размещение построек на местности обеспечивало не только оптимальное функционирование каждой конкретной усадьбы, но и создавало условия для того, чтобы любая такая деревня являла собой пример естественной контекстуальности, органичной природно- архитектурной среды обитания.

Доминантная контекстуальность основана на контрасте архитектурного объекта и окружающей среды. Но этот контраст может быть мягким и жестким, бескомпромиссным. В урбанизированной архитектурной среде эффект мягкой контрастности возникает при пеболь-

том превышении высоты или массы нового объекта над рядовой застройкой или соседними вертикалями. При этом контраст высот может быть смягчен или усилен пластикой, силуэтом, цветом либо фактурой фасадов нового объекта (рис. 4.14).

Жилой дом на Невском проспекте (2001—2004). Архит. Е. Герасимов и др

Рис. 4.14. Жилой дом на Невском проспекте (2001—2004). Архит. Е. Герасимов и др.

Большая длина нового дома не соответствовала среднему модулю застройки этого участка Невского проспекта. Поэтому авторы разделили дом на три секции, представив среднюю в виде отодвинутой в глубину участка плоскости с проездами во двор. Но компенсируя эту потерю полезной площади, они увеличили высоту дома на два этажа но отношению к соседним историческим домам. В результате новый дом получил качество мягкой доминантности.

В неурбанизированной среде (сельской, провинциальной, загородной) все вертикали отличаются мягкой контрастностью, так как они,

как правило, невысоки и выполнены в формах и пропорциональных членениях, сопоставимых с окружающей массовой застройкой (рис. 4.15).

Главное здание Политехнического института в Отаниеми (Финляндия; 1960—1965). Архит. А. Аалто

Рис. 4.15. Главное здание Политехнического института в Отаниеми (Финляндия; 1960—1965). Архит. А. Аалто

Комплекс института обращен к автодороге крупномасштабными и лаконичными фасадами, а к парку — пространственно сложной композицией. Главным элементом этой композиции является трапециевидный в плане лекционный корпус с наклонным покрытием, параллельным склону холма, на котором корпус расположен. Полосы световых фонарей образуют ступенчатую пирамидальную форму, подчеркивающую уклон рельефа.

В природной среде архитектурные вертикали играют роль «украшения», а не подавления пространства из-за несопоставимости масштабов архитектурного объекта и «необъятного» природного окружения. При этом в открытых равнинных пространствах на первое место в достижении

эффекта доминантности выходит контраст вертикали и природной горизонтали, воспринимаемый с больших расстояний, а в горах — контраст архитектурно организованной формы и хаотичности природного фона, воспринимаемый, как правило, с близкого расстояния (рис. 4.16, 4.17).

Характерный пейзаж северной деревни. Рис. Ю. Ушакова (1980)

Рис. 4.16. Характерный пейзаж северной деревни. Рис. Ю. Ушакова (1980)

Традиционно в русских деревнях и селах деревянные церкви ставили на вершине холмов, а жилые дома располагали вдоль подножия этих холмов, ближе к воде. В результате большие открытые пространства оказывались архитектурно организованными, с доминирующей вертикалью и ее нижним «обрамлением». Органичности подобных природно-архитектурных ландшафтов способствует темно-серый цвет деревянных построек, оттеняющих неброскую красоту северной природы.

Музей в горах

Рис. 4.17. Музей в горах

Архитектурные объекты не могут противостоять горам, но могут создавать зоны локального контраста каменным массивам. Этот контраст основан на противостоянии цвета, фактур и формы. Б философском смысле это можно трактовать как столкновение всепоглощающей стихии и логично организованной материи.

Пассивная контекстуальность чаще всего востребована при строительстве в исторической городской среде. Обычно этого требуют муниципальные или государственные органы охраны историко-культурного наследия, а противится контекстуальное™ (а значит, высотным и другим ограничениям) строительный бизнес. Нередко требование пассивной контекстуальное™ выполняется стилистическим соответствием нового объекта историческому окружению. Это самое простое, лежащее на поверхности решение. Однако в этом случае новое здание становится неотличимым от исторических аналогов. Подобный подход к контекстуальному формотворчеству сохраняет целостность исторической среды (что в ряде случаев вполне оправданно), но при этом

исчезает эффект разновременности застройки (рис. 4.18), столь свойственный историческим городам[1].

Рис. 4.18. Проект многоквартирного жилого дома в Санкт-Петербурге (2015). Архит. Е. Подгорнов и др.

У этого проектного решения нет прямых аналогов в исторической застройке Петербурга: создан некий обобщенный образ типичного доходного дома. Характерными здесь являются трехчастная но высоте структура фасада, охристый цвет стен, угловой эркер с купольной башней, ритм и размеры окон. Но есть и отличительные черты — значительная высота дома, большое количество балконов, слабо выраженные междуэтажные членения, белый цвет стен первых двух этажей, узкие (как будто деревянные) кронштейны, поддерживающие карниз малого выноса.

Этого можно избежать, если исключить прямую имитацию стилей, оставив в здании современной архитектуры лишь ритмометрическое и масштабное соответствие

исторической среде. Такой подход требует от архитектора безупречного чувства формы, чтобы «новое» не разрушило «старое» (рис. 4.19).

Жилой дом в Петербурге (2001—2004). Архит. Е. Герасимов и др

Рис. 4.19. Жилой дом в Петербурге (2001—2004). Архит. Е. Герасимов и др.

По-настоящему современное здание отличается композиционной свободой, что опосредованно перекликается с такой же свободой соседних зданий в стиле модерн. При этом никаких заимствований из исторической стилистики на фасадах нет. О ней лишь напоминают чуть заметный изгиб лицевого фасада, его светло-серый цвет и легкая пятнистость сочетания разных фактур. Поэтому, несмотря на сугубо современный характер архитектуры, здание стало органичной частью исторического облика улицы.

В природной среде пассивная контекстуаль- ность востребована при строительстве в зоне охраняемого ландшафта. В этом случае необходимая степень контекстуальное™ достигается простым соблюдением установленных ограничений по габаритам и материалам — строительным и отделочным. Но возможно и добровольное стремление к контекстуальному соответствию архитектуры и природы. На этом основана концепция органичной архитектуры,

которую с 1930-х гг. талантливо развивал американский архитектор Ф.-Л. Райт[2].

Концепция органичной архитектуры подразумевает визуальное подчинение здания специфике окружающего ландшафта. В известной мере такой подход является сугубо эстетическим, даже «игровым», поскольку искусственному объекту придается вид некоего естественного образования, вплоть до превращения здания в зеленый холм (рис. 4.20, 4.21).

Второй дом Г. Джекобса в США (1945—1948). Архит. Ф.-Л. Райт

Рис. 4.20. Второй дом Г. Джекобса в США (1945—1948). Архит. Ф.-Л. Райт

Выражая свое отношение к природному ландшафту как «выразительному течению непрерывной поверхности», Райт предлагал отказаться не только от балок и колонн, но и от карнизов, соединительных элементов и швов. Наглядной реализацией этих идей стал второй дом Джекобса, который он заглубил в склон холма.

Пример наглядно-экологического подхода к искусственной среде обитания

Рис. 4.21. Пример наглядно-экологического подхода к искусственной среде обитания

В практике строительства экологичность обычно сводится к экономичности — уменьшению затрат на энергию, получаемую путем сжигания природных ресурсов. Поэтому использование дерна в качестве теплоизолятора (наряду с использованием возобновляемых источников энергии) входит в число все более популярных мотивов в сфере строительства. К тому же дерн позволяет наглядно демонстрировать действие экстремального экологического лозунга «Назад, к природе!»

Компромиссный контекстуализм обеспечивает сохранение целостности исторической среды, но в то же время вносит в нее элемент

обновления, столь необходимый и естественный для полноценно развивающегося жизненного пространства. В этом смысле компро-

миссный контекстуализм в городской среде предпочтительнее пассивного. Оптимальное (компромиссное) соотношение нового и «старого» в проектируемом здании определяется только интуитивно-творческим путем после визуального анализа исходной ситуации.

Но в любом случае новое здание по своему масштабу и характеру членений должно быть несколько крупнее исторического окружения, играть роль местного акцента, не претендующего на доминирование в этом окружении (рис. 4.22).

Жилой дом в Петербурге (2000—2003). Архит. Ю. Земцов и др

Рис. 4.22. Жилой дом в Петербурге (2000—2003). Архит. Ю. Земцов и др.

На скромной петербургской улочке, в окружении типичных эклектических фасадов новый дом остросовременной архитектуры мог разрушить сложившийся характер улицы. Но и неоэклектизм здесь был нежелателен, поскольку терялась возможность избавить улицу от полной заурядности. Поэтому авторы реализовали «мягкий» (компромиссный) вариант современного архитектурного решения, использовав такие «опознавательные знаки» историзма, как надоконные сандрики, акцентированный угол, рустовка стен первого этажа, спокойный теплый цвет фасадов.

  • [1] Безобидный, на первый взгляд, метод стилистического подобия в ряде случаев может иметь разрушительные дляисторической среды последствия. Например, реализация неоклассического проекта судейского комплекса вблизи знаменитого здания петербургской Биржи приведет к появлению крупномасштабного «соперника» этому очень важному дляобраза города зданию.
  • [2] Архитектор-самоучка Фрэнк-Ллойд Райт (1869—1959) отрицал привычную в его время помпезную, декорированную, имиджевую архитектуру, отстаивая идеалы правдивого зодчества, находящегося в гармонии с природой и жизненными ценностями.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>