Полная версия

Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА: КОМПОЗИЦИЯ И ФОРМА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Полузамкнутые объемно-пространственные композиции

К этой типологической группе относятся площади, ансамблевые системы площадей, «перфорированные» композиции и промежуточные пространства.

Полузамкнутые площади с архитектурной доминантой обладают особой содержательной «интригой», так как, в отличие от замкнутых композиций, сочетают прочную привязку

к доминанте с определенной формотворческой свободой, обусловленной возможностью выхода пространства за пределы площади. В геометрически чистом виде этот тип композиции представлен парижской площадью Звезды (рис. 6.21). Более сложный «двухъядерный» вариант полузамкнутого пространства являет собой главная площадь новой столицы Казахстана (рис. 6.22).

Площадь Звезды (площадь де Голля) в Париже (1836—1854)

Рис. 6.21. Площадь Звезды (площадь де Голля) в Париже (1836—1854)

От площади диаметром 120 м радиально расходятся 12 проспектов. Крупная, пятидесятиметровой высоты, Арка Звезды (архит. Ж. Шальгреп) своей массой подчиняет себе рассеченное пространство площади, ограниченной лишь узкими торцами трапециевидных зданий. Массивная арка зрительно-ощутимо «стягивает» это пространство к центру. Но центростремительности противостоят центробежные силы проспектов, которые стремятся «втянуть» в себя концентрированное пространство площади. В этом «энергетическом» противостоянии — особый драматизм знаменитой площади.

Сформированная по единому проекту площадь являет собой интересный образец полузамкнутого («разорванного») пространства круглой формы на двух взаимопернендикулярных осях, из которых только одна (главная) ось проходит через центр. Эту ось акцентирует высотное здание-нропилеи, встроенное в периметр дуговых зданий. Однако намеченный геометрический порядок нарушен асимметричным «вырезом» застройки и столь же асимметричным расположением высотной доминанты — здания-«свсчки». В результате возникла мощная интрига-соперничество между акцентным и доминантным объемами в единой кольцевой связке, что придает площади яркую архитектурно-пространственную индивидуальность.

Главная площадь Астаны (Республика Казахстан; 2010-е гг.)

Рис. 6.22. Главная площадь Астаны (Республика Казахстан; 2010-е гг.)

Еще более сложными, пространственно развитыми образцами полузамкнутых композиций являются городские ансамбли, созданные как система линейно связанных площадей различной формы. Такими ансамблями богат исторический центр Санкт-Петербурга (рис. 6.23—6.25).

Рис. 6.23. Ансамбль Михайловского (Инженерного) замка в Санкт-Петербурге (1784—1800). Архит. В. Баженов, В. Бренна:

  • 1 — Михайловский (Инженерный) замок;
  • 2 — Западный и Восточный павильоны;
  • 3 — Михайловский манеж (экзерциргауз);
  • 4 — Конюшенный корпус

Линейный ансамбль буквально пропитан пространством, которое последовательно развертывается от обширной Манежной площади через «коридорный» участок между двумя вытянутыми корпусами к открытой озелененной площади, замыкающейся мощным доминантным объемом замка, которому тесно на его небольшом участке за оградой. Корректируют крупный масштаб площади два павильона (кордегардии) и конный памятник Петру I. Единство романтического стиля построек объединяет все разноформатные пространства этого крупного городского ансамбля.

Рис. 6.24. Ансамбль Александрийской (ныне — Островского) площади (1801—1912).

Архит. К. Росси и др.:

  • 1 — Аничков дворец; 2 — павильоны Аничкова дворца;
  • 3 — сквер с памятником Екатерине II; 4 — здание Публичной библиотеки; 5 — здание Александри некого театра; 6 — Театральная улица (ул. Зодчего Росси);
  • 7 — площадь Чернышева (Ломоносова)

В отличие от ансамбля Инженерного замка здесь доминантный объект — Александринский театр — расположен в центре протяженной композиции, фиксируя ее продольную ось, которая связывает Невский проспект с полукруглой площадью Чернышева, а через нее — с пространством Фонтанки. Гармоничное сочетание замкнутости и открытости, преобладание объединяющей классицистической стилистики и строго осевая общая структура ансамбля делают его уникальным образцом крупномасштабной объемно-пространственной композиции.

Система ансамблей петербургского центра (1735—1912). Архит. В. Растрелли, А. Захаров, К. Росси, О. Монферран и др

Рис. 6.25. Система ансамблей петербургского центра (1735—1912). Архит. В. Растрелли, А. Захаров, К. Росси, О. Монферран и др.:

1 — Зимний дворец; 2 — Дворцовая площадь и Александровская колонна; 3 — здание Главного Штаба; 4 — Главное Адмиралтейство

«Перфорированные» композиции отличаются примерно равным соотношением архитектурной «массы» и пронизывающего ее пространства. Эта объемно-пространственная система впервые появилась как утилитарная в промышленном строительстве XIX в. и была порождением усложнявшихся производствен-

ных процессов. Лишь в начале XX в., с укреплением позиций архитектурного авангарда, система стала приобретать качества и свойства эстетически полноценной архитектурной композиции, чему способствовало и распространение железобетона как основного конструкционного материала в строительстве (рис. 6.26).

Комплекс Госпрома в Харькове (1925—1928). Архит. С. Серафимов и др

Рис. 6.26. Комплекс Госпрома в Харькове (1925—1928). Архит. С. Серафимов и др.

Авангардный проект был реализован как символ победы эстетических идеалов пролетариата в промышленном городе — новой столице Украины. Традиционная фасадная архитектура здесь уступила место принципам функционализма, утверждавшим приоритет объемно-пространственных композиций. В результате огромный комплекс был сформирован отдельными блоками, соединенными «воздушными» переходами, под которыми на главную площадь круглой формы устремлялись транспортные магистрали. Комплекс, таким образом, оказался пронизанным сквозным пространством, которое наряду с кирпично- бетонными корпусами приобретало поэтому статус архитектурной формы.

Вторая вспышка интереса к «перфорированным» композициям наблюдалась в период

бума футуристической архитектуры (1950— 1960-е гг). Реальными результатами этого интереса стали отдельные постройки и проекты 1960—2010-х гг. Почти во всех случаях система комбинаторного формообразования подобных композиций предусматривала возможность их дальнейшего развития (в основном по горизонтали) (рис. 6.27, 6.28).

Рис. 6.27. Проект реконструкции района Токио (1960-е гг.). Архит. К. Танге

Проект выполнен в соответствии с пространственнофункциональной концепцией метаболизма, одним из сторонников которой в то время был К. Танге. Концепция утверждала «природный» принцип формотворчества, подразумевающий возможность изменения формы в процессе жизнедеятельности архитектурного организма. Б то же время метаболизм позволял достигать максимальной плотности застройки за счет вертикальной координаты. Независимость горизонтальных блоков-этажей друг от друга позволяла максимально насыщать обширные комплексы пространством, превращая их в протяженные «перфорированные» композиции.

Рис. 6.28. Инженерный комплекс Министерства автодорог в Тбилиси (1975). Архит. Г. Чехава

Использование метаболистского принципа формообразования в данном случае было во многом обусловлено рельефом участка, имеющим большой угол наклона. Результатом стала выразительная объемно-пространственная композиция из двухэтажных офисных блоков и вертикальных лестнично-лифтовых шахт.

Промежуточные пространства — это лоджии, портики, балконы, открытые галереи, навесы. Являясь частью внешнего мира, они в то же время обладают качествами полузамкнутых интерьеров, камерный масштаб которых свободно и естественно стыкуется с крупным масштабом здания и окружающей среды. Наиболее органичны в этом отношении отдельно стоящие здания-лоджии и входные портики-лоджии, сочетающие в себе фасадный монументализм и камерную пол у замкну гость (рис. 6.29, 6.30).

Лоджия Ланци во Флоренции (1376—1382). Архит. Б. Чионе и С. Толенти

Рис. 6.29. Лоджия Ланци во Флоренции (1376—1382). Архит. Б. Чионе и С. Толенти

Это сооружение относится к редкому типу самостоятельных «приставных» лоджий, функция которых — создавать затененные пространства в жарких солнечных регионах, там, где свободное общение людей происходит главным образом вне замкнутых помещений. Такие лоджии имеют все внешние признаки полноценных каркасных зданий, включая карнизы и парапеты, но пространство в них преобладает над массой. Это обстоятельство делает подобные сооружения акцентными даже в насыщенной городской среде.

Театр, вопреки утверждению К. Станиславского, начинается все же не с вешалки, а с гостеприимно распахнутого фасада, где очень важны не только образ здания (нередко формируемый контекстом и стилем эпохи), но и буферное пространство между обширным внешним миром и замкнутым миром лицедейства. Гипертрофированный монументализм портика театра (требование эпохи) умеряется затененным и тесным пространством входной лоджии, готовящей человека к погружению в таинственную атмосферу театрального действа.

Здание театра «Балтийский дом» (б. «Ленком») в Санкт-Петербурге (1933—1939)

Рис. 630. Здание театра «Балтийский дом» (б. «Ленком») в Санкт-Петербурге (1933—1939).

Архит. Н. Митурич и В. Макашев

Для навесов галерейного типа функция защиты от дождя имеет первостепенное значение. Но при этом возникает и побочный психологический эффект надежности и динамизма, рожденный метрическим рядом опор. Этот эффект может быть усилен формой собственно навесов (рис. 6.31).

Рис. 631. Восточный вокзал в Лиссабоне (Португалия; 1993—1998). Архит.

С. Калатрава

Перронные навесы вокзала выполнены в виде стилизованных пальм из белой стали высотой 9 м. Такое архитектурно-конструктивное решение наполнило пространство под навесами особым ароматом пространства южного приморского города, юго-западной точки Европы, бывшей столицы пиратов, которой когда-то принадлежала почти треть мира.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>