Полная версия

Главная arrow Культурология arrow АРХИТЕКТУРА: КОМПОЗИЦИЯ И ФОРМА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Взаимодействие интерьерных пространств

Ячейковые, линейные и зальные пространства в любом здании так или иначе взаимосвязаны. Эта связь может быть механической или органичной. Первый (самый распространенный) тип обычно представлен сочетанием коммуникационных пространств — коридоров, вестибюлей, холлов, атриумов — с изолированными ячейками. Применяется в таких типологических группах зданий, как отели, общежития, многоквартирные жилые дома, поликлиники, учебные учреждения и пр.

Органичная взаимосвязь интерьерных пространств подразумевает непосредственное (бескоридорное) перетекание одного пространства в другое по законам композиции. Начало процессу сознательного проектирова-

ния взаимосвязанных пространств положила эпоха Возрождения, а продолжила поиск контрастно-гармоничных ансамблевых интерьеров эпоха классицизма. Бескоридорные системы взаимосвязи помещений обладают значительными возможностями обеспечения пространственного разнообразия, смены впечатлений. Наибольшим потенциалом выразительности обладает сочетание контрастных помещений (рис. 7.25). Стыковка же большого количества однопорядковых пространств может породить эффект лабиринта, затруднить ориентацию, вызвать негативные переживания. Избежать этого можно логичной нюансировкой архитектурно-дизайнерского решения интерьеров.

План Таврического дворца в Санкт-Петербурге (1783—1789). Архит. И. Старов

Рис. 7.25. План Таврического дворца в Санкт-Петербурге (1783—1789). Архит. И. Старов

Наиболее эффектной пространственной зоной во дворце является главная ось, так как на нее «нанизаны» сообщающиеся залы различных форм и размеров: входной портик сменяется квадратным вестибюлем, а за ним, через затесненный тамбурный блок, раскрывается большой восьмигранный аванзал. Из него сквозь колоннаду посетитель попадает в громадный поперечный главный зал с закругленными торцами. За второй продольной колоннадой этого зала расположен громадный зимний сад, сквозь большие окна которого раскрываются разнообразные виды Таврического сада.

К числу особых случаев относится ситуация, когда из одного помещения можно попасть в два или несколько других. Возникает ситуация выбора, и очень важно, чтобы архитектурно-планировочное решение облегчало этот выбор. Поэтому нужно по-разному акцентировать основные и второстепенные направления.

В XX в. архитекторы-авангардисты (Ф.-Л. Райт, Ле Корбюзье, Г. Ритвелд, Мис

ван дер Роэ, Н. Ладовский и др.) освободили интерьерные пространства от прежней замкнутости, стали рассматривать их как архитектурную форму, обладающую своей динамикой развития (рис. 7.26, 7.27). В конце века благодаря начавшемуся процессу активного внедрения в архитектуру биоподобных форм стал утверждаться новый импульс взаимосвязи внутренних пространств (рис. 7.28).

План павильона Германии на Международной выставке в Барселоне (1929)

Рис. 7.26. План павильона Германии на Международной выставке в Барселоне (1929).

Архит. Мис ван дер Роэ

В павильоне не было экспонатов, так как сам павильон демонстрировался как экспонат, рожденный новой («современной») архитектурой, оперирующей чистыми плоскостями, которые образуют разнообразные, сообщающиеся между собой незамкнутые пространства. Отсутствие декора компенсировалось пропорциональной согласованностью изысканно рафинированных пространств и плоскостей.

Принцип организации пространства свободно стоящими перегородками различной формы, реализованный в барселонском павильоне, автор применил для организации пространства особняка Тугендхата. По-существу это были первые проявления современного принципа зонирования — выделение функциональных зон в едином пространстве с минимальной изоляцией каждой зоны.

План особняка Тугендхата в Брно (1930). Архит. Мне ван дер Роэ

Рис. 7.27. План особняка Тугендхата в Брно (1930). Архит. Мне ван дер Роэ

Рис. 7.28. План дома Бевулаква в Гаэте (Италия; 1965, 1973—1974). Архит.

П. Портогези

Пластичный дом-скульптура создан изогнутыми бетонными стенами и мелко крепованиыми прямоугольными объемами. Такая структура сформировала столь же пластично организованные интерьерные пространства, что, в свою очередь, порождает парадоксальный эффект «регулярной свободы». Во всем этом ощущается влияние барокко и традиций народного зодчества. В этой постройке автор проверял свою теорию пространственных полей.

Однако взаимосвязь интерьерных пространств осуществляется не только по горизонтали, но и по вертикали. Обычно таким связующим звеном является пространство лестниц или атриумов. Лестницы частично заполняют вертикальное пространство, воздействуя на него своим архитектурным обликом. Пространство многоярусных атриумов обогащается обычно поэтажными галереями, а в отдельных случаях — спиральными пандусами (рис. 7.29, 7.30).

Атриум здания Московского райсовета в Ленинграде (1930—1935). Архит. Иг. Фомин и др

Рис. 7.29. Атриум здания Московского райсовета в Ленинграде (1930—1935). Архит. Иг. Фомин и др.

Крупное административное здание авторы построили без привычных бесконечных коридоров, для чего была выбрана композиционная система галерей, открытых в пространство большого, хорошо освещенного атриума. Эти кольцевые галереи до сих пор рождают психологический эффект оптимистического динамизма, что в довоенные годы полностью соответствовало позитивной идеологии активного созидания новой жизни и нового человека.

План музея Гуггенхейма в Нью-Йорке (1943—1946, 1956—1959). Архит. Ф.-Л. Райт

Рис. 730. План музея Гуггенхейма в Нью-Йорке (1943—1946, 1956—1959). Архит. Ф.-Л. Райт

Экспозиция музея развернута вдоль спиральных галерей, плавно спускающихся вдоль стен цилиндрического атриума. Это один из самых убедительных примеров зданий, в которых вертикальное коммуникационное пространство является композиционным и смысловым стержнем всего здания, включая экстрерьер.

В зданиях могут использоваться различные виды взаимосвязей пространств — коридорных и бескоридорных, горизонтальных и вертикальных. Характер и активность использования этих связей зависит от принадлежности объекта к той или иной типологической группе. Наибольшее разнообразие здесь наблюдается в группе односемейных жилищ.

Пространство односемейного жилища — самая древняя архитектурная тема. В народном жилище тысячелетиями преобладал аскетичный функционализм с типовыми, традиционными пространственными решениями,

основанными на бескоридорной, слабо расчлененной планировке. Жилище знати, напротив, отличалось избыточной представительностью, часто противоречащей удобству проживания. Лишь в английских коттеджах XIX в. началось утверждение личного комфорта как важной ценности жизни. Планировка усложнялась, большие залы стали частью системы мелких помещений с узкими функциями. Изрезан- ность плана коттеджей помогала органично соединить представительность с камерной живописностью индивидуального жилища (рис. 7.31).

План особняка 3. Г. Морозовой в Москве (1893). Архит. Ф. Шехтель

Рис. 7.31. План особняка 3. Г. Морозовой в Москве (1893). Архит. Ф. Шехтель

XIX в. стал эпохой пересмотра отношения к жилищу состоятельных людей, когда торжественные (имиджевые) жилые интерьеры, часто неудобные, стали уступать место интерьерам, которые могли обеспечить буржуазный комфорт, необходимую изолированность от внешнего мира и от мира семейных неурядиц. Исчезли коридоры и анфилады, помещения стыковались непосредственно, по бескоридорной системе, используя проходные комнаты и залы. Прихотливости внутренней планировки соответствовала живописность объемной композиции особняков.

Период модерна углубил понимание комфорта в жилье, но внес и элемент иррационализма, смягчил прямые линии и плоскости, сделал интерьерное пространство еще менее жестким и определенным. Архитектурный авангард 1920-х гг., оперируя каркасными системами, освободил пространство от сковывающих внутренних капитальных стен, но одновременно освободил это пространство от задач представительности, сделав его сугубо функциональным и потому не всегда композиционно закономерным. В противовес этому Ф.-Л. Райт развивал тему взаимосвязи перетекающих пространств — внешних и внутренних. Ценностью объявлялась не композиционная завершенность системы пространств, а взаимосвязь помещений и их органичное соответствие ландшафту участка. Природные строительные и отделочные материалы усиливали связь интерьера с природным окружением.

Новый виток активных формотворческих процессов в архитектуре жилища начался

в последней трети XX в. Выявилось два полюса экспериментов — дома-крепости, противостоящие меняющемуся внешнему миру (М. Ботта), и открытые к дальнейшему развитию, парадоксально деконструктивистские, трактующие пространство жилища как свободную стихию (П. Эйзенман). Пронизанность жилья пространством стала отличительной чертой «белой архитектуры» Р. Майера.

Различные архитектурные эксперименты в области жилья очень важны для общего развития зодчества, но они накладывают определенные обязательства и ограничения на жизнь обитателей «авангардных» домов. Поэтому основная масса заказчиков с середины XX в. предпочитает более традиционную структуру пространства жилья, где соблюдены проверенные временем отношения между замкнутостью и открытостью, динамикой и статикой, между зонами — личной и общесемейной.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>