Естествознание от Древней Руси до Московского государства XVII века

В истории науки и истории знаний неоднократно встречаются примеры цивилизаций и отдельных государств, где развитие знаний происходило не поступательно, но скачкообразно, причем скачки не обязательно могли быть вперед — наблюдался и определенный регресс.

Такими примерами могут служить средневековые Япония и Индия. Знания в этих регионах были получены разными путями (в Японии - через Китай и отчасти через европейских миссионеров, в Индии сформировались аутентичные направления). Однако никакого развития эти знания не претерпели, и в XX в. наиболее предпочтительным путем приобщения к знаниям стало обращение к западноевропейской и американской науке. Нечто похожее представляла собой Византия, имевшая мощное основание в виде греко-римского научного наследия, но не развившая его далее.

К числу таких специфических культур относится и Древняя Русь. Существовала ли в русских землях наука? Очевидно, нет — тот пестрый и довольно хаотичный набор сведений о природе, человеке, окружающем мире, который мы обнаруживаем на страницах древнерусских книг, можно охарактеризовать лишь словом «знания».

Но вначале несколько слов о самом понятии «Древняя Русь». Говоря о Древней Руси, нужно понимать, что это определение весьма условно и включает в себя как различные периоды, растянувшиеся на шесть или даже семь веков, так и различные по своей истории и уровню развития регионы. Так сложилось, что в российской науке понятие «Древняя Русь» традиционно смыкается с Московским государством, тогда как в исторических исследованиях других стран (Украины, Белоруссии, Полыни, Литвы) эта же смычка связана с Великим княжеством Литовским, куда вошла большая часть древнерусских земель после XIII в.

В истории древнерусских знаний важную роль играет распространение христианства среди восточнославянских народов. Параллельно с принятием христианства и распространением кириллической письменности в русских землях распространяются произведения книжности. Подавляющее большинство книг носило богословский характер. Реже переводились книги, где можно было прочитать об окружающем мире, физической сущности человека. В качестве примера исследователи часто приводят «Изборник» 1073 г. — иллюстрированную книгу, созданную для киевского великого князя Святослава Ярославича. Книга действительно содержит большое количество сведений о мире, однако большая ее часть — это фрагменты из трудов отцов церкви, добротная компиляция их различных речений. Кроме того, «Изборник» — не совсем оригинальная компиляция: основная его часть является переводом с древнеболгарского языка книги, созданной для болгарского царя Симеона.

Впрочем, даже не принимая во внимание смешанный характер книги, значение подобной познавательной литературы в ранний древнерусский период (примерно до XVI в.) не стоит переоценивать — количество таких книг исчислялось в лучшем случае десятками.

Об определенном интересе некоторых русских книжников к точным знаниям свидетельствует рукопись новгородского монаха Кирика, жившего в XI в. В этом произведении, получившем названием «Учение человеку о знании лет», Кирик Новгородец пишет о количестве лет, прошедших от определенных событий (потопа, сотворения мира и т.п.), рассказывает о некоторых природных явлениях и их периодичности. Впрочем, это единственный на сегодняшний день источник о хронологических знаниях древнерусского книжника. Насколько они были распространены? Ответа на этот вопрос у нас нет, хотя уникальность этой работы может свидетельствовать о крайне узком круге людей, интересовавшихся этими сюжетами. Конечно, существовала «обывательская математика», помогавшая подсчитать вес и количество товара, однако с научной математикой это все связано крайне мало.

В XV в. пробуждается интерес к ученой книжности — возникают монастырские центры, где переводятся на русский язык компиляции из произведений древних авторов. Одним из таких центров стал Кирилло-Белозер- ский монастырь. Однако эти монастырские библиотеки свидетельствовали лишь о первом этапе познания — накоплении знаний. Круг распространения этих знаний был весьма узок — как правило, переведенные с разных языков книги оставались внутри монастырских собраний. Да и сами знания представляли собой причудливую смесь выдержек из разных книг: в одном сборнике можно было найти и истории про Александра Македонского, и адаптированные для широкой публики тексты из Галена и Гиппократа, и молитвы для исцеления от различных недугов. Из монастырских рукописных мастерских выходили и произведения астрологического характера. Впрочем, первые астрономические таблицы появляются в Древней Руси уже в конце XIV в. и связаны они с первыми попытками подсчета времени. Чуть позже — в XV—XVI вв. — астрономические таблицы используются для астрологических прогнозов (о популярности астрологии в Древней Руси свидетельствует множество трактатов, связанных с этим разделом знания). Интерес к хронологии (через астрономические таблицы) связан и с ожиданием конца света по завершении XV в. Конечно, простые обыватели ориентировались во времени, беря за основу смену времен года и связанные с ними сельскохозяйственные работы. Календарь, основанный на христианских праздниках, в жизни обычных крестьян прижился далеко не сразу. Возможно, его предшественником был календарь, связанный с языческими верованиями (причем не только славянскими, но и угро- финскими).

Но если со знаниями о времени в Древней Руси все было очень непросто, то с представлениями о пространстве было немного проще. Представители древнерусской народности занимали обширные пространства. Достаточно сказать, что на Севере русские поселения упирались в Белое море, а на юге — в Черное (Тмутараканское княжество). Впрочем, южные рубежи с XI в. начинают сдвигаться на север. Западная окраина древнерусских земель находилась на территории современной Польши, причем поселение Бересте (нынешний Брест) не было ее крайней точкой, а восточная окраина терялась в поволжских степях. Конечно, эти территории были очень подвижны — достаточно сказать, что Московское царство занимало меньше половины земель, когда-то входивших в Киевскую Русь. До монгольского нашествия (да и позже) русские земли имели между собой довольно прочные связи, и люди, населявшие эти территории, были довольно мобильны. С укоренением христианства в русских землях связано развитие паломнического движения. Маршрутов паломничества было два — Палестина и Константинополь. Важно отметить, что в паломничествах принимали участие не только церковные деятели, но и миряне, имевшие финансовые возможности для таких путешествий. В XV в. к этим маршрутам добавляется Италия, куда периодически отправляются русские политические посольства и церковные делегации. Очень часто участники этих путешествий оставляли свои воспоминания о них, тем самым расширяя кругозор своих читателей.

В XVI в начинается активная колонизация на восток — этот процесс продолжается и в XVII в., когда русские путешественники выходят на берег Тихого океана. Конечно же, эти походы имели под собой прежде всего экономические основание — поиск источников пополнения казны в виде ценных шкур животных, полезных ископаемых и т.д. Параллельно осваивается и Приполярье: Соловецкий монастырь, основанный в 1-й половине XV в., — лишь один из примеров этого освоения. Известны были и полярные архипелаги — на Шпицбергене, например, исследованы кратковременные поселения рыбаков-поморов, посещавших этот архипелаг по крайне мере с XIV в.

Помимо реальных пространств, в представлении древнерусского человека существовали и пространства виртуальные. К их числу по праву можно отнести рай и ад. Известен спор, происшедший в XIV в. между тверским епископом Федором и новгородским епископом Василием о местонахождении рая. Если тверской епископ подошел к вопросу философски, заметив, что рай в реальности не существует, но является лишь мысленной категорией, то новгородский епископ утверждал, что рай расположен в северных широтах. Он утверждал, что представители его паствы, плававшие в тех краях, наблюдали что-то похожее на рай, но издалека, так как попытки высадиться на райский берег заканчивались смертью моряков. Еще одним виртуальным пространством долгое время являлась Индия. Здесь русские следовали европейской традиции, которая помещала в Индии христианского «пресвитера Иоанна» (в русских вариантах «попа Ивана»), а саму Индию представляла как место идеального, чистого христианства. В XV в. эти представления рухнули: европейские мореплаватели нашли путь в Индию, однако не нашли там христиан. Еще раньше в этом же убедился русский купец Афанасий Никитин, случайно попавший в Индию в 1470-е гг. Впрочем, его записки не были столь распространены, как отчеты Васко да Гамы в Европе, и поэтому тайна Индии для Московской Руси оказалась скрытой в библиотеках.

Еще одна тема, связанная с историей знания в Древней Руси, — знания за пределами науки. Об алхимии и алхимиках в русских землях у нас нет никаких сведений. При этом существует довольно большой корпус сочинений (в основном переведенных), посвященных астрологии. Пожалуй, наиболее связное сочинение, где рассматривались вопросы астрологии, — это гадательная книга «Рафли». Известен и ее возможный автор — живший во 2-й половине XVI в. пскович Иван Рыков.

Иначе дело обстоит с технологией. Технологические достижения в Древней Руси являлись таковыми скорее в глазах самих древнерусских людей. По отношению к Западной Европе большинство из этих достижений было вчерашним днем.

В Московском государстве (сначала княжестве, а затем и царстве) не существовало своих научных и технологических традиций. Многие технологии (например, литья орудий, строительства крупных архитектурных сооружений) приходилось заимствовать, приглашая их носителей из чужих стран. При этом обучение этим технологиям носило случайный характер, поэтому зачастую технологические новации не становились на русской почве инновациями. Западноевропейская «энергетическая» революция также коснулась древнерусских земель лишь отчасти. Если в Европе уже в XII в. наряду с водяными мельницами начали распространяться ветряные и приливные, то в древнерусских источниках водяные мельницы упоминаются не ранее конца XIV в., а ветряные — не ранее 1-й половины XVII в. В основном русские водяные мельницы предназначались только для обмолота зерна, реже — для производства бумаги. Мельницы, использовавшиеся в кузнечном деле, сукновальные мельницы и мельницы для выделки пороха в Московском государстве появляются только в XVII в. и организуются в основном иностранцами.

Именно с иностранным влиянием связаны и первые серьезные технологические прорывы в сфере строительства — самой наукоемкой области знаний эпохи Средневековья. Наиболее интенсивной эта работа была в Киевском и Черниговском княжествах, а в XII в. — во Владимиро-Суздальской земле. Но здесь следует отметить, что большая часть наиболее впечатляющих архитектурных объектов была создана не русскими мастерами. Так, мастерами из Византии возведен собор Св. Софии в Киеве, западными мастерами — Дмитриевский собор во Владимире, комплекс княжеской резиденции в Боголюбове. Даже церковь Покрова на Нерли является памятником технической мысли европейских мастеров.

Сменившее Средние века Возрождение не обошло и Московское княжество — со 2-й половины XV в. в Москву начинают приезжать технические специалисты из ренессансной Италии. Их имена известны многим — Аристотель Фиораванти (построил Успенский собор Московского Кремля, внедрил новую для Руси технологию отливки пушек), Петр Фря- зин (под этим именем известно не менее трех инженеров, строивших в разное время Китайгородскую крепость в Москве, Нижегородский Кремль, Зарайский Кремль и т.д.), Алевиз Фрязин (участвовал в строительстве Московского Кремля). Появляются и первые иностранные врачи — немцы Николай Булев, Теофил. К сожалению, в большинстве случаев огромный опыт этих специалистов не имел продолжения — русских учеников у них не было.

Обычно считается, что причиной медленного распространения знаний в русских землях было позднее начало книгопечатания. Напомним, что первые печатные книги в Центральной Европе появились в 1450-е гг. Это было Священное Писание. Однако через несколько лет в Европе появились первые печатные романы, а еще чуть позже — произведения, популяризирующие различные научные направления (в основном медицину). В Московском государстве ситуация была иной. Первое упоминание печатных дел мастеров в Московском государстве относится к 1556 г., хотя печатные книги на русском языке здесь появились еще в 1552 г. (их появление традиционно связывается с деятельностью Ф. Скорины — одного из виднейших деятелей западнорусского просвещения), но были сожжены, так как печатались католиками.

Наиболее известна деятельность печатника Ивана Фёдорова (ок. 1520 — 1583). Этот хорошо образованный для своего времени человек (он учился в Краковском университете) с разрешения царя Ивана IV в 1564 г. открыл в Москве типографию. Она прекратила свое существование примерно через год. Считается, что типография Фёдорова была сожжена, а сам он бежал в Литву, спасаясь от гнева церковников. Однако это не совсем так — действительно, у Фёдорова возник конфликт с некоторыми представителями церкви, и он был вынужден покинуть Москву, забрав с собой часть оборудования. Неудивительно, что Фёдоров эмигрировал в западнорусские земли, близкие ему и по языку, и по менталитету.

Попытки создания новых типографий в Москве предпринимались и в 1580-е годы. Но все печатные книги, выходившие из этих типографий, были сугубо церковно-религиозного содержания. На распространение естественнонаучных и технических знаний первые печатные книги не оказали никакого влияния — не известно ни одной книги, выпущенной до начала XVII в., которая была бы посвящена какой-либо отрасли знания.

В конце XVI в. в Московском государстве несколько меняется отношение к иностранному знанию. Появляются русские мастера, продолжавшие дело своих зарубежных учителей. Один из наиболее продуктивных русских инженеров-литейщиков — А. Чохов (ок. 1545 — 1629) — был учеником немецкого мастера Кашпира Ганусова, работавшего в Москве по приглашению Ивана IV. Не менее известен другой русский инженер высокого уровня, современник А. Чохова, — Фёдор Конь. Этот специалист по созданию крепостных сооружений возглавлял работы по строительству крепостей в Смоленске и Москве.

Еще одной особенностью существования знаний в московских землях было полное отсутствие высших учебных заведений. Образование обывателя зависело исключительно от возможностей его родителей, однако чаще всего ограничивалось умением читать книги на русском языке (не всегда, впрочем, понимая прочитанное), писать и производить простейшие арифметические действия. Часто подобных знаний оказывалось достаточно и для профессионалов. Известно, например, что вплоть до 2-й половины XVII в. лица, проводившие межевания земель, не обладали глубокими знаниями в области геометрии — если возникала необходимость измерить земельный участок сложной формы, то его форма приравнивалась к простой геометрической фигуре, площадь которой вычислялась простыми действиями. Например, земельный участок с тремя или более острыми углами разбивался на треугольники, площадь каждого высчитывалась отдельно, а затем суммировалась.

Несколько иная ситуация сложилась в западнорусских землях — в этом регионе в конце XVI в. стали появляться первые среди населенных восточными славянами земель крупные учебные заведения: Львовская братская школа, Острожская академия (с ней, кстати, сотрудничал И. Фёдоров), Киево-Могилянская академия и т.п. Именно в них обучалась будущая научная, политическая и церковная элита западнорусских земель и Московского государства: Мелентий Смотрицкий (создатель церковнославянской грамматики), Симеон Полоцкий (организатор образования в Московском государстве, политический деятель, писатель), Епифаний Славинецкий (переводчик и популяризатор научных сочинений), Феофан Прокопович (церковный деятель Московского государства 1-й половины XVIII в.) и ряд других специалистов. Учили в них иностранным языкам (латыни, греческому, древнееврейскому, польскому), риторике, философии, логике и математике. В Москве школа, близкая по набору дисциплин (мертвые и живые иностранные языки, риторика, философия) открылась в 1687 г. и получила название Славяно-греко-латинской академии. Примечательно, что закончивший эту академию в 1734 г. М. В. Ломоносов в этом же году уехал повышать свою квалификацию в Киево-Могилянскую академию и лишь потом был отправлен в Германию.

Кстати, принято считать, что впервые русские дворяне были отправлены на обучение в Европу при Петре I. Однако это не так — первая группа русских молодых людей отправилась на обучение в Англию еще в начале XVII в. но указу Бориса Годунова. Впрочем, никто из них не вернулся обратно в Россию, предпочтя остаться в Европе.

Смутное время — совершенно особый период в истории России, период трагический и героический. Однако для нашей темы он интересен еще и тем, что, пожалуй, впервые русские люди воочию столкнулись с большим количеством представителей разных европейских стран. Как это часто бывает, война принесла на русскую землю не только беду, но и новые знания и технологии. Происходят важные изменения в военном деле, начинает меняться отношение русских обывателей к медицине (через иностранных военных докторов, служивших в русских полках «нового строя»), В середине XVII в. в Москве появляются первые сведения о гелиоцентрической теории Н. Коперника. Правда, эта информация содержалась лишь в одной рукописной книге, переведенной Е. Славинецким предположительно для патриарха Никона. Поэтому о широком распространении сведений о Н. Копернике говорить не приходится.

Итак, Древняя Русь и Московское государство являются примерами культур, которые долгое время получали новое знание извне, не рождая ничего своего. Более того, это чужое знание не становилось своим, на каком-то этапе заменяясь новым чужим знанием. Лишь с началом кардинальных реформ в Московском государстве, связанных с деятельностью Петра I, происходят реальные изменения в научно-технической культуре страны. Отношения с западными научными центрами становятся более упорядоченными, немалое количество иностранных ученых приезжает работать в Россию, а десятки русских молодых людей ежегодно отправляются в Европу на обучение. Приобретаются не только зарубежные технические новинки, но и технологии их производства.

Таким образом, о «древнерусской науке» говорить не приходится, - знания, бытовавшие в русских землях, были разрозненны и фрагментарны, а институтов для их поддержания и распространения не существовало. Лишь с внедрением основ европейской науки и образования стал возможен постепенный рост науки российской.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >