Полная версия

Главная arrow Психология arrow ГЕШТАЛЬТ-ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Интернально-экстравертная стратегия

Основной способ (мотив) взаимодействия-взаимное принятие внутреннего и внешнего, взаимное их положительное отрицание, обуславливающее возможность саморазвития личности. Конструктивно единство мотивации достижения и мотивации отношения, результатом которого является стремление к сотрудничеству, уравновешенность внутреннего и внешнего во взаимодействии является основой баланса целей и отношений как во внешнем, так и во внутреннем планах личности. В идеале этот тип, на основе интернальности и экстравертно- сти устремлен к совместному творчеству во всех основных видах деятельности и к преодолению разногласий. Пассионарность этого типа имеет чрезвычайное общественное значение. Однако при отсутствии достаточной самодисциплины или общественной невостребованности, представители этого типа проявляют себя уже только как экстраверты и экстерналы, то есть переходят к другим мотивационным стратегиям, теряя свое «лицо», свой типологический имидж.

Наиболее часто данный тип диагностируется в научной среде, в выборках школьников и студентов, в благополучных семьях и в стабильных производственных объединениях.

В заключение отметим, что приведенные описания типов мотивации могут быть, например, дополнены содержанием, относящимся к проявлениям четырех основных типов характера и типов темперамента, представляющих сущность личностных состояний и свойств по параметрам активности и реактивности личности. Эта их сущность не «исчезает» в стрессовых или благоприятных ситуациях, поскольку прямо относится к единой сущности основных способов взаимодействия, преломляемой относительно независимо по каждому из основных параметров личности.

В целом описание типов мотивации оказывается возможным развернуть наиболее широко по сравнение с описаниями других типологических особенностей личности, поскольку влияние параметра направленности личности, к которому принадлежит мотивация и другие регулятивные образования, обнаруживается наиболее ярким и все- пронизывающим: мотивация активности личности скорее всего разыскивается во всех формах этой активности.

При такой естественной установке на поиск причин нашей активности остается только пожелать, чтобы подробные широко распространенные описания, сценарии поведения человека не искажали сущности основных типов взаимодействия. Несмотря на широчайшие возможности вариабельности поведения, сущность взаимодействия всегда отвечает в конкретных условиях личностного развития тол ько одному, и притом только одному основному типу взаимодействия из четырех возможных. То есть основания причинной типологии являются не просто существенными, но и сущностными, отвечающими родовой сущности человека разумного, проявляющейся в четырех основных способах взаимодействия внутреннего и внешнего.

Эта аксиома может быть названа «аксиома человечности» в проектировании социокультурных типологий. Система поведения животных, в отличие от конструктивного, в принципе, поведения человека, не восходит выше характерообразующих особенностей, поскольку мотивы, как осознанные потребности, в системе животного поведения отсутствуют. Точнее говоря, отсутствует мотивация как произвольное, вообшекак символическое отношениеибо животное, по Ф. Энгельсу, не выделяет себя из среды и не может поэтому к ней каким-либо образом относиться. В отличие от животного, человек существует не столько в среде связей, сколько в культуре общественных отношений, в символической социокультурной действительности прошлого, настоящего и будущего.

Основными параметрами личности, по которым преломляется сущность основных способов взаимодействия внутреннего и внешнего являются: направленность, представляющая человека как личность и как субъекта деятельности в мотивах и других регулятивных образованиях личности; активность, представляющая человека как индивидуальность в его характере и других характерологических образованиях; реактивность, представляющая человека в его темпераменте и других индивидуально-индивидных образованиях; и возможности, представляющие человека как целостное образование, обладающего родовой сущностью и соответствующими ей родовыми и индивидуально-своеобразными способностями, склонностями и дарованиями, обнаруживаемыми как свойства личности. По каждому из этих основных параметров описание типов не является исчерпывающим: оно лишь обозначает сущность индивидуально-своеобразного описания человека.

Продолжая эту мысль, следует пересмотреть значение известных представлений о процессах интериоризации и экстериоризации. При несомненном системно-генетическом значении этих процессов, их предельно обобщенное содержание, отнесенное к общественной истории человека, становится совершенно недостаточным, как только становится необходимой их конкретизация на уровне истории индивидуальной.

С позиций человека как субъекта своего реального становления в качестве автономной личности, высшие его психические функции, если и возникают, по замечанию Л. С. Выготского, «дважды», то лишь в принципиальном отношении, исходя из аксиомы методологического и социально-исторического значения фундаментального противоположения природы и культуры. Диалектика этого противоположения отнюдь не исключает взаимно необходимого единства внутреннего и внешнего. В этом смысле указанная аксиома представляется единственно возможной, необходимой и достаточной. Многообразные интерпретации подвижного взаимоотношения внешнего и внутреннего действительно являются плодотворными не только в методологическом или педагогическом мысленном экспериментировании, но и в классическом обосновании психологии как объективной науки.

С позиций неоклассической психологии человека, противоречие внутреннего и внешнего снимается Л. С. Выготским благодаря конкретизации общего принципа диалектического (генетического) единства объективно и субъективно существенного и несущественного как в развитии мышления и речи, так и в самодвижении развивающейся личности.

Онтогенезом человека снимаются методологически продуктивные и вместе с тем с позиций развивающейся личности конкретного человека, для него по существу гипотетические механизмы интерио- и экстериоризации. Снятие этих механизмов не означает абсолютного отрицания универсального их значения. Оно сохраняется, но в превращенном, конкретизированном виде. В реальном процессе становления человека как общественного индивида интерио-экстериоризация предстает в формах непосредственного или опосредствованного ретранслирования жизненно необходимой информации.

При этом информация понимается не как совокупность сведений и т.п., а в точном смысле слова — как вообще «неоднородность» (и вместе с тем «мера неоднородности»), или, буквально, как любая трансформация или формоизменение некоторого содержания в единстве материи и движения.

Диалектикой индивидуального становления личности человека любого возраста, — включая все основные периоды: детство, отрочество, юность и взрослость, — предполагается асимметричное, неравномерное и гетерохронное ретранслирование «текстов» культуры, вследствие чего именно личностью воплощается культура, как непрерывно трансформируемый способ или активная, подвижная форма овладения жизнью, вообще, как процесс информатизации жизни человека в качестве общественного индивида.

Стоит подчеркнуть, что явление информатизации на самом деле не может быть приватизировано современной эпохой в качестве специфической ее характеристики. Вместе с тем именно в настоящее время становится все более ясно, что непрерывное культурно-цивилизационное преобразование всей человеческой истории по существу является энергоинформационным.

Всевозможные затруднения в применении трансферального энергоинформационного подхода связаны в первую очередь с расплывчатым, недифференцированным его пониманием, при котором оно схватывает едва ли не всю совокупность явлений, представляющих качественно различные отношения активности, определяющие основные виды деятельности человека, — труд, игру, познание и общение, включая специфику возраста и пола, релевантную со-бытию человеческого общежития.

В профессионально-научном со-бытии особенно важно сосредоточиться на конкретном понимании существа той или иной проблемной ситуации, формируя некоторую общность альтернатив, в сопоставлении которых возрастает потенциал конструктивного ее разрешения, особенно при одновременном привлечении различных инфокомму- никативных средств и технологий. Противоречивой, многогранной общностью разнонаправленных творческих усилий обеспечивается возможность методологически адекватного теоретического и эмпирического поиска путей разрешения конкретной проблемной ситуации. При этом предполагается, что сама по себе методология — это прежде всего понимание и, в перспективе, взаимопонимание, исключающее монопольное право на обладание истиной, — той, что в конце концов устанавливается в атмосфере коллегиального научного творчества.

Оценивая ситуацию в психологии как «методологический кризис», Л. С. Выготский считал, что именно в условиях взаимно усиливаемой и добросовестной научной конкуренции как раз и зарождается общая наука, основанная на «первичной абстракции», в качестве которой во всех смыслах и все более определенно выступает понятие «общность», соотносимое с категорией «идеальное» и производным понятием «идеальность». Тем более, с другой стороны, что личность, по Л. С. Выготскому, «не вся» задана в группе или в обществе, а лишь частью своей психологии, то есть именно субстрат общественного

ш в личности, субстрат ее идеального существования репрезентирует личность как непрерывно трансформируемую социокультурную реальность.

Обращаясь к наследию Э. В. Ильенкова, также обнаружим, что понятие общности или «идеальности» рассматривалось им как метахарактеристика образов социально укорененной культуры, в свою очередь, фиксируемой в исторически слкладывающемся способе организации совместной человеческой жизнедеятельности. Идеальность в качестве особой «сверхприродной» объективной действительности напоминает своеобразную «печать», наложенную на вещество природы общественным человеческим трудом. Имея «благородное» социокультурное происхождение, «идеальность» есть «форма вещи, но вне этой вещи, и именно, в деятельности человека, как форма этой деятельности» [137; 399]. Общность как идеальность, есть форма не столько деятельности, сколько, точнее говоря, «чувственно-предметной активности» человека, представляющей развитие объективного плана культуры.

Категория общности предполагает единство формы и содержания, активности и деятельности человека в непрерывной и преемственной трансформации его психологии, что позволяет применять эту категорию в качестве рабочего понятия для рассмотрения массовидных и групповых явлений, так же как и явлений социального и личностного становления индивидуальности. Человек может рассматриваться как микрокосм или как феномен культуры; его может представлять некоторая система конструктов, имеющая определенную, логически упорядоченную структуру, или, наконец, его может представлять определенный процесс саморегулирующейся, развивающейся социокультурной активности в различных видах его деятельности, — таковыми могут быть основные направления применения категории «общность» в комплексе гуманитарных наук.

Конструктивный потенциал общности как интегративной характеристики преемственной и непрерывной информатизации, или трансформации содержания развивающейся психологии человека особенно наглядно может быть представлен в методологически обоснованной систематике возраста. Так, по мнению М. С. Кагана, различные виды деятельности человека определяются различными ее формами, которые могут принимать три основные ее элемента: активность субъекта, субъект и объект. При этом ведущее значение имеют формы активности субъекта, так как они выражаются в способах овладения объекта этим субъектом, так же как и в установлении человеком инфокомму- никативного взаимодействия с другими.

Раскрывая методологическое значение категории общности в онтогенезе человека, Б. Г. Ананьев подчеркивал, что особенно важным для научного исследования процесса становления человечества является вопрос об общностях людей и их формах. Проблема высшей общности людей представлялась Б. Г. Ананьеву весьма важной для всех наук о человечестве, поскольку организация социальной жизни требует

П2

соответствующих социальных структур. Со стороны видов связи между элементами жизнь социума есть система общественных отношений, в то время как со стороны элементов (носителей общественных отношений) она же выступает системой исторических общностей людей.

По Б. Г. Ананьеву, существуют всего четыре основных периода онтогенеза, или четыре основные «макрохарактеристики», совместно представляющие целостный и непрерывный процесс образования человека. От детства и до взрослого состояния человек последовательно и преимущественно активен вначале как общественный индивид, затем как индивидуальность и субъект и, накоенец, как вполне состоявшаяся личность. Это не означает, что в случае преимущественного значения какой-либо формы активности на протяжении всего отдельно взятого периода становления человека он вовсе не обладает свойствами, характерными для трех других периодов. В силу метатрансфера четырех половозрастных гештальтов (на уровне всей в целом «популяции», то есть цивилизации в целом), постоянно происходит взаимообмен их содержанием.

Любая из четырех форм активности в принципе может быть определена в качестве «ведущей» лишь соотносительно реальному сораз- витию всех форм целостной социокультурной активности человека, вместе взятых. Каждая ведущая форма активности в соответствующем периоде онтогенеза представляет ту или иную меру общности индивидуального и социокультурного в содержании одного из четырех ведущих видов деятельности.

Вместе с тем именно формы социокультурной активности человека опережающим образом отображают предстоящие эволюционные изменения его целостности и его деятельности. Неоправданным упрощением было бы предположение о взаимно одназначном соответствии и даже об аморфном слиянии форм активности и видов деятельности. Хотя и до сих пор это предположение витает как само собой разумеющееся, в результате чего одновременная смена и форм, и видов деятельности приобретает мистический характер. Поскольку в классической психологии вразумительное объяснение этого феномена отсутствовало, эта методологическая лакуна до сих пор и чаще всего заполняется объяснительными средствами смежных областей современного челове- кознания. Более того, те рассуждения о человеке, в которых плюралистически интерпретируется «межпредметность», фактически являются беспредметными. Наука, утратившая в лице иных ученых, приверженность ранее принадлежавшему ей предмету, становятся в этой проблемной ситуации ничем не защищенной перед стремлением религии, искусства и морали представить иные, более совершенные картины онтогенеза человека.

Вместе с тем в соответствии с неоклассической методологией Л. С. Выготского именно форма общественной активности человека как субъекта деятельности может быть единственным условием его саморазвития, и эта форма, возникая в культурно-историческом межпоко- пз ленном взаимодействии немедленно вызывает смену вида деятельности, как только изменяются общественные отношения развивающейся личности.

Взаимоотношение основных форм активности, мотивационных стратегий и ведущих видов деятельности в связи с известными возрастными периодами (детство, отрочество, юность и взрослость) может быть компактно представлено на декартовой системе координат, так же как и на концентрической модели, основываясь на логике последовательного бинарного представления единого в классической науке (см. схемы 5 и 6).

1. Детство. Форма активности — познание. Вид деятельности — игра. Объект-объектная (экстернально-интровертная) мотивационная стратегия приспособления. Оптационная, или индивидная, активность имеет экстернально-интровертный характер. Человек как индивид развивается в жизнедеятельности, ориентированной на приспособление к обстоятельствам, то есть на оптацию, как включение, встраивание в сеть этих обстоятельств и подчинение социальной ситуации, например симбиоза ребенка и взрослого.

Схема 5

  • 2. Отрочество. Форма активности — общение. Вид деятельности — познание. Объект-субъектная (экстернально-экстравертная) мотивационная стратегия конкуренции. Адаптационная, или индивидуальная, активность человека имеет экстернально-экстравертный характер. Человек как индивидуальность также развивается при безусловном, некритическом и даже абсолютном принятии обстоятельств (включая идеалы, правила и архетипы). Вследствие этого он вынужден вступать в отношения конкуренции и с этими обстоятельствами и с другими людьми, мыслящими подобным же образом. Относительная адаптация к обстоятельствам может редуцировать к полезависимому поведению, подчиненному социальной ситуации.
  • 3. Юность. Форма активности — труд. Вид деятельности — общение. Субъект-объектная (интернально-интровертная) мотивационная стратегия избегания. Активность самоактуализации (автономии) имеет интернально-интровертный характер. Человек как субъект развивается, активно и эффективно отстаивая жизненные ценности, будучи относительно независимым как от мнений других людей, так и от любых обстоятельств его жизнедеятельности. В результате, жизненный путь выстраивается в зависимости от глубины рефлексии и степени осознанного овладения социальной ситуацией.
  • 4. Взрослость. Форма активности — игра (как игра «сущностных сил человека»). Вид деятельности — труд. Субъект-субъектная (интернально-экстравертная) мотивационная стратегия сотрудничества. Активность имеет интернально-экстравертный характер. Человек в качестве зрелой личности объективно способен к социальной интеграции и сотрудничеству; ориентируясь не столько на обстоятельства, сколько на возможности объединения усилий окружающих, чтобы в совместной деятельности непрерывно продолжать переустройство жизни к лучшему ее состоянию, удовлетворяющему всех и каждого в отдельности. В идеале, как полноправный субъект жизненного пути, человек овладевает возможностями активной социокультурной эволюции, управляя глобальными ее следствиями.

Схема 6. Взаимоотношение основных форм активности и видов деятельности человека в системогенезе возрастных периодов

Обозначения: «Д» — Детство, «О» — Отрочество, «Ю» — Юность, «В» — Взрослость

Заключая, отметим, что известное положение об ускорении процессов развития человечества, сопровождаемом «понижением уровня стабильности существования», философски и методологически, к счастью, является не только совершенно необоснованным, но и в принципе несостоятельным, — мягко говоря, некорректно сформулированным. Природа человека, включая основы его психологии, по ее определению, обладает относительной стабильностью, в отличие от стремительно и многообразно изменяющейся его культуры, определяющей все новые и новые достижения цивилизации.

Более того, в социокультурном плане ход процессов развития человечества действительно характеризуется и должен характеризоваться состояниями «неустойчивости», в которых только и возможно возникновение новейших форм овладения жизнью в стремительно изменяющихся условиях информатизации и глобализации.

Но из «неустойчивости», то есть «подвижности», не следует неизбежность катастрофического будущего земной жизни, поскольку все более глубокое познание человеком всеобщего закона развития предполагает обратное: императив активного управления устойчивым развитием, как в объективном, так и в субъективном планах, включая психологию человека и его личности.

Устойчивое развитие предполагает неограниченное совершенствование способностей человека, основанное на относительно стабильном функционировании, то есть на последовательном снятии основных форм и видов активности и деятельности. Важно, что вышеприведенная концентрическая схема может быть интерпретирована не только как схема функционирования архетипической модели круговорота, но и как подвижный образ восходящей спирали развития, во все новых и новых его моментах. Вообще говоря, игры детей в аналитике сюжетов и персонажей, функций и отношений, действительно являются воспроизведением тех проблемных ситуаций, которые в свое время составляли существо производительного труда взрослых и буквально были не столько трудовыми, сколько трудными.

На схеме 6 игра как форма активного управления сущностными силами взрослых кажется принадлежащей одной и той же плоскости по отношению к игре как виду деятельности детей, но в объемном представлении эта последняя находится уровнем выше, и так далее, в непрерывном снятии одних, насыщенных все более сложным содержанием, форм и видов активной деятельности — другими, еще более сложными. В этой диалектике метатрансфера детско-родительских взаимоотношений, диалектике функционального и экзистенциональ- ного, рационального и духовно-творческого и состоит парадоксальность «устойчивого развития» человеческого в человеке, где ценности каждого его возраста, включая детство, характеризуемое не столько игрой, сколько познанием, остаются одновременно и вечными, и остро современными.

С этой точки зрения человечество, несмотря на пропаганду тезиса о наступлении эпохи «необратимого развития», сохраняет и приумножает возможности действительного развития, предполагающего воспроизводство системного качества человечности — согласно существу закона диалектического снятия и примату высших человеческих ценностей, отстаивамых во множестве достойных подражания исторических примеров активной эволюции личности в реальной жизни величайших творцов мировой культуры.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>