Полная версия

Главная arrow Педагогика arrow ГЕНДЕРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Гендерный подход к проблеме агрессии и насилия

На протяжении последних десятилетий проблема агрессии и тесно связанного с ней насилия является одной из самых актуальных тем исследований в различных областях научного знания. Происходящие в современном обществе перемены и потрясения сопровождаются вспышками агрессии, которые носят массовый характер. Ежедневно в средствах массовой информации сообщается о фактах насилия. Как агрессорами, так и их жертвами, по данным СМИ, чаще выступают представители мужского пола, но также много случаев, когда ими становятся женщины. На общем фоне роста агрессии, жестокости и насилия наблюдается значительный всплеск детской агрессивности, которая, как показывают зарубежные лонгитюдные исследования, достаточно стабильна во времени и проявляет сильную тенденцию перерастать в юношеском и взрослом возрасте в стойкое антисоциальное поведение[1].

В любой сфере жизнедеятельности людей: семье, образовательных учреждениях, на производстве — мы сталкиваемся с агрессией, насилием, унижением человеческого достоинства. Удручающие данные мы находим в официальной статистике: каждый год в нашей стране сотни тысяч детей получают серьезные увечья от рук сверстников, более старших людей и даже собственных родителей. Среди молодых людей эти цифры еще выше. Более полумиллиона женщин подвергаются нападению со стороны своих мужей. Каждый час в России одна женщина погибает от рук собственного мужа или партнера[2]. Очевидно, что агрессия, насилие и прогрессивное развитие человечества несовместимы. Если мы стремимся к процветанию нашей страны, к гармоничному развитию человечества, нельзя умалчивать об этих проблемах. Они требуют всестороннего изучения специалистами разных областей.

Согласно Е. И. Трофимовой, «гендерное “измерение” зачастую позволяет по-иному взглянуть на хорошо известные факты, интерпретировать их с учетом гендерной дифференциации, а также деконструировать, казалось бы, незыблемые категории»[3]. Применяя гендерный подход к данной проблематике, мы сможем ответить на следующие вопросы: почему агрессия и насилие так распространены в наше, казалось бы, цивилизованное время? Почему мы чаще сталкиваемся с мужской агрессией, а не женской? Почему агрессия со стороны мужчин и женщин по-разному интерпретируется? Почему женщины в нашем «гуманном обществе» предпочитают умалчивать о насильственных действиях мужа по отношению к ним и детям?

Прежде чем перейти к рассмотрению этих и других вопросов, необходимо остановиться на таких понятиях, как «агрессия» и «насилие». Термин «агрессия» имеет много различных трактовок и значений как в повседневной речи, так и в научных трудах.

Наиболее точным и полным представляется определение агрессии как «мотивированного деструктивного поведения, противоречащего нормам и правилам сосуществования людей в обществе, наносящего вред объектам нападения (одушевленным и неодушевленным), приносящего физический ущерб людям или вызывающего у них психологический дискомфорт (отрицательные переживания, состояние напряженности, страха, подавленности и т.п.)»[4].

Такое понимание агрессии, включающее как категорию намерения, так и актуальное причинение вреда другим, а также социально-нормативный фактор (осуждение обществом), является наиболее исчерпывающим.

«Насилие» — термин, который рядом специалистов употребляется как «крайняя форма агрессии, намеренного стремления причинить серьезный физический ущерб другому лицу»[5]. В то же время, кроме физического, выделяют психологическое, экономическое, сексуальное, социально-культурное насилие[6]. Эти виды насилия включают широкий диапазон различных действий. Главная цель любого насилия — это обретение власти над другим человеком.

Насильственные действия, независимо от видов и форм проявления, могут быть однократными или регулярно повторяться в отношении одного и того же лица. Когда насилие приобретает систематический характер и преследует своей целью закрепить власть и авторитет обидчика за счет унижения и обесценивания пострадавшего в его собственных глазах и глазах окружающих, то для его обозначения используют термин «буллинг» или «травля».

Буллинг — это повторяющиеся акты различных видов насилия и издевательств со стороны одного лица или группы лиц в отношении индивида, который не может себя защитить[7].

Но действительно ли мужчины более агрессивны? Нужно отметить, что исследования такого рода немногочисленны в отечественной психологии. Мы это связываем с двумя причинами. Во-первых, в нашей стране долгое время существовал негласный запрет на исследования этой проблемы. В соответствии с господствующей государственной идеологией считалось, что в нашей стране (ведущей социалистической державе) нет и не может быть агрессии и насилия, в отличие от стран, развивающихся по иному социально-экономическому пути. Ориентация на «мирное» развитие общества делала данную проблематику неперспективной, что привело к ее фактическому исключению из области научного исследования. Во-вторых, такая ситуация объясняется отсутствием в российской науке, являющейся длительное время, по определению И. С. Кона, «бесполой»[8], а точнее андроцентричной или маскулинно-ориентированной, вплоть до 1990-х гг. вообще каких бы то ни было гендерных исследований, в том числе агрессии и насилия.

В зарубежной психологии, в отличие от отечественной, накоплены многочисленные сведения об особенностях проявления агрессии лицами женского и мужского пола. Анализ психологической литературы выявляет противоречивость полученных в исследованиях данных. Э. Маккоби и К. Джеклин в своем знаменитом обзоре литературы по половым различиям сделали вывод о том, что агрессия — это единственное социальное поведение, для которого существуют доказательства, говорящие о совершенно явных половых отличиях[9]. За небольшим исключением в полевых исследованиях, а также в лабораторных экспериментах мальчики проявляли более сильную агрессивность, чем девочки. Это различие, как отмечали авторы, существует во всех социальных слоях и наблюдается во многих культурах. Мальчики не оказываются агрессивнее девочек лишь сравнительно в небольшом количестве работ, на которые ссылаются авторы.

Спустя три года после выхода своей книги А. Фроди, Дж. Макалэй и П. Р. Том опровергли утверждение о большей агрессивности представителей мужского пола. Женщины, по их мнению, не менее агрессивны, чем мужчины, если расценивают свои действия как справедливые или чувствуют себя свободными от ответственности за них. Они обратили внимание на то, что присущие женщинам тревожность, эмпатия и чувство вины часто приводят к подавлению агрессии там, где мужчины ее не скрывают. Не лишено основания и замечание о том, что агрессивность традиционно приписывается мужчинам, служит предметом их гордости и потому гораздо чаще упомииается в самоотчетах, тогда как женщины склонны умалчивать о ней. В целом же, полагают авторы, правильнее говорить не о половых различиях в агрессии, а о половых различиях ее детерминации в разных ситуациях[10].

Т. Тайгер на основе обстоятельного анализа данных заключил, что до шести лет нет различий между мальчиками и девочками в уровне агрессивности[11]. В работе, явившейся ответом на статью Т. Тайгера, Э. Маккоби и К. Джеклин отстаивали высказанное ими ранее мнение. Проведя тщательный статистический анализ результатов наблюдений за детской агрессией, основывавшихся на 32 выборках, исследовательницы утверждали, что мальчики уже в 3—6 лет более агрессивны, чем девочки[12].

Последующий метанализ психологической литературы, проведенный Э. X. Игли и В. Дж. Стеффен, также содержал вывод о существовании половых различий в агрессивном поведении. Вместе с тем исследовательницы пришли к заключению о том, что для взрослых эти различия весьма невелики. Отметим и другие результаты данного исследования. Во-первых, тенденция к большей агрессивности у мужчин была очевидна, когда им предоставлялась возможность причинить своим объектам физическую боль (например, когда им предлагалось «наказывать» партнера ударом электрического тока). Во-вторых, при исследовании реакции испытуемых на их собственное поведение мужчины, как правило, в меньшей степени испытывали чувство вины и тревоги. Напротив, женщины проявляли больше эмпатической тревоги о вреде, который мог быть нанесен объекту нападения. Они также были более обеспокоены тем, чем агрессия может обернуться для них самих, например, возможностью получить отпор со стороны жертвы[13].

К. Бьйорквист считает, что в число факторов, влияющих на то, будут ли в конечном счете обнаружены половые различия в агрессии, входят вид агрессии и ситуационный контекст[14]. Тенденцию к использованию разных видов агрессии лицами женского и мужского пола отмечают И. Раншбург и II. Поппер: «если в 2-летнем возрасте в арсенале средств проявления агрессивности мальчиков и девочек примерно в одинаковой пропорции встречаются плач, визг и шлепки, то к 4 годам фрустрация, неудачи вызывают у них неодинаковую реакцию: мальчики большей частью дерутся, а девочки визжат»[15].

Многие противоречия в полученных результатах могут быть сняты, если учитывать вид агрессивного поведения; количественный же критерий для описания половых различий в агрессии вообще нельзя считать адекватным[16]. Действительно, целый ряд проведенных исследований, в которых рассматривались разные виды агрессии, дают веский повод усомниться в том, что представители мужского пола более агрессивны.

Так, К. Лагерспец и его коллеги опрашивали финских школьников о том, как ведут себя мальчики и девочки из их класса, когда сердятся. Полученные результаты показали, что мальчики чаще прибегают к прямым формам агрессии, включающим такие действия, как погоня за противником, подножки, пинки, толчки, дразнилки. Зато девочкам более свойственны косвенные формы агрессии, например наговор на противника за его спиной, бойкотирование обидчика, разрыв дружеских отношений, демонстрация обиды[17].

В последующем эти данные были подтверждены кросс-культурными исследованиями. В одном из них анализировалось агрессивное поведение девочек трех возрастных групп (8,11 и 15 лет) в Финляндии, Израиле, Италии и Польше. Скрытая агрессивность была наиболее выраженным стилем поведения во всех странах, этнических и возрастных группах. Вербальная агрессия использовалась ими в меньшей степени, а физическая агрессия оказалась на последнем месте среди способов выражения агрессии[18].

Вышеописанные исследования основывались в основном на данных, полученных в результате опросов учеников и учителей, объяснялось это тем, что косвенные формы агрессии слишком нечетки, чтобы изучать их посредством наблюдения. Развитие технологий обеспечило новые возможности но сбору данных методом наблюдения, например, с помощью скрытых видеокамер и микрофонов с аудиопередатчиками, крепившимися на одежде детей. Подобные исследования снова продемонстрировали более высокий уровень косвенной агрессии у девочек. Отмечалось, что они чаще мальчиков вели себя следующим образом: в отсутствие жертвы выражали антипатию и неприязнь к ней, предлагали другим игнорировать жертву, исключить ее из общего дела или группы[19].

В работе Т. В. Нечепуренко установлено, что агрессивность юношей отличается большей произвольностью, инструментальностыо и является средством достижения материальных благ и эмоционального расположения окружающих. Юноши в проявлениях агрессивности значительно более эгоцентричны, интернальны, склонны к физической агрессии. Девушки реже используют агрессию для достижения своих личных выгод. Основные характеристики женской агрессивности — эмоциональность, рефлексивность, сопряженность с чувством вины[20].

Таким образом, при описании половых различий в агрессии необходимо учитывать вид агрессивного поведения, а не просто констатировать разницу в уровне агрессии мальчиков (мужчин) и девочек (женщин).

Изучение агрессии и насилия в семье обнаруживает противоречивые данные. Результаты исследований, проведенных в нашей стране, свидетельствуют о том, что «домашнее насилие» широко распространено в России, особенно в сельских районах, и что его жертвами чаще становятся женщины. Нужно отметить, что до недавнего времени насилие в отношении жен рассматривалось как приемлемый компонент брака. Женщины, считавшиеся собственностью мужа, подвергались самым разнообразным формам жестокого обращения, включая телесные наказания за «плохое поведение». «Патриархальная культура, основанная на насилии, оставлена в наследство современным семьям России»[21]; она впиталась в народные пословицы и поговорки («Бьет — значит, любит»). В то же время, исследователей удивило количество женщин, сообщивших о своем участии в цикле насилия.

Многие зарубежные ученые также указывают на то, что в случае семейного конфликта мужчины прибегают к насилию гораздо чаще женщин. Согласно же результатам Общенационального исследования проблем насилия в семье, выполненного в США в 1975 г., жены нападали на своих супругов, нанося им как легкие, так и серьезные повреждения примерно так же часто, как и мужья. Второе Общенациональное исследование, выполненное десятилетие спустя, также показало, что агрессивность женщин не уступала агрессивности мужчин, а может быть, и несколько превышала ее. Для сравнения приведем некоторые данные, полученные в ходе исследования 1985 г. Зарегистрировано 116 случаев (на 1 тыс. супругов) применения насилия со стороны мужа, причем 34 случая — грубого насилия (удары ногой, кулаком, нанесение ран и нр.) и 124 случая применения насилия со стороны жены, причем 48 случаев — грубого насилия[22]. Эти данные также свидетельствуют о неоднозначности ответа на вопрос о большей агрессивности представителей какого-то одного иола.

Итак, анализ исследований, посвященных особенностям проявления агрессии лицами женского и мужского иола, выявил противоречивость полученных данных. Одни исследователи полагают, что существуют значительные различия между полами по этому параметру, другие — считают их незначительными и зависящими от множества факторов, например ситуационного контекста и вида агрессии. Во многих исследованиях выявлено, что мужчины (мальчики) более склонны прибегать к физической и прямой агрессии, а женщины (девочки) — к вербальной и косвенной, хотя и отмечаются некоторые вариации. Ряд ученых утверждает, что «женщины разделяют с мужчинами способность к овладению всеми видами причинения вреда, и почти везде существуют женщины, которые гак же агрессивны, как и мужчины»[23].

Таким образом, в изучаемой проблеме имеется больше нерешенных вопросов, чем точно установленных фактов. Остановимся на причинах происхождения агрессии и насилия в соответствии с моделями половой детерминации. До 1980-х гг. на Западе и до 1990-х гг. в России социобио- логическая модель была более популярной, ее принимало значительное число ученых. Согласно этой модели половая дифференциация — универсальный биологический процесс, который культура только оформляет и осмысливает с теми или иными вариациями. Анатомо-физиологические различия между полами настолько очевидны, что обусловленность психологических различий главным образом биологическими факторами представлялась весьма возможной.

Мнение о биологической обусловленности половых различий в проявлении агрессии высказывает ряд исследователей. Так, И. С. Кон отмечает: «Мужская агрессивность действительно имеет природные предпосылки, но она не является чисто биологическим феноменом»[24].

Э. Маккоби и К. Джеклин выделили четыре положения, подтверждающие данное мнение (на них традиционно ссылаются и другие исследователи, придерживающиеся социобиологической модели): 1) мужчины агрессивнее женщин во всех обществах, сведениями о которых мы располагаем; 2) половые различия обнаруживаются с первых лет жизни человека, когда еще нет никаких оснований говорить о социальных прессах, формирующих различные проявления агрессии у обоих полов; 3) сходные половые различия обнаруживаются у людей и человекообразных приматов; 4) агрессия взаимосвязана с уровнем половых гормонов[25].

Рассмотрим каждое из этих положений. Что касается первого, здесь, на наш взгляд, есть несколько нюансов, на которых стоит остановиться подробнее. Во-первых, во многих, но далеко не во всех человеческих культурах мужчины оказываются более агрессивными по сравнению с женщинами. Ряд проведенных исследований опровергает данное положение. Так, М. Мид было описано традиционное поведение представителей каждого пола в трех различных культурах на островах Новой Гвинеи. У арапешей оба пола кооперативны и не агрессивны. Агрессивное поведение подвергается здесь самому суровому осуждению, но порицают и осуждают ара- пеши не агрессора, а всякого, кто вызвал гнев и акты насилия у другого. Все воспитание направлено на то, чтобы задушить в зародыше мотивацию насильственного поведения. Драки и ссоры между детьми немедленно пресекаются. Сердитому ребенку позволяют кричать, кататься в грязи, бросать камни и поленья на землю, но ему не дозволено прикасаться к другому ребенку. Этот обычай вымещать свою ярость на каких-то предметах сохраняется и у взрослых: рассерженный человек будет целый час барабанить в гонг или же рубить свои собственные пальмы. У мундугуморов, наоборот, оба пола одинаково враждебны, агрессивны, подозрительны и жестоки. Враждебность детей по отношению друг к другу не вызывает у взрослых никакого осуждения. У чамбули картина, обратная западной культуре: женщины доминантны и директивны, а мужчины пассивны и эмоционально зависимы. Война давно уже перестала интересовать мужчин чамбули, воинские союзы развалились[26]. Автор приходит к выводу о том, что именно культура является главным фактором, который учит детей, как думать, чувствовать и действовать в обществе. Если бы различия между полами были обусловлены биологически, то кросс-культурные различия, подобные тем, что описала Мид, не существовали бы.

Во-вторых, ряд исследований, о которых шла речь выше, утверждают, что мужчины и женщины предпочитают использовать разные виды агрессии. В большинстве же работ, направленных на исследование половых различий в агрессии, под последней понималась лишь физическая агрессия, а этот вид, как известно, вероятнее всего встречается у мужчин. Следовательно, и исследований, подтверждающих более высокий уровень агрессии у мужчин, больше.

В-третьих, по данным ряда исследователей, в освещении фактов такого рода имеются и некоторые предубеждения. Л. В. Попова отмечает: «Обычно к публикации привлекают внимание результаты, подчеркивающие различия, а не сходство между любыми психологическими характеристиками иолов. О том, в чем девочки и мальчики, женщины и мужчины похожи, кажется, неинтересно писать и невыгодно печатать. Подстраиваясь под такое негласное правило, исследователи избирательно представляют полученные результаты»[27]. Само название «половые различия», по мнению автора, накладывает обязательства искать различия, формирует установку на поиск расхождений. Т. Г. Румянцева также считает, что «если половые различия в частоте такого поведения у детей высоки, о них сообщается. Если же они не обнаруживаются, то и фактов на этот счет нигде не приводится. Все это во многом похоже на манипуляцию фактами, когда из пестрого и достаточно разнообразного запаса сведений выбираются именно те, которые соответствуют определенной исследовательской позиции и служат ее подтверждением»[28].

В отношении второго аргумента, приводимого в подтверждение социо- биологической модели, можно сказать, что он также не является убедительным. Половые различия в проявлении агрессии обнаруживаются у детей, по одним данным, примерно с трех лет, по другим — с шести лет. И хотя социализация в этом возрасте еще не завершена, дети, начиная буквально с момента рождения, получают ясную информацию о том, какое поведение от них ожидается. От мальчиков — это умение дать сдачу и защитить себя, а от девочек — кротость и покорность. Этим ожиданиям они стараются соответствовать.

Рассмотрим третий аргумент сторонников социобиологической модели, касающийся сходства половых различий в агрессии у людей и человекообразных приматов. Результаты опытов и многочисленных наблюдений за животными почти не вызывают разногласий: у подавляющего числа видов самцы проявляют больше склонности к агрессии, чем самки. Однако, недопустимо строить прямые аналогии между агрессивным поведением животных и человека. Тем более, и материал, почерпнутый из животного мира, оказывается чрезвычайно многообразным. Например, ряд ученых обращает внимание на высокую степень агрессивности самок, называемую «материнской», так как она относится главным образом к беременности, родам и кормлению. В это время самки нападают на любого самца, приближающегося к гнезду, включая партнера. Как видим, и в животном мире имеются исключения, служащие серьезным предостережением против признания этих различий в качестве универсальных и уж тем более против переноса результатов этих опытов на человека.

Обратимся к последнему пункту в списке Э. Маккоби и К. Джеклин: влиянию «мужских» и «женских» половых гормонов на агрессивное поведение человека. Нужно отметить, что большинство исследователей используют именно эти термины, гем самым подчеркивая, что между мужчинами и женщинами имеются коренные, врожденные различия. Мы считаем, что использование терминов «мужские гормоны» и «женские гормоны» является некорректным, так как те и другие образуются у обоих полов, только в различных соотношениях.

В большинстве работ, посвященных проблеме влияния гормонов на формирование агрессивного поведения, приводятся результаты измерения содержания тестостерона в крови. Для подобных исследований характерны три специфических подхода. Первый, подразумевающий изучение различий между насильниками и преступниками, не прибегающими к насилию, дал разноречивые результаты. Одни исследователи не обнаружили у них никаких различий на гормональном уровне, другие — обратили внимание на различный уровень тестостерона у тех и других. Например, Дж. Даббс с коллегами выявили, что уровень тестостерона у мужчин, осужденных за совершение насильственных преступлений, выше, чем у мужчин, осужденных за ненасильственные правонарушения. Однако, при проведении подобных исследований среди заключенных женщин были обнаружены противоречивые данные[29].

Второй подход связан с попыткой установить взаимосвязь между агрессивным поведением и уровнем тестостерона у законопослушных граждан. В этих работах вновь были выявлены значительные противоречия. Так, психологи, просмотрев личные дела 4500 мужчин (американцев, ветеранов войны во Вьетнаме), обнаружили, что лица с высоким содержанием тестостерона имели больше неприятностей с командованием и товарищами по службе, чаще пускали в ход кулаки, употребляли наркотики и т.п.

Но в то же время на связь между уровнем гормонов и антиобщественным поведением влиял социально-экономический статус этой группы мужчин. Среди тех, уровень доходов и образования которых был ниже среднего, вероятность проявления такого поведения увеличивалась в два раза. Ученые объясняют это тем, что мужчины из более образованной и благополучной среды сильнее сдерживают свои наклонности, тем самым ослабляя гормональное влияние[30].

Третий подход к вопросу о взаимосвязи уровня тестостерона и агрессии состоит в изучении воздействия различных методов лечения, способствующих повышению либо понижению уровня этого гормона. В некоторых европейских странах, таких как Германия, Швейцария, Дания, мужчины, осужденные за определенные жестокие преступления, в том числе сексуальное насилие, добровольно соглашаются на кастрацию, чтобы сократить срок пребывания в тюрьме. Исследователи изучили образ жизни и представления этих мужчин после их выхода из тюрьмы. По результатам их работ, искусственное снижение уровня тестостерона ведет к меньшей направленности па сексуальные действия и образ мыслей[31]. Однако нет данных о том, чтобы кастрация снижала уровень несексуалыюй агрессии. Таким образом, пока не существует убедительных экспериментальных доказательств наличия у человека связи «тестостерон — агрессия».

Итак, согласно социобиологическому подходу, особенности агрессивного поведения мужчин и женщин, мальчиков и девочек обусловлены, в первую очередь, влиянием биологических факторов. Выдвигается ряд аргументов в подтверждение данного подхода: во-первых, наличие половых различий в агрессии во всех человеческих культурах; во-вторых, обнаружение этих различий с первых лет жизни ребенка; в-третьих, их наличие у приматов и, наконец, связь агрессии с уровнем половых гормонов. Однако при детальном рассмотрении этих положений обнаруживается, что все они являются спорными. Открытия многих ученых, о которых уже шла речь, и которые будут рассмотрены ниже, подтверждают влиятельную роль культуры и социализации в создании различий между полами.

В последнее время многие зарубежные и отечественные исследователи отдают приоритет социокультурной модели половой детерминации. Так, исследовательницы Э. X. Игли и В. Дж. Стеффен считают, что половые различия в проявлении агрессии могут объясняться гендерными ролями, которые поощряют проявление мужчинами агрессии в некоторых формах, в то время как агрессивность у женщин не приветствуется, так как она несовместима с некоторыми важнейшими составляющими женской роли — нежностью, дружелюбием, заботливостью[32]. Агрессивность входит в мужской стереотип, и поэтому от мальчиков и мужчин ожидается, что они будут вести себя агрессивно, а на агрессию девочек и женщин налагается запрет.

Существование насилия в обществе — эго в значительной степени следствие традиционного воспитания, когда агрессивное поведение рассматривается как единственный способ разрешения существующих проблем. При этом социализация мальчиков зачастую прямо направлена на проявление агрессии против других людей. Девочек в аналогичных случаях учат терпеть, приспосабливаться, сохраняя видимость благополучия[33].

Рассмотрим более подробно влияние разных институтов социализации на процесс конструирования гендерных различий в агрессии и постараемся доказать, что эти различия не являются врожденными.

Наиболее значимым институтом гендерной социализации является семья. Исследователи Й. Раншбург и П. Поппер отмечают, что «открытые проявления агрессивности в поведении мальчиков родители наказывают не так строго (а в некоторых случаях просто одобряют), как те же проявления у девочек. В большинстве случаев родители считают, что идеальный мальчик должен уметь дать сдачи и вообще защитить себя, если на него нападают, тогда как среди качеств, которыми должна обладать идеальная девочка, умения драться мы не найдем»[34].

Показательный случай мы находим в исследовании А. Бандуры и Р. Уолтерса, которые спрашивали матерей и отцов, побуждают ли те своих сыновей драться. Одна женщина рассказывала, как ее муж учил сына давать сдачи, когда ребенку было 7 лет: «Все мальчишки задиристые и драчливые, а он не дерется никогда. И вот однажды мой муж смотрел в окно и увидел, как двое мальчишек били его (Глена). Тогда муж снял свой ремень, вышел на улицу и сказал: “Послушай, ты каждый раз приходишь домой и плачешься: «Он меня поколотил». Так вот, Глен, я хочу тебе кое-что сказать. Ты сейчас побьешь этих мальчишек, или я тебя выпорю”. Так он заставил его подняться на ноги и драться с обоими мальчишками»[35]. Подобные случаи, вероятно, не единичны.

Исследователями установлено, что отцы агрессивных мальчиков не допускали агрессию против себя, а вне дома активно поощряли их вести себя агрессивно. Большинство же отцов неагрессивных мальчиков (контрольная группа) стремились, чтобы их сыновья самоутверждались социально приемлемыми способами, и лишь в случае необходимости противостояли агрессии. Матери агрессивных мальчиков не только снисходительнее относились к агрессии против себя, чем матери из контрольной группы, но и активнее поощряли сыновей на агрессию вне дома. А. Бандура и Р. Уолтерс отмечают, что некоторые матери агрессивных мальчиков провоцировали своих сыновей на агрессию чуть ли не сильнее, чем даже отдельные отцы. Большинство же матерей из контрольной группы, наоборот, не поддерживали никакие асоциальные проявления агрессии, рассматривали ее как признак слабости.

Что касается девочек, то в период от 3 до 14 лет, как считают Й. Ранш- бург и П. Поппер, число проявлений агрессивности в их поведении постепенно сокращается, даже если в раннем детстве они были весьма драчливы. Ученые объясняют это тем, что агрессивность — это общепризнанный компонент традиционного представления о поведении мужчины, но не женщины. Агрессивность в поведении девочек наказывается строже, и поэтому девочки выбирают для себя те роли, которые лишены этого элемента. В результате агрессивные в детстве девочки постепенно учатся подавлять в себе агрессивные побуждения, а мальчики имеют возможность свободно выражать свой гнев в агрессивных формах.

Опишем еще один эксперимент, который также подтверждает нашу точку зрения. Дж. С. Кондри и Д. Ф. Росс показывали четырем группам зрителей эпизод игры двух детей на заснеженной площадке; при этом одинаковые костюмы не позволяли определить их пол. В этом эпизоде один ребенок постоянно толкал другого, наскакивал на него и бросался снежками. Одной группе зрителей говорилось, что оба ребенка — девочки, другой — что оба мальчики, третьей — что агрессором является мальчик, четвертой — что в качестве агрессора выступает девочка. Зрители, уверенные в том, что оба ребенка были мальчиками, сочли показанную сцену наименее агрессивной, т.е. буйное поведение играющих мальчиков считалось вполне нормальным явлением и не воспринималось как агрессивное. Таким образом, исследователи пришли к выводу о том, что пол ребенка влияет на то, каким образом его воспринимают окружающие и какого поведения от него ожидают[36].

Несмотря на то что гендерный подход является в настоящий момент достаточно разработанным, исследований, посвященных влиянию гендерных стереотипов родителей на агрессивное поведение мальчиков и девочек, в зарубежной психологии очень мало. Что касается отечественной психологии, то лишь в единичных работах мы обнаруживаем интересующие нас сведения. В одном из исследований были выделены две группы агрессивных дошкольников. Первую (в нее вошли как мальчики, так и девочки) отличает то, что родители не занимаются ими, подвергают строгим, в том числе и физическим, наказаниям, между членами семьи существуют конфликтные отношения. Вторую группу (ее составили только мальчики) характеризует особая воспитательная позиция родителей, стремящихся сделать из своего сына «настоящего мужчину». Эти родители поощряют отстаивание ребенком своих интересов с помощью силы, стремление отомстить обидчику, они считают, что ребенок должен с детства уметь постоять за себя, для чего его записывают в спортивные секции или сами обучают «приемам»[37].

Школа является еще одним важным институтом гендерной социализации, однако исследований, посвященных изучению гендерных стереотипов педагогов и их влияния на поведение детей, как показал анализ литературы, также недостаточно. То, что педагоги (в большинстве своем — женщины), характеризуя мальчиков, используют такие выражения, как «невоспитанные, агрессивные, бесятся, хулиганят, более подвижны, много бегают, дерзкие, менее трудолюбивые», а девочек — «старательные, смирные, аккуратные, прилежные, послушные, ласковые, приветливые, помогающие», на наш взгляд, как раз отражает их подверженность традиционным представлениям.

Л. В. Попова отмечает, что мелкие нарушения дисциплины, сделанные девочками, вызывают активное неодобрение учителями, тогда как мальчикам те же действия «сходят с рук». На девочек оказывается сильное давление с тем, чтобы заставить их беспрекословно подчиняться всевозможным нормам, правилам и традициям. К нарушениям дисциплины и правил поведения, которые допускаются мальчиками, относятся более снисходительно[38]; то же можно сказать и в отношении агрессивного поведения.

Наличие гендерных стереотипов наблюдается и у самих детей. Когда мальчиков 8—11 лет спрашивали, что должны уметь делать мальчики, получали следующие ответы: «уметь драться, если встретишься с бандитом, быть сильным, быстро бегать, быть “крутым”, самостоятельным, уметь лазить и разводить огонь»[39]. В группе мальчиков и подростков маскулинность может отождествляться с агрессивностью и драчливостью. Такой гипертрофированный идеал мужественности нередко доводит «соревнование» в силе и «мужских» качествах до крайних пределов, которым может быть совершение тяжких преступлений с применением насилия.

Еще одним важным источником гендерной социализации являются средства массовой информации. У детей, которые много смотрят телевизор, проявляется гораздо больше аттитюдов, типичных для гендерных норм, чем у их сверстников, которые смотрят телевизор в пределах разумного. Исследования показали, что СМИ насквозь пронизаны гендерными стереотипами. Мужчин часто изображают доминантными, жесткими, эгоцентричными, настроенными на агрессию, насилие и соперничество, тогда как женщин — управляемыми и обесцениваемыми. Агрессия мужчин в них часто не только не порицается, а, наоборот, восхваляется и героизируется; дерущихся женщин на экранах телевидения мы видим гораздо реже. СМИ неоднократно писали о том, что мужчина «по своей природе зол», таким образом, оправдывая соответствующие поступки мужчин и призывая женщин к смирению и подстраиванию под их «нормальные и естественные» потребности.

В последнее время во всем мире очень интенсивно идет процесс глобализации и возрастающего производства и потребления массовой культуры. Важной тенденцией современной социокультурной ситуации является денатурализация насилия, переход его в плоскость игровой, развлекательной, виртуальной среды, что ведет к возникновению своеобразного эффекта привыкания к насилию. Это обстоятельство способствует росту случаев так называемого немотивированного, спонтанного насилия. Через превращение насилия в феномен обыденного, повседневного облегчается переход агрессивности из символико-виртуальных форм в актуальные[40].

С развитием современных информационных технологий получил распространение кибербуллинг — использование мобильных телефонов, электронной почты, Интернета, социальных сетей, блогов, чатов для преследования человека, распространения о нем конфиденциальной информации, сплетен, порочащих и оскорбительных сообщений. Кибербуллинг может осуществляться через показ и отправление резких, грубых или жестоких текстовых сообщений, передразнивание жертвы в режиме онлайн, размещение в открытом доступе личной информации, фото или видео с целью причинения вреда или смущения жертвы; создание фальшивой учетной записи в социальных сетях, электронной почты, веб-страницы для преследования других и издевательств над ними от имени жертвы. Кибербуллинг отличается от других видов насилия тем, что позволяет обидчику сохранить анонимность, поскольку агрессор не сталкивается лицом к лицу со своей жертвой, также значительно снижена вероятность быть пойманным[41]. Данный вид насильственного поведения в одинаковой степени свойственен как для представителей женского, так и мужского пола.

Процесс гендерной социализации не заканчивается в детстве, он продолжается в течение всей жизни человека. Мужчины, стремясь соответствовать нормам «статуса», «твердости» и «антиженственности», составляющим мужскую гендерную роль, временами способны дойти до агрессии и насилия, особенно когда социальная ситуация предполагает, что не проявить агрессию значит вести себя не по-мужски, или когда мужчина чувствует, что его мужественность иод угрозой или под вопросом.

Для мужчин, стоящих во главе какой-либо группы, характерно агрессивное, не всегда тактичное поведение — они перебивают собеседника, пытаются «давить» на него во время разговора. В отличие от мужчин женщины более адаптивны, они не пытаются демонстрировать самоуверенность, зато показывают намерение внимательно выслушать собеседника, не перебивают его и т.д.[42]

Ряд исследователей считает, что мужчины, не способные самореализоваться в жизни общепринятыми путями, особенно любят демонстрировать мужественность путем агрессии и насилия. Так, Т. А. Клименкова отмечает, что специфическая мужская «нехватка» преодолевается через использование агрессивности, демонстрацию силы. Таким образом реализуется неосознанная цель самоутверждения, восполнения энергетического неблагополучия[43]. И. С. Кон пишет: «Отождествление маскулинности с насилием психологически типично не столько для сильных, сколько для слабых мужчин, которые не уверены в своей маскулинности и которым кажется, что их всюду подстерегают опасности»[44].

Интересные данные мы находим в работе западных исследователей «Сильный и мускулистый = агрессивный? Строение тела и агрессия мужчин». Исследователи обнаружили, что физическая крепость тела и черты «маскулинного» лица (учитывалось 58 показателей) отрицательно коррелируют с показателями самоотчетов относительно ответной агрессии, раздражительности и аутоагрессии. Другими словами, по результатам данного исследования, мужчины, которые выглядят сильными и «маскулинными», менее склонны описывать себя как агрессивных, хотя строение их тела предполагает успешность проявления агрессии в ситуациях конфликта[45].

Иначе говоря, агрессивность мужчин часто уходит корнями в компенсаторную мужественность (совокупность качеств, с помощью которых мужчины вынуждены компенсировать свое несоответствие общепринятому стандарту мужественности), т.е. агрессия и насилие являются для беспомощного в других областях мужчины единственным способом почувствовать себя сильным. Насилие над женщинами тоже может быть отнесено на счет компенсаторной мужественности. Данные о том, что мужчины-драчуны очень часто имеют заниженную самооценку и низкий социально-экономический статус, подтверждают это предположение.

Отечественный исследователь А. С. Синельников считает, что основная причина, по которой мужчины подвергают своих жен жестокому обращению, — это то, что в нашем обществе отсутствует альтернативный традиционному образ мужчины. Эго проблема, но мнению исследователя, не конкретно мужской половины общества или женской, а общества в целом[46]. Тот образ, который сегодня создан, — это достаточно агрессивный и напористый тип. Он, с одной стороны, добытчик, а с другой — за то, что снабжает семью, оставляет за собой право «поучать» и «воспитывать» домашних, а также прибегать к насильственным и агрессивным способам разрешения конфликтов внутри семьи.

Насилие мужчин по отношению к женщинам является прямым следствием существующего неравенства в отношениях между полами, которое порождает убежденность мужчин в необходимости обеспечивать и поддерживать свою власть и контроль в отношениях и в обществе в целом. С этой точки зрения мужское насилие можно рассматривать как усвоенное и преднамеренное поведение, а не как следствие патологии, стресса, злоупотребления алкоголем или дисфункциональных взаимоотношений индивида. Все формы насилия против женщин являются наиболее грубой формой ее дискриминации. Такое насилие направлено на ослабление или полную невозможность женщины пользоваться наравне с мужчиной правами человека и свободами в политической, экономической, социальной, культурной, гражданской жизни[47].

Обнаруживается связь гендерных стереотипов женственности у жертв насилия с характером и частотой проявления семейного насилия. Молодая женщина чаще, чем представительницы старших возрастных подгрупп, не готова мириться с проявлениями психологического (тем более физического) насилия, знает свои права, стремится к изменению своего положения, в том числе к расставанию с партнером, со стороны которого она испытывает насилие. В то же время, экономическая зависимость женщины, отказ от своей жизни ради интересов семьи способствуют осуществлению насилия со стороны мужа. Можно сказать, что именно привыкание к насилию со стороны жертвы, возведение его в культурную норму является главным фактором, способствующим долговременному насилию со стороны мужчин[48].

М. В. Аристова, анализируя факторы, влияющие на динамику насилия в отношении женщин, отмечает несколько закономерностей. Во-первых, формы, сферы проявления и напряженность насилия в значительной степени менялись во времени в сторону исчезновения наиболее жестоких форм, сужения сфер проявления и снижения напряженности. Во-вторых, особенности насилия определяются моральными, юридическими и прочими нормами взаимодействий женщин и мужчин, зависящими от государственного устройства. В-третьих, на форму и интенсивность насилия оказывает влияние степень устойчивости общества. В обществе, находящемся в нестабильном состоянии, активно усиливаются разные формы насилия, в том числе и насилие в отношении женщин[49].

Отечественным исследователем А. В. Выгодской выявлена совокупность факторов, влияющих на формирование гендерных различий в возникновении семейного насилия: физическое неравенство полов, исторически утвердившееся разделение семейных обязанностей, гендерное неравенство, сохраняющееся в отдельных сферах общественной жизни, нормы, поддерживающие применение насилия, образцы насильственного поведения в родительской семье[50]. Гендерное неравенство вызывает насилие в отношении женщины, когда она отказывается следовать устаревшим нормам поведения в семейной жизни, выбирая эгалитарные ценности.

В ситуации насилия проявляются два основных типа поведения женщины: подчинение, выступающее формой приспособительного поведения, и протестные действия. В ситуации экономического, психологического, сексуального насилия большинство женщин выбирает приспособительное поведение, стремясь сохранить семью всеми имеющимися у них средствами. Протестное поведение связано с угрозой здоровью и жизни и с преимущественным использованием внешних ресурсов.

Линия поведения женщины в ситуации насилия формируется постепенно. При первых проявлениях насилия женщина пытается выявить причины происходящего. Если насилие принимает устойчивый характер, то выяснение его причин теряет смысл, женщина привыкает к подобному поведению мужа. В поведении мужчины при взаимодействии с женой, напротив, происходит нарастание агрессии и неудовлетворенности по любому поводу. Ситуацию насилия могут провоцировать неудачи, возникающие на работе, отсутствие в семье желаемого для мужчины поведения со стороны жены и детей, принятие спиртных напитков и т.п. Стремясь избежать насилия, женщина пытается ориентироваться в своем поведении на результат, которого добивается муж.

Поведение женщины как объекта насилия связано с тем, что желаемый результат для мужчины, совершающего насилие, часто находится в его подсознании. Прибегая к насилию, он нередко не может объяснить причины своего поведения. Основываясь на опыте семейной жизни, женщина понимает, что насилие направлено на установление отношений подчинения мужу. В этой ситуации для нее важно определить степень подчинения, которой хочет добиться муж. У женщины стереотипная форма поведения формируется в том случае, когда она принимает насилие, вырабатывая приемлемый для мужа вариант своих действий. Приоритет сохранения брачных отношений, статуса замужней женщины, семьи приводит к необходимости особых форм приспособительного поведения.

Выделены четыре основные формы сопротивления женщин при семейном насилии, комбинация которых в каждом конкретном случае может обеспечивать эффективное осуществление протестного поведения женщин: моральное, психологическое, правовое, физическое. При этом последнее выступает как редко используемая форма протеста (18%). Оно чаще всего является ответной реакцией в ситуации жесткого физического насилия. Женщины идут на активное физическое сопротивление в следующих случаях: 1) сама возможность правового протеста невозможна; 2) насилие создает невыносимые страдания для женщины, и она готова прекратить их с использование всех имеющихся средств. Протестное поведение женщины часто не получает необходимой поддержки, поскольку сохраняющиеся во многих семьях гендерные стереотипы требуют от женщины принятия почти любых форм насилия. Поэтому выбор протестного поведения всегда сопряжен со страхом изоляции, неприятия референтной группой, в целом, неуспехом в семейной жизни. При отсутствии должной социальной поддержки женщины, выбравшие однажды в ситуации насилия сопротивление, готовы отстаивать свои интересы всеми доступными для них способами, преодолевая негативное отношение социального окружения[51].

Пострадавшие от супружеского насилия в нашем обществе нередко вынуждены мириться с нескрываемой враждебностью и скептическим отношением. При попытках подать заявление в правоохранительные органы, а также в процессе расследования и передачи дела в суд жертвы сталкиваются с целым рядом препятствии, в числе которых традиционные гендерные стереотипы, бедственное социально-экономическое положение, неэтичное поведение сотрудников правоохранительной системы, волокита, несоответствие системы предварительного следствия и правосудия требованиям потерпевшего[52].

Как для женщин, так и для мужчин стремление к соответствию традиционной гендерной роли является драматичным. Вот какие проблемы были обнаружены у «идеально женственных» женщин: ощущение подавленности, зависимости, потерянности в отсутствии мужчины. В результате у женщины накапливается неосознаваемая неудовлетворенность качеством взаимоотношений, раздражение и агрессивность, на проявление которой наложен запрет. Скрываемая агрессивность, как отмечает Л. В. Попова, требует выхода и прорывается в виде таких знакомых проявлений, как забывчивость, непонимание, склонность опаздывать, беспомощность, депрессия, религиозный фанатизм, а также болезни. Болезни — молчаливое выражение сопротивления и злости женщины, защитный механизм вынужденной быть «женственной» женщины[53].

К. Хорни описывает тип женщины, стесняющейся что-либо требовать или получать от своего мужа в результате вытесненного влечения к власти над отцом: «такая женщина из-за возвращения вытесненного будет реагировать депрессией на неосуществление своих невыраженных желаний. Таким образом, она попадает “из огня да в полымя”, как и ее партнер, поскольку депрессия ударит по нему гораздо сильнее, чем прямая агрессия. Очень часто вытеснение агрессии против мужчины отнимает всю жизненную энергию женщины. Она чувствует себя беспомощной перед жизнью. Она возлагает всю ответственность за свою беспомощность на мужчину, лишая и его возможности нормального существования. Перед нами тип женщины, которая под маской беспомощности и инфантильности доминирует над своим партнером»[54]. Подобная ситуация взаимоотношений женщины и мужчины характерна и для настоящего времени; обусловлена она существованием такой гендерной системы, как патриархат, системы неравенства, системы власти и доминирования одних над другими, а также стремлением мужчин и женщин соответствовать эталонам мужественности и женственности.

Женщины очень часто применяют психологическое насилие по отношению к партнеру. Проявления его разнообразны: требование отдавать всю заработную плату или большую ее часть; угрозы бросить при условии материальной или другой зависимости партнера; привлечение во время конфликтов третьих лиц (подруг, родственников, соседей, прохожих и т.д.) как дополнительного рычага давления на мужчину; шантаж абортом, угрозой развестись и отнять детей по суду (в России в 97% случаев суд отнимает детей у отцов, даже если условия проживания у отца объективно лучше); настраивание детей против отца с целью разлучить их, получить новых союзников в борьбе с мужем, надавить на отцовские чувства; угроза заведомо ложным доносом; намеренное создание чувства страха и беспокойства у партнера с помощью угроз, манипуляций; шантаж отсутствием секса (секс будет предоставляться только в обмен на материальные ценности или как «награда» за исполнение требований); попытки разрушить или испортить принадлежащие партнеру вещи (зачастую очень важные для него); требования заниматься исключительно тем видом деятельности, которым сочтет нужным женщина (это касается как работы, так и хобби); требование ограничить круг знакомств таким образом, как того хочет женщина, либо вообще лишиться знакомств; вербальные атаки и унижения; попытки создать видимость того, что ничего не случилось; использование одобрения и проявлений любви как средств поощрения и контроля и т.д. При этом в исследованиях редко затрагивается тема женского насилия в связи с тем, что мужчине, как правило, бывает очень стыдно признаться, что он подвергся насилию со стороны женщины.

Бесспорной представляется точка зрения И. С. Клёциной и Е. В. Иоффе, согласно которой «ни у мужчин, ни у женщин нет оснований подавлять и подчинять себе друг друга, поэтому никакие виды насилия в межполовых отношениях неприемлемы. Отношения между мужчинами и женщинами должны выстраиваться на основе равенства позиций, учета целей и интересов друг друга. Равноправие — это признак здоровых и стабильных партнерских и супружеских отношений»[55].

Несмотря на то что современная российская семья переживает процесс трансформации (она уже не традиционно-патриархальная, в ней нет жестко обозначенного главенства мужа, равенство супругов в решении проблем семьи становится нормой), ее пока нельзя отнести к эгалитарному типу[56]. Наряду с демократизацией отношений и декларируемым равенством между полами в современном российском обществе гендерное неравенство не исчезает, и в сознании большинства мужчин женщина по-прежнему находится внизу социальной иерархии. Гендерное насилие воспринимается обществом как обыденное явление, не вызывающее отторжения и однозначного суждения.

Выделены негативные последствия гендерного насилия для общества: оно влияет на отношения между женщинами и мужчинами в разных обществах, исторических периодах, нациях, классах и поколениях, приводя временами к росту напряженности между ними, которая принимает форму массовых выступлений, дестабилизирующих обстановку в государстве; ведет к однобокому развитию общества, которое ставит мужские ценности и потребности выше женских, а также к недоиспользованию интеллектуального потенциала, заложенного в женской личности; отрицательно сказывается не только на женской, но и на мужской части общества, предъявляя завышенные требования к мужчинам в общественной сфере и практически отлучая их от частной сферы жизни[57].

Важно запомнить!

В целом гендерное насилие является препятствием для дальнейшего развития цивилизации.

Таким образом, в интерпретации особенностей проявления агрессии и насилия представителями женского и мужского иола мы отдаем приоритет гендерному подходу, основанному на идее о том, что различия в поведении и восприятии мужчин и женщин определяются не столько их физиологическими особенностями, сколько социальными факторами и распространенными в каждой культуре представлениями о сущности мужского и женского. Эти различия конструируются в течение всей жизни посредством гендерной социализации такими институтами, как семья, детский сад, школа, сверстники, СМИ и др., а также самими индивидами — на уровне их сознания, принятия заданных гендерных ролей и подстраивания под них. Целью такого конструирования является поддержание существующей гендерной системы — системы, основанной на принципах иерархического построения власти.

Однако нельзя забывать, что «угнетенная, психологически угнетенная женщина, психологически несвободная женщина, женщина, которая психологически ощущает свою неполноценность, не может воспитать психологически спокойного, уверенного, обусловленного изнутри идеей добра и свободы человека, будь он мужчина или женщина»[58]. Поэтому одной из важнейших социально-культурных задач настоящего времени должно стать преодоление всех видов дискриминации и подавления свободного развития личности, в том числе и по признаку пола.

Эта задача требует своего решения как на государственном уровне (пересмотр ценностей, воспроизводящих насилие), так и на уровне каждого из нас. Без стабильного и продуманного государственного финансирования, досконального знания проблемы, достоверной статистики и реализации жесткого контроля за выполнением всех законов и мероприятий по предотвращению насилия наказанием виновных невозможно добиться ощутимого сдвига в решении задачи соблюдения права личности на свободу от всех форм насилия. Эта деятельность должна опираться на постоянную поддержку законодателей и государства, объединять все общество[59].

Необходимо на международном уровне вести сбор официальных данных по проблеме насилия в отношении всех членов общества, что обеспечит разработку программ борьбы с рассматриваемым явлением и отслеживание прогресса в их реализации.

Российский исследователь А. Б. Фахретдинова считает, что работу по преодолению супружеского насилия сегодня надлежит развивать как минимум в следующих шести направлениях: 1) образовательно-воспитательном; 2) нормотворческом; 3) исследовательско-статистическом;

4) социально-реабилитационном и профилактическом; 5) информационном; 6) комплексном[60].

В работе И. С. Клёциной и Е. В. Иоффе представлена система мер профилактики насилия в отношениях мужчин и женщин. Авторы считают, что «государство должно квалифицировать как преступление и осудить все формы насилия в семье и обеспечить систему помощи жертвам <...> Необходимо с помощью СМИ привлечь внимание к масштабам насилия и проводить просветительскую работу по изменению системы общественных взглядов относительно роли традиционных (патриархатных) гендерных норм в изменяющемся мире. В стандарты профессиональной подготовки специалистов, сталкивающихся в работе с проблемой семейного насилия, должны быть включены программы, учитывающие гендерную составляющую семейных отношений. В сфере образовательной деятельности по профилактике и предупреждению насилия приоритетной должна стать работа с подростками и молодежью но развитию гендерной компетентности и навыков построения партнерских отношений с целью подготовки к семейной жизни»[61].

Важно запомнить!

Родителям, педагогам и другим взрослым, занимающимся воспитанием детей, следует рекомендовать:

  • - нс оставлять без внимания и не поощрять агрессивные, безнравственные поступки ребенка, будь то девочка или мальчик;
  • - учить его конструктивным способам разрешения конфликтных ситуаций (умению вести переговоры и находить взаимовыгодные решения);
  • - ограничить просмотр телепередач со сценами насилия, не лишними будут и комментарии-разъяснения о том, что насилие не достойно подражания;
  • - обращать внимание на содержание и сюжет компьютерных игр, которыми увлекается ребенок, дозировать время, проведенное за компьютером, в соответствие с его возрастом;
  • - не подавать пример агрессивного и насильственного поведения.

Условиями успешной профилактической работы будет ее комплексность, последовательность и своевременность. И если наше исследование даст толчок к раздумьям над теми проблемами, о которых шла речь выше, желанию что-то изменить в собственном поведении и восприятии окружающих, поможет стать более добрым, сочувствующим, понимающим, свободным, удовлетворенным собой и жизнью, мы будем считать, что внесли, хоть и небольшую, лепту в достижение этой цели.

  • [1] Farrington D. Р. Early predictors of adolescent aggression and adult violence // Violence andvictims. 1989. Vol. 4. P. 79—100; Olweus D. Aggression and peer acceptance in adolescent boys:Two short-term longitudinal studies of ratings // Child development. 1977. Vol. 48. P. 1301 —1313.
  • [2] Сайт Федеральной службы государственной статистики РФ. URL: http://www.gks.ru(дата обращения: 27.12.2016).
  • [3] Трофимова Е. И. Терминологические вопросы в гендерных исследованиях // Общественные науки и современность. 2002. № 6. С. 178.
  • [4] Психологический словарь / под ред. В. П. Зинченко, Б. Г. Мещерякова. М.: Педагогика-Пресс, 1997. С. 10.
  • [5] Берковиц Л. Агрессия: Причины, последствия и контроль : пер. с англ. СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2002. С. 32.
  • [6] Максимов А. А. Теоретические проблемы определения и соотношения гендерного насилия и гендерной дискриминации // Исторические, философские, политические и юридические пауки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. № 10 (24) :в 2 ч. Ч. I. Тамбов : Грамота, 2012. С. 120.
  • [7] Школа без насилия : метод, пособие / под ред. Н. Ю. Сииягииой, Т. Ю. Райфшнайдер.М.: АНО «ЦНПРО», 2015. С. 20.
  • [8] Кон И. С. Психология половых различий // Вопросы психологии. 1981. № 2. С. 47—57.
  • [9] См.: Maccoby Е. E.,Jacklin С. N. The psychology of sex differences. Stanford : StanfordUniversity Press, 1974.
  • [10] См.: Frodi Л., MacalayJ., Thome Р. R. Are women always less aggressive than inen? A reviewof the experimental literature // Psychological Bulletin. 1977. Vol. 84. № 11. P. 634—660.
  • [11] Cm.: Tieger T. On the ethological basis of sex differences in aggression // Child Development.1980. Vol. 51. № 4. P. 943-963.
  • [12] Cm.: Maccoby E. E.ffacklin C. N. Sex differences in aggression: A rejoinder and reprise //Child Development. 1980. Vol. 51. № 4. P. 964—980.
  • [13] Cm.: Eagly A. II., Steffen V. J. Gender and aggressive behavior: A meta-analytic review of thesocial psychological literature // Psychological Bulletin. 1986. Vol. 100. № 3. P. 309—330.
  • [14] D Cm.: Bjorkqxnst K. Sex differences in physical, verbal and indirect aggression: A review ofrecent research // Sex Roles. 1994. Vol. 30. № 3—4. P. 177—188.
  • [15] Раншбург Й., Поппер П. Секреты личности : пер. с венг. М.: Педагогика, 1983. С. 128.
  • [16] Каган В. Е. Воспитателю о сексологии. М.: Педагогика, 1991. С. 43.
  • [17] Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия : пер. с англ. СПб.: Питер, 1997. С. 222.
  • [18] См.: Osterman К., Bjdrkqvist К., Lagerspetz К. M.J., Kaukiainen A., Landau S. FraczerA.,Caprara G. V. Cross-cultural evidence of female indirect aggression // Aggressive Behavior. 1998.Vol. 24. №1. P.1-8.
  • [19] Cm.: Tapper K., Boulton M. Sex differences in indirect and relational aggression:An observational study. Poster presented at the XVth Biennial Meeting of ISSBD, Berne,Switzerland, July 1—4, 1998.
  • [20] Нечепуренко T. В. Гендерная специфика структуры агрессивности студентов // ВестникРУДН. Серия: Психология и педагогика. 2008. № 2. С. 77.
  • [21] Римашевская ИВанной Д., Малышева М. Окно в русскую частную жизнь. М.: Academia,1999. С. 226.
  • [22] Берковиц Л. Агрессия: Причины, последствия и контроль : пер. с англ. СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2002. С. 283.
  • [23] Румянцева Т. Г. Агрессия: Проблемы и поиски в западной философии и науке. Минск :Университетское, 1991. С. 91.
  • [24] Кон И. С. Маскулинность как история // Гендерные проблемы в общественных науках / отв. ред. И. М. Семашко. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2001. С. 24.
  • [25] Maccoby Е. E.Jacklin С. N. The psychology of sex differences. Stanford : Stanford UniversityPress, 1974. P. 242-243.
  • [26] Мид М. Культура и мир детства. М.: Наука, 1988.
  • [27] Попова Л. В. Психологические исследования и гендерный подход // Женщина. Гендер.Культура. М.: МЦГИ, 1999. С. 128.
  • [28] Румянцева Т. Г. Агрессия: Проблемы и поиски в западной философии и науке. С. 97.
  • [29] Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия : пер. с англ. СПб.: Питер, 1997. С. 234.
  • [30] Берковиц Л. Агрессия: Причины, последствия и контроль. С. 466.
  • [31] Там же. С. 467.
  • [32] См.: Eagly A. IL, Steffen V.J. Gender and aggressive behavior: A meta-analytic review of thesocial psychological literature // Psychological Bulletin. 1986. Vol. 100. № 3. P. 309—330.
  • [33] Жигунова Г. В., Пономаренко Н. О. Причины насилия над женщинами в семье // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. 2015. № 2 (34).С. 139.
  • [34] Раншбург Й., Поппер П. Секреты личности. М.: Педагогика, 1983. С. 128.
  • [35] Бандура А., Уолтерс Р. Подростковая агрессия: Изучение влияния воспитания и семейных отношений. М.: Апрель-Пресс ; ЭКСМО-Пресс, 1999. С. 109.
  • [36] Берн Ш. Гендерная психология. С. 204.
  • [37] Котенова Е. Е. Что стоит за агрессивностью дошкольников // Психолог в детскомсаду. 1999. № 1. С. 64-66.
  • [38] Попова Л. В. Гендерные аспекты самореализации личности : учеб, пособие к спецсеминару. М.: Прометей, 1996. С. 18.
  • [39] Арчер Дж. Половые роли в детстве: Структура и развитие // Детство идеальноеи настоящее / под ред. Е. Р. Слободской. Новосибирск : Сибирский хронограф, 1994. С. 205.
  • [40] Бочарова В. В. Природа и сущность насилия // Образование. Наука. Научные кадры.2012. №2. С. 175.
  • [41] Школа без насилия : метод, пособие / под ред. Н. Ю. Синягиной, Т. Ю. Райфшнайдер.С. 22.
  • [42] Швец Л. /'., Шепелева К). Л. Гендерный аспект властных отношений: проблемы и направления развития : монография. М.: КРЕДО, 2015. С. 29.
  • [43] Клименкова Т. А. Женщина как феномен культуры. Взгляд из России. М.: Преображение, 1996. С. 102.
  • [44] Кон И. С. Маскулинность как история // Гендерные проблемы в общественных науках / отв. ред. И. М. Семашко. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2001. С. 26.
  • [45] Kenin С., Rainer К. Strong and muscular = aggressive? Body build and aggression in men //Aggressive Behavior. 1995. Vol. 21. № 3. P. 169.
  • [46] Синельников А. С. Насилие над женщиной // Женское движение в контексте российской истории. Юбилейные чтения. М.: Эслан, 1999. С. 36.
  • [47] Парыгина Н. А. Общество и проблемы гендерного насилия // Вестник Тихоокеан. гос.ун-та. 2009. № 2 (13). С. 244.
  • [48] Там же.
  • [49] Аристова М. В. Асимметрия социальных отношений (насилие по гендерному принципу) // Труд и социальные отношения. 2005. № 3. С. 66.
  • [50] Выгодская А. В. Насилие в семье как фактор деформации жизненной стратегии //Известия Уральского гос. ун-та. Сер. 2. Гуманитарные науки. 2008. Вып. 16. № 59. С. 310.
  • [51] Выгодская А. В. Насилие в семье как фактор деформации жизненной стратегии. С. 310.
  • [52] Фахретдинова Л. Б. Основные направления преодоления супружеского насилияв отношении женщины в современном российском обществе // Ученые записки Казанскогогос. ун-та. 2008. № 4 (Т. 150. Кн. 4). С. 268.
  • [53] Попова JI. В. Гендерные аспекты самореализации личности : учеб, пособие к спецсеминару. С. 26.
  • [54] Хорни К. Психология женщины : пер. с англ. М.: Эксмо, 2003. С. 119.
  • [55] Клёцина И. С.у Иоффе Е. В. Гендерный подход в анализе причин проявления насилияв близких отношениях между мужчинами и женщинами // Женщина в российском обществе. 2015. № 1. С. 5.
  • [56] Задворнова 10. С. Тенденции трансформации гендерных ролей в современной российской семье // Женщина в российском обществе. 2013. № 2 (67). С. 40.
  • [57] Аристова М. В. Асимметрия социальных отношений (насилие по гендерному принципу) // Труд и социальные отношения. 2005. № 3. С. 75.
  • [58] Весельницкая Е. Женщина в мужском мире. СПб.: Медуза, 1995. С. 13.
  • [59] Забелина Т. 10. Домашнее насилие в отношении женщин: государственная проблемаили «личное дело»? // Женщина в российском обществе. 2008. № 4. С. 85.
  • [60] Фахретдинова Л. Б. Основные направления преодоления супружеского насилияв отношении женщины в современном российском обществе. С. 270—272.
  • [61] Клёцина И. С., Иоффе Е. В. Гендерный подход в анализе причин проявления насилияв близких отношениях между мужчинами и женщинами. С. 15.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>