Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ КУЛЬТУРЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Развитие нравственности и нравственных ценностей

Нравственная жизнь римского общества, складывание его ценностей прошли сложный путь развития. В республиканском Риме, по свидетельствам историков, жизнь и поведение каждого гражданина в общем строго и точно определялась старинными формами и приличиями. Действовали традиции нравственной жизни, нравственной оценки деяний и поступков. Римлянин, как считалось, должен был, ведя свои дела, поддерживать строгую отчетность, хорошо исполнять все свои гражданские обязанности и любить родину.

По мнению Р. Ю. Виппера, древние римляне отличались простотой нравов в дореспубликанский и ранний республиканский периоды[1]. Даже вожди, военачальники были весьма скромны в быту, и золото не имело над ними власти. В республиканском Риме у его граждан и сохранялись, и развивались нравственные добродетели, достойные восхищения. Это и трудолюбие, и непреклонная честность, и обостренное чувство справедливости и несправедливости, верность долгу и клятвам[2]. Республиканская римская армия еще не была наемной, она защищала интересы родины. Юношей воспитывали на примерах доблестных предков и современников. Всячески поощрялось соблюдение исконных обычаев, традиций. Нечестно нажитые богатства, взятки, подкупы, хищения казны — все это бывало, но осуждалось и преследовалось. Римляне при расцвете республики становились именно гражданами, не противопоставлявшими себя обществу, государству. Общество, государство не были ориентированными на угнетение своих граждан.

Изменения в этом плане происходили постепенно. Высокомерие и заносчивость продуцировались трудными, длительными, но победоносными войнами. Завоевания приводили к росту состояний, давали возможности римлянам приобретать деньги, вещи и множество рабов. Оживлялась деловая жизнь, требующая смекалки, инициативы. Росли потребности и возможности их удовлетворения. Усиливалось расслоение общества. Количественно выросшее население стало превращаться в массу, толпу. Нравственные устои явно расшатывались.

С начала I в. до н.э. римский мир принизало властолюбие[3]. В борьбе за власть аристократы, диктаторы использовали чернь. Правда, простые люди императорского Рима были разными. Римское общество расслаивалось. В нем были представлены и торговцы, и ремесленники. Они, особенно последние, ценили в людях доброту и справедливость, честность. Они, как и военные, в массе своей были людьми энергичными, ценящими труд и радости земной жизни.

У императоров и их дворов была другая жизнь и иные ценности. Уже у Юлия Цезаря (еще не императора) девизом было: если уж право нарушить, то ради господства, а в остальном надлежит соблюдать справедливость. Хотя до садизма и мелочной жестокости Цезарь не опускался, но шел на нарушение законов и порядков, был ради власти готов поступиться любыми нравственными нормами. Позже, при Октавиане Августе и позднее, все, даже по видимости республиканские, учреждения в государстве переродились. Сенат раболепствовал. Император Тиберий, покидая его заседание, промолвил: «О, люди, созданные для рабства!» Император Калигула уже требовал, чтобы ему поклонялись как богу и говорил: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Император Нерон был по-звериному жесток, нагло лицемерен. И императорские дворы вполне соответствовали безнравственности властителей. Соперничество, жестокость, убийства, интриги, вероломство, разврат, непомерная роскошь — все это характерно для верхов позднеримского общества.

Как бы в оппозицию этому, в сознании некоторых римлян зрело иное. Сначала возникло философское учение стоицизма с его идеалами духовной свободы (но не произвола), равенства всех перед лицом неумолимой судьбы, ее неизбежностью, неотвратимостью. Стоики, такие как придворный Нерона философ Сенека, император Марк Аврелий, раб Эпиктет, выступили с призывом к человеку, который, по их мнению, даже в самых страшных условиях, вопреки им, должен стремиться к нравственному совершенству. Человек, беспомощный перед коварством и злобой себе подобных, игрушка судьбы, мог и должен был, по убеждению стоиков, найти опору в самом себе, в своем разуме. Опору столь мощную, что его внутреннюю свободу никто не в силах отнять. И эта свобода позволяет человеку самому стать добродетельным и активно утверждать в жизни добро.

Наряду со стоицизмом, в Риме постепенно расширяло свое влияние христианство, появившееся в римских провинциях. Раннее христианство, как мировоззрение, оказалось во многом близким к стоицизму. Но стоицизм был все же несколько аристократичным, обращенным к разуму. Христианство же не является философией, это религия, основанная на вере. Оно возникло как массовое явление, распространенное поначалу в низах общества, уже потом захватывая и его верхи. Христианство принесло нечто совершенно необычное в нравственность и привлекло к себе представителей самых разных социальных слоев. Нравственность христианская оказалась одновременно и индивидуали- зованной, личностной и всечеловеческой. Нравственное совершенство и несовершенство каждого человека и человечества оказались связанными с жизнью вечной, важными для той или иной продолженности земного бытия в небесном, потустороннем, истинном бытии.

Нравственная культура и нравственные ценности в древнеримский период реализовывались, таким образом, различно, на разных уровнях культуры. Добро и добродетель на низшем уровне явно связывались с их полезностью для общества, общины, Рима, а поэтому и для каждого гражданина. Но в Риме очень рано, и все более уверенно, добродетель начала проявлять себя и как норма, в связи с долженствованием добра во всех его ипостасях. Римляне ведь были убеждены в том, что служение Риму (и в войнах, и в других делах) есть нравственный долг гражданина — долг, который выше его личных интересов, дороже самой жизни каждого. Как норма поведения гражданина рассматривались и мужество, стойкость, верность, честность, справедливость.

Упадок, который творился в императорском Риме, выглядел поэтому как кошмарный кризис нравственности. Но как ни парадоксально, именно в кризисное время вызрело движение культуры к уровню возвышенных нравственных идеалов, при сознании личной ответственности человека за происходящее. Добро и добродетель, не переставая быть должными, становились страстно желаемыми в связи со стремлением к Богу, освященными человечной по существу верой. Римское общество не избежало нравственного обескультуривания, но при этом появилась возможность (только возможность) выхода на самый высокий уровень культуры, к собственно культуре. Это возможность, обнаружившаяся в пределах римской империи, порожденная в римских провинциях в условиях взаимодействия и взаимопересечения различных культур, заимствований, переосмыслений.

  • [1] См.: Виппер Р. Ю. История Древнего мира. М., 1993.
  • [2] См. об этом: Культура Древнего Рима. С. 23—33.
  • [3] См. об этом: Федорова Е. В. Люди императорского Рима. М., 1990.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>