Развитие форм отношений между полами

Отношения между полами в Средние века достаточно сложны. Очевидно подчиненное положение женщины в мужском военном обществе. Христианство вполне официально освящало такое положение, ибо «Муж есть глава жены» (Послание к Ефесянам. 5:23). На женщину возлагалась основная вина за первородный грех. Из всех видов дьявольских искушений наихудшими считались именно те, что были связаны с женщиной.

Но в крестьянской работе женщина была почти равной мужчине. Уважение к матери семейства обычно поддерживалось и у крестьян, и у горожан. В высших слоях общества женщина проявляла себя в качестве хозяйки дома, где в условиях натурального хозяйства изготавливались предметы потребностей и роскоши (дорогие ткани, вышивки и т.д.). В северных эпических поэмах упоминались имена высокоуважаемых и героических женщин: Эмер — героиня исландского эпоса, Брунгильда — королева Исландии, согласно «Песни о Нибелунгах». Женщины ценились и в том плане, что они рожали детей, новых работников (у крестьянства и ремесленников), обеспечивали продолжение жизни знатных родов. Это было тем более ценно в условиях высочайшей детской смертности. Хотя, кроме этого утилитарного, никакого особого интереса дети в Средневековье не вызывали. Специальное внимание к воспитанию стало проявляться кое-где лишь в позднем Средневековье. Для всей эпохи характерна масса внебрачных и брошенных детей. Детства, как золотой поры незрелости, почти не было. При малой продолжительности жизни и высокой смертности, ребенок или рано умирал, или быстро взрослел, и был занят в изнурительном крестьянском и ремесленном труде, или в ратном деле. Таким образом, отношение и к ребенку, и к женщине в Средневековье отличалось утилитарностью.

Но это отношение постепенно менялось. Некоторое повышение статуса женщины проявилось в культе Девы Марии (в XII—XIII вв.). Стали говорить об искуплении греха женщин Марией (новой Евой). В XII в. появился и культ святой Магдалины. И наконец, в рыцарском обществе, наряду с подвигами во имя любви к Богу и ради рыцарской чести (или вместо таковых), стали цениться подвиги во имя Прекрасной Дамы, или дамы сердца. И сама любовь к даме сердца, служение ей стали выглядеть как самое важное и прекрасное, что отличает рыцаря от других людей. Вырабатывался новый идеал рыцаря. Вместо грубого, мощного вояки — «рыцарь бедный, худой и бледный», посвятивший жизнь Мадонне и даме сердца.

Черты аскетичности, мужественного благородного самопожертвования оказались связанными с эротической стороной жизни. Эта сторона жизни, начавшая проявляться в определенных этизированных и эстетизированных формах, была как бы заново и по-новому создана (после своеобразной античной эротики и наряду с развитием ее на Востоке). Сексуальность, любовное желание обрело формы культуры. Поначалу это видимо произошло в литературе, которой стала подражать жизнь. Рыцарский аспект любви не был, вероятно, выдуман поэтами, а был, рожденный в жизни, подхвачен ими и расцвечен. Первичным романтическим мотивом стали отношения рыцаря и дамы его сердца, проявления героизма ради любви. Обозначился, как отмечает Хёйзинга, самый непосредственный переход чувственного влечения в нравственную самоотдачу, самоотверженность, при необходимости перед лицом дамы выказывать мужество, красиво демонстрировать силу, подвергаться опасностям, терпеть страдания, истекать кровью и даже умирать, проявляя благородство. Росла и распространялась томительная (по выражению того же Хёйзинги) мечта о подвиге во имя любви, мечта, переполнявшая сердца, опьянявшая. В качестве литературной темы все это подверглось тщательной разработке, а значит, была потребность в таковой. Сама любовная страсть, разрастаясь, вносила все новые краски в грезы с любовными терзаниями. Рыцарь должен был выступать защитником дамы, спасать ее от грозящих ей опасностей, верно служить ей. При этом образ защитника был соединен с образом вздыхателя и страдальца.

Восторги любовной романтики проявлялись на рыцарских турнирах, когда дамы следили за поединками и поощряли своих избранников. Быть влюбленным стало обязательным для рыцаря. При этом влюблялись часто в хозяйку дома, в замужнюю даму. Шла ли речь о любви платонической или нет — вопрос спорный до сих пор. С одной стороны, влюбленные (в литературных разработках) иногда умирали, видя друг друга только на расстоянии. Но, с другой — речь нередко шла о любви к чужой жене. И некоторые знатоки Средневековья считают куртуаз- ность узаконенной неверностью и проявлением бигамии. Кроме того, отношение к знатным дамам и простолюдинкам было разным. Заботливость и обожание относились только к дамам своего, высшего сословия. Для бедного рыцаря жена богатого была недосягаемой, хотя обожание издалека — возможным. Знатная дама часто была окружена вздыхателями, которые на деле, используя это, искали утилитарных выгод, связанных с положением ее мужа.

Понятие «верность» в Средние века далеко не однозначно. Прелюбодеяние официально осуждалось. Супружеская неверность (женщины) наказывалась сожжением на костре. В рыцарской литературе очень большое место занимала тема верности в любви. Но в то же время о святости семьи твердило только духовенство. Любовь между супругами вовсе не исключала любви вне брака и внебрачных связей для мужчин. Более того, в одном из литературных сюжетов средневековый аристократ убеждал обыкновенную дворянку в том, что между супругами любви вообще быть не может. Ибо любовь требует тайны и поцелуев украдкой, ревности, тревог. Официальное осуждение прелюбодеяния сочеталось с тем, что симпатии окружения чаще всего были на стороне любовников, а не обманутых супругов. В литературе того времени даже Бог позволял себя обмануть на ордалиях (божьем суде), когда героине надо было скрыть факт измены.

Идеал рыцарства и рыцарской любви был далек от реальности. Критики рыцарей (крестьяне, духовенство, горожане) обвиняли их в разбое, ограблении церквей, нарушении клятв, разврате, битье жен, невежестве и т.д. Рыцари, в массе своей, действительно не были интеллектуалами и вряд ли обладали внутренней культурой высокого уровня. Но их эмоциональная жизнь была довольно яркой и богатой. Этикетные формы отношений выявили хотя бы внешнюю их облагоро- женность. И хотя идеалы воплощались в реальность минимально, важным стало то, что эти идеалы сыграли значительную роль в европейской культуре. Их воздействие продолжается и сейчас. Были созданы и разработаны культурные формы для проявления отношений между полами. Отсюда пошли: любовная переписка, ухаживания, разнообразные оттенки галантности, выражения нежных чувств и высокой страсти, подарки возлюбленным, амурные игры, любовная музыка и поэзия. Любовь, как идеал (не обязательно реализуемый), возвысилась до божественного чувства, до возможности реализации нравственных и эстетических ценностей.

Конечно, формы, о которых шла речь выше, зачастую были (как и сейчас) внешними, ритуально-церемониальными, что сразу же породило возможность формализации живых отношений. Этикет, в том числе и в любовных отношениях, и в придворных, и в других, — это только одна из возможностей реализации культуры, воплощения духовного содержания, когда таковое есть. Выхолощенные этикетные формы могут быть, и бывают, лицемерным прикрытием внутреннего бескультурья. И тем не менее, само по себе создание форм культурного (галантного) поведения, т.е. возможностей обнаружения культуры отношений, — было очень важным. Тем более, что этикет недаром иногда называют «эстетикетом». Ибо формы культуры, ее видимость (вовсе не только внешняя) связаны с развитием эстетического чувства, эстетического и художественного вкуса, вообще сферы эстетических явлений и в том числе искусства.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >