С. Струмилин: план - "отрезок партийной программы"

Станислав Густавович Струмилин (1877-1974), зампред Госплана, делегат двух давних съездов РСДРП, но (до 1923) не большевик, в период "военного коммунизма" разрабатывал статистические методы безденежного учета усилий работников в трудовых и энергетических единицах ("тредах" и "энедах"). На Струмилина большое впечатление произвел доклад Л. Богданова "Организационная наука и хозяйственная планомерность" на первой Всероссийской инициативной конференции по НОТ (январь 1921 г.). Но в дебатах о "генетике" и "телеологии" Струмилин оказался на другой стороне, чем его сослуживцы по Госплану и последователи Богданова Базаров и Громан. Струмилин считал только "телеологический" подход соответствующим основной задаче плана - "преодолению несоциалистических элементов НЭПа, т.е. преодолению стихии товарно-капиталистического хозяйства". Разрешение задачи означает, что "мы сможем диктовать не только оптовые, но и розничные цены как производителю, так и потребителю".

Поспешив объявить позицию Кондратьева "неонароднической" (в статье "Индустриализация СССР и эпигоны народничества", 1927), Струмилин затем в дискуссии о 5-летнем плане развития народного хозяйства СССР в Комакадемии (1928) выступил также и против Базарова и Громана, "которые хотят диктатуры генетического подхода". В противовес "генетикам" Струмилин отстаивал принципиальные, с его точки зрения, положения:

  • - развернутую систему количественных параметров, сведенных в формально согласованные цифровые задания-предуказания, построенные по методу последовательных вариантных приближений;
  • - размах капитального строительства новых производственных сооружений;
  • - ломку в пользу тяжелой индустрии пропорций, стихийно сложившихся под воздействием рынка.

Опережающие темпы роста тяжелой индустрии Струмилин увязывал с тем, что ее отрасли наиболее доступны телеологии, и увеличение их удельного веса в структуре хозяйства быстрее доводит обобществление производительных сил до уровня, соответствующего приоритетам директивного планирования (включая замещение рыночной конъюнктуры плановым ценообразованием). Струмилин отметал предостережения Кондратьева, что отрыв темпов роста тяжелой индустрии от остального хозяйства чреват угрозой голода, и возражения Базарова, что скороспелое обобществление может сковать и затормозить рост производительных сил. Определяя характер плана-директивы как целевого "отрезка партийной программы", Струмилин низводил экономическую науку к обслуживанию "генеральной линии партии". Базаров назвал такую позицию "идеологией бюрократического оцепенения", показав, что "телеология" выродилась у Струмилина в аналог средневековой теологии, требовавшей от науки роли покорной служанки религиозных догматов.

Но за спиной Струмилина был круто развернувший "генеральную линию партии" в сторону форсированной индустриализации и чрезвычайных мер И. Сталин. Не скрывая своих намерений "подхлестывания" темпов роста тяжелой индустрии и взимания "дани" - сверхналога с крестьянства, Станин заявил, что "паши планы есть не планы-прогнозы, не планы-догадки, а планы-директивы". Перед экономистами - сотрудниками Госплана и хозяйственных органов - встала дилемма: стоять за высокие темпы индустриализации или сидеть за низкие. "Телеолог" Струмилин выбрал первое, теоретиков "генетического направления" ждало второе.

И. Сталин и разгром "генетического" направления

Инициатор "развернутого наступления социализма по всему фронту" И. Сталин в период принятия первого 5-летнего плана развития народного хозяйства СССР (1928) решил, что пора отбросить НЭП "к чорту", и перешел на позиции более радикальные, чем троцкистская "левая" оппозиция. Возроптавшего против этого недавнего ближайшего соратника Бухарина Сталин обвинил в "правом оппортунизме", припомнив лозунг "обогащайтесь" и высмеяв формулу "врастания кулака в социализм". Исключение Бухарина и его сторонников Рыкова и Томского из Политбюро и снятие их с занимаемых высоких постов означало установление режима единовластия Сталина в партии, стране и Коммунистическом Интернационале. По Сталин претендовал еще и на другое - роль живого "классика марксизма-ленинизма". Переломный для судеб страны и социализма 1929 г. был годом 50-летия Сталина, и к этому юбилею было приурочено возвеличение Сталина не только как партийно-государственного вождя, но и как "теоретика марксизма".

До этого в СССР виднейшим из живущих теоретиков марксизма считался Бухарин. Он единственный из членов Политбюро участвовал в теоретических дискуссиях в Комакадемии и имел свою собственную школу последователей в Институте красной профессуры. Но известно было и о том, что Ленин, в том числе в своем предсмертном письме к партийному съезду, критически высказывался о воззрениях Бухарина как не вполне марксистских, с элементами "схоластики" и без понимания "диалектики".

Под "схоластикой" Ленин понимал влияние Богданова, противопоставившего гегелевско-марксо-энгельсовской диалектике "организационную диалектику" своей "Тектологии". Центральная идея Богданова о накоплении и разрешении противоречий в процессах "подвижного равновесия" системы со средой была в работах Бухарина, и еще более в нападках критиков, огрублена до формулы "теория равновесия". Публикация в 1929 г. колких замечаний Ленина на старую книгу Бухарина "Экономика переходного периода", выражающих раздражение по поводу "точки зрения равновесия" и заимствования Бухариным "схоластики" Богданова, опрокинула вместе с обвинением в "правом уклоне" репутацию Бухарина как теоретика ("не диалектик, богдановец").

"Диалектик" Сталин в речи "К вопросам аграрной политики" на Первой Всесоюзной конференция аграрников-марксистов (декабрь 1929) окарикатурил "теорию равновесия" и сделал из нее жупел в борьбе с противниками форсированной индустриализации и сплошной коллективизации. Подголоски Сталина обрушились на "теорию равновесия" как на идейную основу "буржуазных извращений" и "вредительства" в плановых разработках. Группа экономистов Госплана была арестована (1930) по сфабрикованному НКВД процессу "Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)". Под давлением следствия В. Г. Громан, отметив, что он сам и В. А. Базаров, "следуя А. А. Богданову", являются "действительными авторами выдвинутой Н. И. Бухариным теории равнения на узкие места", дал показания о своей "виновности" - "членстве" в контрреволюционной организации, готовившей якобы "политический переворот с целью свержения соввласти". Признательные показания дал также и Н. Д. Кондратьев, арестованный по другому сфабрикованному процессу - ТКП. В. А. Базаров виновным себя не признал, не отрицая теоретических разногласий с курсом, взятым партией большевиков.

Нельзя не отметить, что Сташин в теории едки ли был меньшим "богдановцем", чем разгромленные и репрессированные теоретики, хотя бы потому, что его познания в политэкономии не выходили за рамки богдановских учебников. Однако разгром "теории равновесия" к экономической (так же как и к философской) методологии не имел отношения - он выражал то "первенство политики над экономикой" и, добавим, реальной власти над утопическим проектом, в котором Сталин преуспел больше других, вместе взятых, соратников Ленина. Наступившие времена "сталинских пятилеток" и сталинских репрессий были провозглашены эпохой "победы социализма в одной стране".

Один из ее главных лозунгов - "План великих работ" - дословно совпадал с формулой из старого романа Богданова "Красная звезда". Но совпало и другое: скрытое антиутопическое предостережение хрестоматийной утопии, последний раз изданной в 1929 г. (!):

"Даже там, где социализм удержится и выйдет победителем, его характер будет глубоко и надолго искажен многими годами осадного положения, необходимого террора и военщины, с неизбежным последствием - варварским патриотизмом"

 
Внимание, данный материал имеет низкое качество распознавания
Для получения качественного изображения воспользуйтесь загрузкой
одним файлом в формате Djvu на странице Содержание
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >