Три основоположения «наукоучения»

И. Г. Фихте провозгласил главный принцип своего «наукоучения» и всей своей жизни так: «Действовать! Действовать! - вот для чего мы существуем». Поэтому и построение философии должно начинаться с представления о деятельном, абсолютно свободном, ни от чего и ни от кого не зависящем Я.

Человек нс может просто выучить философию И. Г. Фихте. Он должен проникнуться ею, пережить ее. Поэтому человек должен пережить первое основоложение «наукоучения»: Я есмь; Я есмь Я.

Человек как свободный мыслитель и деятель начинается с того момента, как он осознает себя самостоятельным Я. Это означает, что он говорит себе: «Отныне я сам буду определять свою жизнь. Никто и ничто не сможет подчинить меня и влиять на мои решения». Сказать так - мало. Надо твердо занять независимую позицию и отстаивать ее в борьбе с теми, кто хочет тебя подчинить. Поэтому вместо «Я есть» человек говорит торжественно: «Я есмь; Я семь Я». Это - своеобразная клятва сохранять свою независимость и свободу.

Второе основоположение «наукоучения» гласит: Я противополагает себя ие-Я.

Если «догматики» полагают, что человек должен приспосабливаться к вещам, которые существуют независимо от них, «в себе», «сами-по-себе», то «критики», наоборот, полагают, что Я само создает все вещи в мире. Это звучит непривычно, даже дико. Но понять это надо так. Из разрозненных ощущений люди сами складывают предметы - на свой лад. Возьмем, к примеру, созвездия. Только наивный человек может полагать, что Большая Медведица существует сама по себе, объективно, в самой природе. Нет, «составляющие» ее звезды были сложены в ковшик человеком - в соответствии с его собственными представлениями Точно гак же древние римляне видели Млечный Путь как молоко небесной волчицы, а украинцы - как соль, рассыпанную возчиками-чумаками на дороге. Труднее поверить, что все предметы на земле точно так же складываются человеком. Но это - так. Я полагает не-Я (предмет), составляя себе представление о нем, а потом организуя видимое в соответствии с этим представлением. В нашем примере с Большой Медведицей человек вначале складывает из звезд ковшик в своей фантазии, а затем проецирует его на небо и обнаруживает его там как «вещь-саму-по-себе». Это человечество сложило своей фантазией все созвездия, а потом спроецировало их на небеса и обнаружило их там как «объективно существующие». Точно так же человечество сложило в своем уме все предметы, а затем спроецировало в окружающий мир - и обнаружило их там. Все дело в том, что человек творит предмет бессознательно, а потом, сотворив, обнаруживает в окружающем мире.

А. С. Пушкин сказал про героиню «Евгения Онегина»: «Удивила меня моя Татьяна - она замуж вышла». Понять это можно так. Пока Пушкин творил, он не смотрел со стороны на этот процесс. Он как Я создавал своих героев как не-Я и увидел их самостоятельными, способными выйти замуж или застрелить кого-то на дуэли только тогда, когда уже сотворил их и они зажили собственной жизнью. Известная песня про любовь подтверждает правоту И. Г. Фихте: «Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила». Женщина сама неосознанно сотворила любимого мужчину, а потом вдруг восприняла его так, будто он всегда был таким «сам-по-себе». Так мы творим грозного начальника из наблюдаемых разрозненных впечатлений. Так мы творим грозную Бастилию из стенок, которые вполне можно развалить. Разруха, как говорил профессор Преображенский, существует не на улице, а в головах. Она существует, потому что Я полагает разруху вокруг как не-Я, проецирует эту разруху вовне, а потом обнаруживает как объективную реальность.

То есть для того, чтобы стать свободным, человек должен прежде всего победить раба в себе (А. П. Чехов говорил, что он по капле выдавливал из себя раба). Надо победить внутри себя разруху, Бастилию, надо победить дракона в себе - победить, осознав, что все это - всего лишь не-Я, которые бессознательно сконструированы Я, а затем перенесены во внешний мир. Не существует никакой Бастилии, не существует никакого Самодержавия, Тирании, Диктатуры и т. п. Мы создаем эти представления в себе от страха и внутреннего рабства, а затем переносим на внешний мир и начинаем говорить, что они «объективны», «реальны».

Третье основоположение таково: сознание полагает и объединяет в себе Я и не-Я.

Объяснить эту сложную мысль можно еще на одном примере из жизни А. С. Пушкина. Закончив «Бориса Годунова», он воскликнул: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!» Лишь сотворив великое произведение, Пушкин осознал, что он сотворил. И все люди, делающие что-то, могут в полной мере понять, что они сотворили, лишь по окончании этого дела. А сотворив великое не-Я, они понимают, насколько они велики как Я. Если я сотворил великую вещь (не-Я), то Я велик! Таким образом, Я определяет не-Я, но при этом как бы отражается в не-Я, как в зеркале, и может увидеть себя в содеянном. Я могу понять, кто Я, если посмотрюсь во все свои произведения - как в не-Я. Поэт может понять, кто он, если посмотрится во все свои стихи. Архитектор поймет, кто он, если посмотрится во все свои проекты, в дома, которые по ним построены. И так далее.

Но, возвращаясь к нашему примеру, мы можем заметить: один Пушкин, который оценивает, смотрит на другого Пушкина, который оценивается, как бы со стороны. И этот оценивающий Пушкин видит одновременно и Пушкина творящего (Я), и «Бориса Годунова» как сотворенное (не-Я).

Кто же этот второй, оценивающий, Пушкин?

Он оценивает конечного, конкретного поэта Пушкина, который сотворил великое произведение, как бы с точки зрения всего

ИЗ человечества. Это - общечеловеческое в нас. Это - Абсолютное Я, бесконечное Я, которое присутствует в каждом из нас. Я - школьник, который пишет сочинение. Но, написав его, Я могу посмотреть и на себя, и на сочинение как бы со стороны, с точки зрения человечества. Но при этом я останусь сам собой. Значит, структура моего сознания такова: в нем есть Я, которое творит, есть не-Я как предметы, сотворенные им, и есть присутствие чего-то высшего, Абсолютного, какое-то бесконечное Я, которое наблюдает за мной творящим и за моими результатами.

Мы можем и должны судить себя не по личным меркам, а по меркам всего человечества, по абсолютным меркам. В последние годы И. Г. Фихте все больше внимания уделял этому Высшему, Бесконечному, Абсолютному Разуму, который являет себя в человеке. Философ полагал, что конечный разум отдельного человека -лишь проявление разума бесконечного, мирового разума. Этот общемировой разум владеет всеми мыслящими людьми. Каждый из мыслителей - лишь его проявление. Ничего индивидуального в творчестве нет и быть не должно. С восторгом встать на службу Всемирному, Общечеловеческому разуму - вот высшее назначение ученого и человека. В будущем, считал Фихте, государство отомрет, а люди будут жить и руководствоваться в своих отношениях только разумом. Государство - лишь временное учреждение, нужное лишь до тех пор, пока все люди не станут разумными. Эту позицию можно назвать анархизмом интеллектуала.

Особое место в творчестве И. Г. Фихте занимает работа «Речи к немецкой нации» (1808 г.). Несмотря на крайнюю сложность своего учения и на сложный стиль изложения, Фихте полагал, что его идеи надо довести до каждого немца и воплотить их на практике. Когда Наполеон победил прусскую армию при Иене и вступил в Берлин, Фихте выступал в городе с речами, рискуя быть расстрелянным. Он стремился поднять соотечественников на борьбу с французами, прямо используя идеи своей философии. Он заявлял, что немцы еще не стали единым народом, но они смогут сделать сами себя, потому что их предрасполагает к этому сам язык и немецкий склад ума. Немцы еще не проявили своей активности

114

на мировой арене. Но предпосылки для того, чтобы стать великой нацией, у них есть. Немецкий народ воспитывается своим языком, а в немецком языке заключен призыв к активности и ответственности, призыв стать Я. Немец привык употреблять так называемый пассивный залог: он никогда не говорит «меня побили», он говорит-«я позволил себя побить». Это, по мнению Фихте, свидетельствует о том, что сам язык заставляет немцев чувствовать себя ответственными за любую ситуацию, за все происходящее в мире. Эту потенцию они и должны реализовать на мировой арене. Такого рода идеи, в конкретной исторической ситуации призванные поднять немецкий народ на восстание против Наполеона, были интерпретированы национал-социалистами как обоснование права немцев на мировое господство. Немцы считают сегодня Фихте страстным патриотом. Он просил отправить его в ополчение, которое должно было сражаться с французскими оккупантами, чтобы своей философией воодушевлять на борьбу. Умер Фихте в 1814 г., заразившись тифом от жены, которая ухаживала за ранеными бойцами в госпитале, в возрасте 52 лет. Лозунг всей его жизни формулировался так: «Действовать, действовать и действовать». Он чувствовал себя сгустком энергии, посланным в мир Божественным Разумом.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >