Полная версия

Главная arrow История arrow История Востока

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

11.2. Колониальная администрация и ее роль в процессе деколонизации

Как известно, результатом деколонизации стало появление на политической карте мира примерно 150, если не больше новых самостоятельных государств, которые обрели независимость. Внешним знаком и символом суверенитета этих стран стало их членство в ООН. Заслуживает внимания то упоминавшееся уже обстоятельство, что государства деколонизованного Востока обычно обретали суверенитет в пределах веками складывавшихся границ, хотя в ряде случаев (Индия, некоторые арабские страны, Индонезия, Средняя Азия) эти границы перекраивались или создавались заново в зависимости от национальных, религиозных и иных причин. Большую роль при этом играли и границы колоний - в Африке именно они определяли очертания вновь возникавших государств. В странах зависимых, тем более слабо зависимых и независимых государства вообще не возникали заново, однако и они, как правило, изменяли свой характер, в частности форму правления. В XX в. среди таких форм на Востоке стали преобладать республиканские, до того там вовсе неизвестные.

Что касается тех политических лидеров, которые оказывались во главе новых государств, особенно республик, то в их числе практически абсолютно преобладали те, кто был воспитан в русле европейской политической культуры и чаще всего получил образование в какой-либо из стран Европы либо в учебном заведении европейского типа. И это тоже был закономерный результат вполне определенной и целенаправленной политики. Если вести речь о колониях, проводниками такой политики были колониальные державы в лице, о чем уже упоминалось, администрации в этих колониях. Англичане, французы, голландцы, португальцы, испанцы, бельгийцы не только не препятствовали, но всячески содействовали процессу формирования в своих колониях влиятельного слоя европейски образованных и соответствующим образом подготовленных людей, преимущественно выходцев из местных правящих кругов, высших слоев. Именно из их числа колониальная администрация подбирала надежных помощников, проводников ее политики. Что касается стран зависимых, то там тоже складывалась влиятельная элита ориентировавшихся на европейские ценности людей, в основном из высокопоставленных слоев общества. Там тоже создавались учебные заведения европейского типа, готовившие кадры будущих управителей, технической и иной интеллигенции.

Эта большая подготовительная работа, которая велась на протяжении многих десятилетий, а кое-где век и даже более, не могла не дать результатов. К моменту деколонизации проблема кадров, способных возглавить новые самостоятельные государства и повести их по новому западному пути, в основном уже не стояла. Возникал лишь вопрос о выработке политики, об организации управления, характере власти, формах социополитического устройства, наконец, о выборе пути развития. Все эти вопросы были новыми для традиционного Востока, прежде не имевшего никаких представлений о подобных проблемах. Выход их на передний план - это и есть в определенном смысле наследие, но в то же время и заслуга колониализма, ибо новое, что проявило себя под его воздействием, как раз и способствовало преодолению консервативной традиции.

Важным моментом, характерным едва ли не для всех государств Востока после деколонизации и обретения политической независимости, стало ограничение характерного для традиционной структуры всесилия власти, типичной для недавнего прошлого абсолютной безнаказанности, произвола на местах. Конечно, многое осталось от прошлого, а со временем кое-где и окрепло, освоило новые формы существования, адаптировалось к переменам. Речь идет о коррупции и непотизме, семейно-клановых и патронажно-клиентных связях, опоре на земляков-соплеменников в ущерб всем остальным, да и о многом другом, аналогичном этому. Тем не менее степень всесилия власти и произвола на местах была все же, как правило, уже иной, не той, что прежде, даже в тех нередких случаях, когда молодые республики с их демократическими институтами и процедурами замещались военными диктатурами.

Существенным элементом политической культуры, чаще всего сознательно насаждавшимся колонизаторами либо естественно воспринимавшимся от Европы странами, зависевшими от колониализма, стала необычная прежде практика многопартийной борьбы, политического плюрализма. На традиционном Востоке нечто в этом роде тоже существовало, но там это проявляло себя в форме скрытных закулисных либо дворцовых интриг и переворотов и разве что изредка принимало облик сколько-нибудь организованной оппозиции, как то было во времена династии Мин в Китае или в Корее. В эпоху колониализма, особенно в последний ее период, все изменилось. Государства Востока познакомились с идеей многопартийности и открытой политической борьбы, включая свободные парламентские выборы и прессу, да и многие прочие демократические свободы, и по меньшей мере с XX в., а кое-где и раньше научились активно всем этим пользоваться.

Конечно, это не значит, что все указанные институты, права, свободы и принципы европейской политической культуры заработали на Востоке в полную силу. Ведь традиция здесь была еще достаточно сильна, включая и сильную центральную власть. Можно говорить разве что о приходе на смену обществу восточного и тем более первобытно-восточного типа заметно отличавшегося от него общества смешанного типа с весьма существенными элементами общества западного типа. Но и такая перемена была очень значима. Она вела к замене традиционной структуры власти-собственности другой, буржуазно-демократической структурой, основанной на правах и свободах и способствовавшей расцвету рыночно-частнособственнической активно-предпринимательской экономики. Даже в тех нередких случаях, когда в той либо иной из современных стран Востока демократический режим на некоторое время вытеснялся привычным строем однопартийной власти или вовсе беспартийной военной диктатуры, ситуация оказывалась совсем не безнадежной. Трансформированные восточные общества, уже знакомые с идеей многопартийности и плюрализма в принципе, явно дорожили сю, видя именно в этом надежный противовес всесилию диктата сверху. Наиболее тонко ощущала эту разницу молодежь, легче всего адаптирующаяся к изменившимся условиям жизни (имеется в виду изменение в сторону свободы) и активнее всего выражающая свой протест, как то проявило себя в сравнительно недавнее время, в момент развала СССР и дискредитации идеи марксистского социализма рубеже 1980-1990-х гг. и в Африке, и в Азии.

Сыграла свою роль на современном Востоке и заимствованная из Европы не без помощи колонизаторов практика независимого от других ветвей власти судопроизводства. Пусть она заимствовалась разными способами (в Индии ее внедрили англичане, в Турцию она пришла в ходе радикальных реформ Ататюрка, на Тайване сыграли роль идеи Сунь Ят-сена о пяти разных юанях и т.п.), важен сам принцип. Европейский тип судопроизводства проник во многие страны Востока, и это сыграло там немалую роль, хотя во многих случаях, особенно в исламских странах, параллельно все же продолжал существовать, а где и фактически господствует шариат.

Вместе с независимостью суда проникла и в большинстве случаев заняла весомые позиции европейская по происхождению идея разделения властей, столь необходимая в практике республиканского правления, парламентской демократии. Не чужды многим странам современного Востока и заимствованные из Европы принципиальные основы гражданского общества, феномен правового государства - то, чего прежде нигде и никогда на Востоке не было, да и быть не могло. Все это, независимо от механизма приобретения (в колониях насаждалось, в зависимых странах воспринималось в ходе реформ, в независимых типа Японии становилось фактом в результате деятельности оккупационных властей после проигранной войны), можно считать на Востоке наследием колониализма. Или, иначе говоря, результатом целенаправленной активной политики администрации колониальных держав либо держав-победительниц.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>