КАТЕГОРИИ МОРАЛИ И ЭТИКИ

В языке существует целый ряд понятий, которые твердо ассоциируются с моральной стороной (сферой) человеческого существования. Они выступают как своего рода маркеры, но которым мы опознаем этическое рассуждение и моральную оценку. Некоторые из них указывают на частные стороны нравственного самоопределения человека. Другие фиксируют фундаментальные для него ценностно-нормативные или духовно-психологические явления. Именно их с полным основанием можно назвать категориями. Так как они присутствуют в живом, нетеоретическом языке, активно употребляются моральными субъектами в ходе межличностной коммуникации, а также во внутренней речи, то их следует рассматривать как категории самой морали. Одновременно они выступают в качестве базовых понятий этической теории. Это не случайно, поскольку этическая теория не может занимать внешнюю по отношению к моральному опыту позицию. Ее задача не только анализировать этот опыт, но и корректировать его (еще Аристотель заметил, что этика нужна не для того, чтобы "знать, что такое добродетель, а чтобы стать добродетельными, иначе от этой [науки] не было бы никакого проку").

В данной главе будут охарактеризованы десять нравственных категорий: добро, зло, милосердная любовь (с примыкающими к ней заботой и благотворительностью), прощение, справедливость, долг, ответственность, добродетель (и, соответственно, порок), совесть, стыд. Они имеют разнос назначение в языке морали, т.е. фиксируют разные составляющие моральной нормативности, разные аспекты нравственного самосовершенствования. Категории добра (и его противоположности - зла), милосердной любви, прощения и справедливости ориентированы преимущественно на выражение ценностно-нормативного содержания морали. Их употребление в этике и живом моральном опыте предполагает указание на более или менее конкретные, дополняющие друг друга требования, обращенные к человеку. Категории долга, ответственности и добродетели, каждая по-своему, отражают способы индивидуальной (в некоторых случаях коллективной) и ситуативной конкретизации нравственных требований: долг - применительно к вмененному к совершению поступку, ответственность - к обязывающему отношению с другим, добродетель - к совершенству личности (характера). Наконец совесть и стыд указывают на духовно-психологические механизмы нравственного обязывания, на тс способы, которыми в моральной сфере осуществляется регулирование поведения и преобразование личности.

Приведенная характеристика функционала моральных категорий является в значительной мере условной. Во-первых, в целях достижения аналитической строгости она выносит за скобки их взаимную переплетенность и смысловое единство. Моральные категории характеризуют целостный процесс нравственного совершенствования и в силу этого в некоторых языковых контекстах могут выступать как синонимы (например, добро и выполнение долга или достижение добродетели, зов совести и требование долга и т.д.) Однако иные языковые контексты демонстрируют специфичность каждой из них. Во-вторых, эта характеристика не учитывает тот факт, что различные этические теории и нравственные доктрины имеют тенденцию концентрировать свое внимание на какой-то одной из категорий и превращать ее в смысловой центр морального сознания. В этом случае описанное выше распределение ролей между категориями оказывается нарушенным. На основе центральной категории, приобретающей монопольный статус, осуществляется критика тех теорий и доктрин, которые сосредоточены на чем-то другом. Этика любви критикует этику справедливости, этика ответственности и этика добродетели - этику долга, этика ответственности - этику любви. В следующем далее анализе категорий предпринята попытка принять во внимание такие процессы и определить их значение для этической мысли.

За пределами выстроенного в учебнике категориального ряда остались несколько понятий, которые часто входят в соответствующие разделы пособий по этике. Таковы прежде всего понятия идеала, свободы и счастья. Что касается понятия "идеал", то причина его отсутствия в том, что оно является скорее категорией этики, чем морали. Если подразумевать под идеалом постоянно ускользающий горизонт нравственного совершенства, то перед нами специальный теоретический концепт, которому нет прямого аналога в живом языке; если всего лишь образец для подражания - то этот термин теряет статус категории.

Свобода представляет собой многоаспектное понятие, находящееся на границах морали и играющее важную роль в рамках нескольких значимых для морали проблем. Однако это не моральная ценность в том смысле, в каком являются моральными ценностями милосердная любовь или справедливость. К примеру, свобода является одним из благ, наполняющих смыслом человеческую жизнь. Отсутствие выбора, опирающегося на наличие реальных альтернатив, делает жизнь бедной, пустой и никчемной. Моральные принципы и нормы регулируют наше стремление к благу свободы: они требуют от человека ограничения собственного произвола для того, чтобы другой обрел сферу для беспрепятственного практического самоопределения, и позволяют каждому защищать собственное пространство свободы. Однако эти взаимные ограничения обеспечиваются не столько за счет правильного понимания самого концепта "свобода", сколько в порядке воплощения другого нормативного понятия - "справедливость", выступающего как полноценная моральная категория. Вместе с тем свобода может выступать как отправная точка для объяснения морали как таковой (мораль часто понимается в качестве выражения подлинной свободы). Однако это лишь отдельная теоретическая позиция, осуществляющая апологию морали и имеющая многочисленных конкурентов.

Схожая ситуация складывается с понятием счастья. Или мораль в виде принципов, связанных с категориями милосердной любви и справедливости, регулирует наше собственное стремление к счастью и требует определенного отношения к счастью других, или счастье выступает как своего рода высший объяснительный принцип для морального долга (как в новоевропейской этике разумного эгоизма) и нравственной добродетели (как в целом ряде концепций античной моральной философии).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >