Регионализация как важнейшая составляющая глобализации

Можно сказать, что процессы глобализации происходят на фоне регионализации — появления новых и укрепления уже существующих региональных объединений. Прослеживается все более четко выраженная динамика к превращению регионализма в общемировую тенденцию, в контексте которой регионы начинают играть все более растущую роль в жизни различных стран и народов, а также в общемировых процессах в целом.

После Второй мировой войны по всему земному шару была создана широкая сеть региональных организаций, нацеленных прежде всего на экономическую и в меньшей мере на политическую интеграцию. В их числе можно назвать Европейское экономическое сообщество и около 30 других интеграционных групп и зон свободной торговли, региональных банков и т.д., а также преимущественно политические группировки, такие как Организация американских государств (ОАГ), Организация африканского единства (ОАЕ). Из них самой успешной организацией стало Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), преобразовавшееся в конечном счете в Европейский союз.

Особо выделяются попытки создания региональных объединений в развивающемся мире. Особенность таких объединений, возникших в 50—70-х гг. XX в., состояла в том, что они носили протекционистскую направленность и предусматривали создание обособленных от внешнего воздействия обширных экономических пространств. Естественно, они существенно отличались от западноевропейской модели региональной интеграции, практиковавшейся в развитом мире.

Так, западноевропейская модель базировалась на высокоразвитых производительных силах, росте хозяйственной взаимозависимости стран региона и углублении международного разделения труда. Ее суть состояла в либерализации экономических отношений и торговли. Расширение и углубление конкуренции па внутреннем рынке региона становились дальнейшим стимулом для разработки и внедрения новых технологий, повышения эффективности производства и ускорения экономического роста всех стран-участниц.

Что касается интеграционных моделей развивающихся стран, то здесь отсутствовал такой основополагающий фактор, как взаимозависимость и взаимодополняемость национальных экономик. Главная их цель состояла в преодолении низкого уровня развития производительных сил и противостоянии проникновению иностранных товаров. Здесь интеграция являлась не итогом интернационализации, а средством ее стимулирования. Эти принципы, по сути дела, вели к отчуждению стран третьего мира от процесса экономического развития на путях интернационализации и глобализации.

Начиная с 80-х гг. прошлого века регионализм вступил в иную стадию своего развития, получив название нового регионализма. Постепенно, особенно и 90-х гг. XX в., возникло множество региональных ассоциаций, таких как Ассоциация наций Юго-Восточной Азии (АСЕАН) (1992), Объединенный рынок стран Южного конуса (МЕРКОСУР) (1992), Европейский союз (1993), Североамериканская ассоциация свободной торговли (НАФТА) (1994), Содружество независимых государств (СНГ) (1991). Принципы формирования этих организаций или ассоциаций существенно отличались от принципов формирования тех организаций, которые были созданы и функционировали в первые послевоенные десятилетия. Здесь определяющую роль сыграли прежде всего сугубо экономические факторы, а принимаемые политические решения стали производными от экономических проблем. Их главная цель, в отличие от большинства прежних объединений, ориентированных на установление протекционистских барьеров на пути наводнения национальных и региональных рынков зарубежными товарами и услугами, состояла в создании своего рода зон свободной торговли или либеральных внешнеторговых режимов.

Что же представляет собой феномен регионализма, или регионализации, в контексте глобализации? С точки зрения проблемы глобализации феномен регионализации нельзя оценивать однозначно. Верно, что традиционно региональные режимы и организации зачастую играли позитивную роль в деле расширения сотрудничества между различными народами, культурами, государствами. Однако начиная с 80-х гг. XX в. усиление тенденций к регионализации вызвало у многих исследователей и аналитиков озабоченность относительно возможности ее отрицательных последствий для сотрудничества на всемирном уровне.

Действительно, существует реальная возможность того, что региональные блоки могут превратиться в своего рода крепости, защищенные таможенными, протекционистскими барьерами. Их функционирование в рамках глобальной системы может стимулировать и так очевидные процессы фрагментации формирующегося нового миропорядка. Существует, например, потенциальная возможность дезинтеграции глобальной торговой системы в торговые блоки, превращения региональных интеграционных групп или особых зон сотрудничества в новые формы соперничества и конфликтов. Усилия региональных организаций, направленные на разрешение конфликтов, чаще терпят неудачу хотя бы потому, что члены этих организаций связаны двусторонними отношениями с противоборствующими сторонами или же они располагают ограниченными ресурсами для вмешательства в сколько-нибудь широкомасштабные конфликты.

С исчезновением биполярность те или иные региональные державы могут усилить свои международные позиции, создавая региональные структуры, в рамках которых они будут пользоваться большим влиянием и станут способны подчинить малые страны данного региона. Но в то же время регионализм может предоставить малым и слабым государствам шанс улучшить свои позиции в торге на глобальной политической арене.

Возможно и иное предназначение региональных образований, поскольку регионализация не всегда и не обязательно равнозначна какому-то дроблению и фрагментации. Напротив, как писал журнал "Orbis", концепция глобализации означает такой новый мировой порядок, который базируется не на государствах, а на регионах1. Региональное сотрудничество может дополнить глобальное сотрудничество и стимулировать его.

В этом плане регионализм мог бы служить в качестве своеобразного моста между различными странами и глобальными процессами, облегчая дальнейшую интернационализацию и большую либерализацию в рамках региональных структур. По сравнению с глобальным уровнем региональные структуры более транспарентны и более знакомы с соседними с ними странами, народами и культурами. Более того региональные структуры могут стимулировать различные формы сотрудничества между странами в разных регионах в таких областях, как борьба с бедностью, контроль над процессами миграции, развитие экономической и телекоммуникационной инфраструктур, защита окружающей среды, демилитаризация и т.д.

Потоки капиталов и технологическое сотрудничество более быстрыми темпами растут в рамках отдельных регионов, например, в Европе и Восточной Азии, нежели между разными регионами. В дополнение к этому некоторые денежные системы играют более важную роль в рамках конкретных регионов. Если в Европе это евро, то на Дальнем Востоке действует валютный блок, основанный на японской иене.

Одной из особенностей происходящих в мире трансформационных процессов является возникновение, с одной стороны, макрорегионов, таких как Европейский союз, НАФТА, АСЕАН, СНГ с цен гром в лице Российской Федерации. МЕРКОСУР и др. С другой стороны, имеет место появление субнациональных регионов, или микрорегионов, пересекающих национальные границы.

Микрорегионы — это, как правило, богатые регионы тех или иных стран, которые не желают быть дотационными регионами для отсталых регионов своих же стран. В Италии, например, это Ломбардия, в Испании — Каталония, в Германии — Баден-Вюртемберг, в Канаде — Онтарио. Показательно, что канадский Квебек является самым решительным сторонником свободной торговли в Северной Америке.

Прогресс в регионализации и глобализации, а также фрагментации существующих структур тесно связан со специфическими политическими и экономическими интересами стран и могущественных групп, таких как транснациональные корпорации. В этом отношении такие регионы, как Европейский союз, играют демонстративную и самовоспроизводящую роль, всячески стимулируя интеграцию как часть своего институционального утверждения.

Жизнеспособность Европейского союза обеспечивается во многом благодаря сохранению определенного баланса между коллективными и национальными интересами. Расширение союза, увеличение числа его членов или мощи при определенных условиях может нарушить такой баланс, создавая угрозу интересам тех или иных стран-членов и развивая внутриполитическую оппозицию в наднациональной политике.

Еще более туманны перспективы других организаций, таких, например, как ОАЕ и ОАГ. Им, по сути дела, до сих пор не удалось создать какие бы то ни было структуры безопасности. Во многих субрегионах развивающегося мира дело интеграционных группировок не продвинулось дальше ни к чему не обязывающих деклараций. При оценке этих реальностей следует учесть, что, когда число членов той или иной организации растет, другие члены этой организации зачастую начинают чувствовать себя не совсем комфортно в результате возросшего разброса идеологических и культурных интересов.

В целом, с определенными оговорками, можно сказать, что в глобальной системе изменения приобретают многие формы: регулярные и нерегулярные, определенные и неопределенные, предсказуемые и непредсказуемые, эволюционные и неравномерные, линейные и нелинейные, циклические и нециклические. Это вполне объяснимо, если учесть, что переход от одного мирового порядка к другому никогда не бывает гладким, однолинейным. Глобальная система включает процессы как прогресса, движения вперед, так и регресса, неопределенности и неустойчивости, оказывающие влияние почти на все стороны общественной жизни, на государства, группы государств, объединения, союзы, корпорации, международные организации и т.д.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >