Полная версия

Главная arrow Философия arrow ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Русская философия XIX — начала XX в Проблема периодизации. Основные направления Начало дискуссии

По мнению историков, оригинальное развитие русской философии начинается после победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812 г. и похода русской армии в Европу в 1813—1814 гг. Эти события, а также восстание декабристов в 1825 г. пробудили историческое самосознание российской интеллигенции и дали толчок к дискуссиям об исторической роли (миссии) России. Эта проблема на долгие годы определила главное направление развития российской философии. Она решалась не в тиши кабинетов, а в реальной полемике с властью. Ее исследовали не философы-профессионалы, а литераторы, революционеры, духовные лица и ученые. Часто наградой за отстаиваемые мысли служили ссылка, тюрьма, каторга или изгнание за пределы родины. Заканчивается русская философия 20-ми гг. XX столетия.

Существует множество оснований, по которым можно классифицировать русскую философию XIX в. В зависимости от решения проблемы исторического самоопределения России выделяются два противоположных направления — западники (В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Т. Н. Грановский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, Н. В. Станкевич, П. Я. Чаадаев, Н. Г. Чернышевский) и славянофилы (К. С. Аксаков, Н. Я. Данилевский, И. В. Киреевский, К. Н. Леонтьев, Ю. Ф. Самарин, В. С. Соловьев, И. Н. Страхов, А. С. Хомяков).

Западники считали, что будущее России — в ее европеизации, приобщении к мировой истории человечества. Вся история России — пример того, как не следует жить. Славянофилы, наоборот, полагали, что у России свой особенный путь развития — построение русского христианского социализма, основанного на возрождении ценностей православия и общинного образа жизни. Католицизм, по мнению А. С. Хомякова, лишен церковной свободы, поскольку принимает догмат о непогрешимости Папы Римского. Протестантизм, наоборот, абсолютизирует человеческую свободу и индивидуальность, что разрушает церковность. Только православие, считает он, гармонически сочетает свободу с необходимостью, индивидуальную религиозность с церковной организацией. Позже В. С. Соловьев предложил объединить вместе католическую и православную ветви христианства и на этой основе создать единую монархию. Она должна, по его мнению, воплотить идеалы «богочеловеческого союза», «свободной теократии», истинно «христианского мира». Россия, считали славянофилы, призвана указать всем остальным странам, как надо жить.

Западники разделены на две ветви — либеральную (Т. Н. Грановский, Н. В. Станкевич) и революционно-демократическую (А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский). Русских анархистов (М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин) и марксистов (Г. В. Плеханов, В. И. Ленин) можно считать главным результатом развития революционно-демократической ветви западничества.

Славянофилы также не представляют однородного направления. Они делятся на разные течения в зависимости от формы возрождения православных ценностей: религиозного экзистенциализма (Н. А. Бердяев, Л. И. Шестов), интуитивизма (Н. О. Лосский), софиологии (В. С. Соловьев). Интересным продуктом развития славянофильства стал русский космизм (Н. Ф. Федоров, К. Э. Циолковский, В. И. Вернадский, А. Л. Чижевский), который кроме ученых поддерживался и видными славянофилами.

Начало дискуссиям о месте России в общемировой и европейской истории положила публикация в журнале «Телескоп» в 1836 г. первого (и последнего) из восьми «Философических писем» Петра Яковлевича Чаадаева (1794—1856), после чего философ официально был объявлен сумасшедшим и посажен под домашний арест, а журнал закрыт.

В указанном письме Чаадаев констатировал актуальную и по настоящее время проблему: Россия — и не Запад и не Восток: «Одна из самых печальных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, в некоторых отношениях более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось» (Л. Я. Чаадаев, «Философические письма»).

Причина отсталости России, считает Чаадаев, в выборе православной версии христианства. Этот неудачный выбор предопределил оторванность России от Европы, ее культурную и социальную замкнутость. Решение всех российских проблем лежит в возвращении к истинному христианству — католичеству. «Повторю еще раз: разумеется, в странах Европы не все исполнено ума, добродетели, религии, совсем нет. Но все там таинственно подчинено силе [римской церкви], безраздельно царившей на протяжении столетий; все является результатом того продолжительного сцепления актов и идей, которым создано теперешнее состояние общества...» (Я. Я. Чаадаев, «Философические письма») Славянофилы: у России особая историческая миссия — быть хранительницей христианских ценностей

Ответ на философическое письмо Чаадаева не замедлил себя ждать. Алексей Степанович Хомяков (1804—1860) указал Чаадаеву в эссе «Несколько слов о “Философическом письме”» на то, что выбор именно православия предопределил России историческое предназначение — быть хранительницей христианских истин.

«Сочинитель [Чаадаев] говорит: “Что делали мы в то время, когда в жестокой борьбе варварства северных народов с высокой мыслию религии возникало величественное здание нового образования?” Мы принимали от умирающей Греции святое наследие, символ искупления, и учились слову; мы отстаивали его от нашествия Корана и не отдали во власть папы; сохраняли непорочную голубицу, перелетавшую из Византии на берега Днепра и припавшую на грудь Владимира» (А. С. Хомяков, «Несколько слов о “Философическом письме”»).

Значительным событием в развитии славянофильских идей стала книга Николая Яковлевича Данилевского (1822—1885) «Россия и Европа». В ней Данилевский доказывает, что общечеловеческая цивилизация возможна только как единство различных самобытных культурно-исторических типов, каждый из которых по-своему реализует идею человеческого духа. В противоположность В. С. Соловьеву Данилевский считает, что единое мировое государство, управляемое одним правительством, губительно для человечества.

Подражание Европе есть болезнь, которая может окончательно лишить Россию внутренней силы и сделать ее существование бесполезным. Историческое предназначение России в том, чтобы стать столицей обширного славянского мира. «Православие, славянство и крестьянский надел» — нравственный, политический и экономический идеал славянского культурного типа. «Итак, с какой бы стороны мы ни подступали к делу, всеславянская федерация, с Россией во главе, со столицею в Царьграде — вот единственно разумное, осмысленное решение великой исторической задачи, получившей в последнее время название восточного вопроса.... Всеславянский союз имел бы своим результатом... равный и справедливый раздел власти и влияния между... Европой, Славянством и Америкой» (Я. Я. Данилевский, «Россия и Европа»).

Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) пытался осуществить синтез православия с достижениями науки и философии второй половины XIX в. С этой целью он пытался объединить в одно целое взгляды ранних славянофилов, а также учения Шеллинга, Шопенгауэра и Гартмана (Эдуард Гартман — немецкий иррационалист, 1842—1906) и на их основе создать систему «цельного знания». Традиционное православие, считал он, бесплодно, ибо построено на догматическом отрицании достижений новоевропейской философии и науки. Аналогично и новоевропейская философия и наука утратили единство с религией. Необходима новая форма целостного знания — «философия всеединства». В создании такой философии состоит историческая миссия России. «Осуществление этого универсального синтеза науки, философии и религии должно быть высшей целью и последним результатом умственного развития. Достижение этой цели будет восстановлением совершенного внутреннего единства умственного мира» (В. С. Соловьев, «Кризис западной философии»).

Нравственность человека не зависит от материальных (экономических, юридических) условий его жизни. Люди по природе враждебны друг другу. Мирную и благочестивую жизнь может обеспечить только объединение всех христиан под руководством вселенской церкви и философии всеединства.

Центральное понятие философии всеединства — Бог. Бог есть абсолютно-сущее, причина всякого множественного бытия, которое он объединяет, но с которым он, будучи абсолютным, никогда не совпадает. Божественной идеей, творчески объединяющей бытие, выступает мировая душа. Соловьев присваивает ей имя собственное — София. В человеке душа мира «овещняется», достигает по мере развития человечества стадии полноты и действительности бытия, называемой Богочеловечеством. На этой стадии человек осознает единство самого себя с Богом и космосом; истины, красоты и добра; науки, философии и религии; общества, государства и церкви.

Николай Александрович Бердяев (1874—1948) — религиозный экзистенциалист. Доказывает в «Философии свободы», что без веры в Бога человек не способен обрести подлинную свободу. По его мнению, свобода человека предшествует его бытию. Причина свободы человека — в первичности «ничто», которое по своей природе иррационально, предшествует и Богу, и сотворенному им миру. Бог не отвечает за свободу человека и происходящие от нее страдания и зло. Человек нуждается в Боге как окончательном смысле своего бытия, Бог нуждается в человеке как условии реализации своей миссии в мире. Поэтому только осознанная любовь к Богу делает человека по-настоящему свободным, а христианство — религией свободы.

Лев Исаакович Шестов (Шварцман) (1866—1938) — религиозный экзистенциалист. Объяснял происхождение зла на земле подавленностью человека разумом. В книге «Афины и Иерусалим» доказывал, что необходимо вернуться от греческого мира прославления разума к «забытому Богу». Разум не объясняет трагедии бытия человека, «тайны вечного» — смерти, не решает проблем, стоящих перед человеком. Человек выше всякой науки. Только вера в Бога, абсолютно исключающая расчет и корысть, может сделать человека свободным. «Вера начинается тогда, когда по всем очевидностям всякие возможности кончены, когда и опыт и разумение наше без колебаний свидетельствуют, что для человека нет и быть не может никаких надежд» (Л. И. Шестов, «Николай Бердяев (Гнозис и экзистенциальная философия)»).

Вера дает человеку свободу. Поэтому свобода приобретается вопреки разуму и знанию; она — преодоление необходимости законов природы и норм общечеловеческой морали. «От законности и правильности; т.е. от высших общественных и моральных идеалов нужно безусловно отказываться: все идеалы — добыча морали и лжи» (Л. И. Шестов, «На весах Иова»). «Задача человека не в том, чтобы принять и осуществить в жизни истины разума, а в том, чтобы силой веры рассеять эти истины: иначе говоря — отречься от дерева познания и вернуться к дереву жизни» (Л. И. Шестов, «Киркегард и экзистенциальная философия»).

Николай Онуфриевич Лосский (1870—1965), следуя во многом монадологии Лейбница, рассматривал мир как иерархию идеально реальных субстанциальных деятелей. Главный принцип иерархии — «все имманентно всему», что повторяет известный тезис Анаксагора «все во всем».

«Такое конкретно-идеальное бытие, поскольку оно есть деятельный источник временных процессов, обладает силою, а поскольку проявления его суть его принадлежности, оно может быть названо также старым термином субстанция или для большей ясности словом субстанциальный деятель» (Н. О. Лосский, «Мир как органическое целое»).

Бог есть высший вневременной и внепространственный деятель, независимый в своем существовании от сотворенного им мира. Если субстанциальные деятели руководствуются эгоистическими мотивами и стремятся к наслаждениям, их действия нарушают правильное соотношение ценностей и в конечном итоге обрекают их на душевные и телесные страдания. В этом заключается источник мирского зла; он состоит в односторонней любви себя и забвении Бога.

Основоположник русского космизма — Николай Федорович Федоров (1829—1903), научные представители — Владимир Иванович Вернадский (1863—1945), Константин Эдуардович Циолковский (1857—1935) и Александр Леонидович Чижевский (1897—1964). Основная идея русского космизма состоит в том, что человечество, человеческий разум — не случайный продукт эволюции Вселенной, что между человеком и космосом существует фундаментальная связь, что человеческий фактор со временем превратится в космический. Федоров в «Философии общего дела» доказывал, что природа неразумна, разрушительна, и что только человек способен внести в нее «волю и разум». Он выдвинул идею «регуляции природы», превращения солнечной системы в «хозяйственную силу». Он же предложил оригинальный способ борьбы со смертью: чтобы победить смерть в космическом масштабе, человечество должно научиться обращать энергию рождения в энергию воскрешения. Циолковский, развивая тему бессмертия человечества, указал на три условия решения этой задачи: научно-технический прогресс, расширенное воспроизводство разумных существ и их объединение в одну общую цивилизацию. Императив космической цивилизации: запрещается все, что ведет к страданию и злу. Вернадский доказывал в своих естественнонаучных работах, что человек — антропогенный фактор и ответствен за сохранение жизни на Земле. Ему же принадлежит предсказание о превращении биосферы в ноосферу (сферу разума), в которой разум и направляемый им труд превращаются в полноценный эволюционный фактор. Чижевский предположил, следуя ионийским философам, что все существующее во Вселенной должно иметь один субстрат — электрон и один общий принцип кругообращения. Отсюда следует, что жизнь — явление космическое и не случайное, что все в природе влияет на все (солнечная активность, в частности, влияет на возникновение и развитие эпидемий на Земле).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>