Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА ЖУРНАЛИСТА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СМИ: ОСНОВНЫЕ СУБЪЕКТЫ И ПРАКТИКИ

В результате освоения данной главы студент должен:

знать

  • характеристики основных субъектов институционального регулирования СМИ;
  • цели, которые стремятся достичь субъекты медиарегулирования;
  • методы, используемые на практике разными субъектами институционального регулирования СМИ;

уметь

  • различать в теории и на практике управление, регулирование и саморегулирование;
  • определять интересы субъектов медиарегулирования по отношению к конкретным СМИ;
  • оценивать степень допустимости используемых методов медиарегулирования;

владеть навыками

  • выявления интересов различных субъектов институционального регулирования СМИ;
  • определения методов, используемых на практике различными субъектами медиарегулирования по отношению к конкретному СМИ;
  • анализа состояния медийной ситуации и усилсния/уменьшения медиаугроз.

Управление, регулирование, саморегулирование

Описанные в предыдущей главе угрозы обществу и личности, все отчетливее ощущаемые и аналитиками, и потребителями медийной продукции, ставят вопрос о субъектах, от которых зависит ситуация в медиапространстве, и о способах минимизации этих угроз.

В принципе, все способы, опираясь на которые имеет смысл рассчитывать на изменение ситуации в медиасфере, можно расположить на следующей шкале: один ее конец представлен личной ответственностью журналиста (для ее обозначения используются такие понятия, как совесть, индивидуальное моральное сознание и т.п.), а второй — прямым государственным управлением.

Что касается личной ответственности, то автор этого учебника еще в 1995 г. писал о том, что, обратившись к проблеме этической кодификации профессиональной деятельности журналистов, следует отчетливо поставить вопрос о взаимоотношениях между индивидуальным и корпоративным профессиональным сознанием. К этому побуждают учащающиеся попытки разработать некие кодексы профессионального поведения с явно авторитарными устремлениями и административно- регламентационными механизмами контроля за поведением журналиста. Необходимо четко понимать, что осознание журналистом законов своей деятельности предполагает прежде всего определенный уровень развития личности и, что очень важно подчеркнуть, развития самой деятельности. Выявление и осмысление объективных оснований деятельности невозможно до тех пор, пока она выступает для человека в отчужденной от него форме, — не как самодеятельность, а как процесс функционирования. Профессиональное самосознание (как и сознание вообще) неотделимо от оценочно-эмоционального отношения журналиста к себе. Поэтому фундаментальным структурным компонентом индивидуального самосознания является самооценка.

Эмоциональная сторона самооценки реализуется в понятии «профессиональная честь», т.е. в специфическом эмоциональном отношении журналиста к своей профессиональной репутации в конкретной профессиональной среде. Если глубинную основу чувства профессионального достоинства составляют потребности журналиста в реализации своих профессиональных потенций и самоуважении, то в основании чувства профессиональной чести лежат потребности в утверждении своей профессиональной ценности перед лицом мнения профессионального сообщества. Поскольку специфической особенностью регулятивов творческой деятельности является то, что их выполнение связано со свободным выбором личности, добровольностью принимаемых решений, можно предположить, что корпоративный дух, понимаемый как некая «нравственность», не привнесенная в профессию извне, а извлеченная из требований профессионализма (призвание, профессиональный этос, профессиональные нравы и т.п.), может развиваться только в условиях высокого уровня личностной ответственности журналиста за свое профессиональное поведение[1].

В 2012 г. аналогичные мысли высказывает В. Хруль[2]. Он утверждает, что главной причиной эрозии этических стандартов является человеческий фактор, потому что моральный выбор — основа журналистской этики - всегда локализован в пространстве разума и воли конкретного журналиста[3]. По мнению В. Хруля, этическую систему журналистики пытались и пытаются построить как первичную, в то время как она безусловно вторична по отношению к персональной и общественной аксиологии[4]. В основе и этичного, и неэтичного с профессиональной точки зрения поведения лежат прежде всего индивидуальные аксиологии, а не групповые или массовые. В случае морального выбора — как во многих других жизненных ситуациях — «своя рубашка» оказывается «ближе к телу», и поэтому влияет сильнее. В некоторых традициях эту «рубашку» называют совестью. Так вот как раз в воспитании совести настоящих и будущих журналистов и состоит, по нашему глубокому убеждению, главная проблема современного саморегулирования СМИ. Не в кодексах (их много, и они замечательные), не в совершенствовании механизмов, которые К.-Ж. Бертран назвал «системами обеспечения ответственности СМИ», — а в совести. Сервильность и прочие многочисленные недостатки современной российской журналистики — это следствие прежде всего дефицита совести, а все прочее (общественное устройство, политические и экономические особенности, культуру с традициями, обычаями и нравами, профессиональную среду с ее кодексами и механизмами) можно отнести к классу условий для ее формирования. Вот почему мы внутренне разделяем описанный выше скептицизм по поводу кодификации и имплементации этических кодексов в ткань журналистской жизни — не потому, что они не важны (очень важны!), а потому что прежде всего следует восстановить «в весе» фактор, о котором говорят очень мало[5].

К сожалению, опыт национальной и мировой журналистики дает основания полагать, что надежда на то, что когда-нибудь наступят такие времена, когда журналисты будут благородными служителями общества, является не более чем идеалистической мечтой. Куда более практичной представляется некоторым бюрократам идея прямого государственного управления. В самом широком смысле управление представляет собой целенаправленное воздействие на определенный объект с целью использования его ресурсов (в том числе человеческих) для достижения заранее поставленной и понятной управляющему субъекту цели. При этом управление предполагает осознанную реакцию со стороны объекта управления — а иногда не только реакцию, но и осознанное или неосознанное сопротивление субъекту управления. Именно для подавления этого сопротивления и используются различные технологии управления: насилие, информирование, манипулирование и т.д.

Значительная часть управленческого аппарата России и некоторые аналитики искренне убеждены в том, что медиасистема, как и все прочие подсистемы общества, нуждается в прямом управлении и может быть управляема.

Например, известный исследователь медиа Г. Г. Почепцов утверждает, что информационное пространство имеет определенную предрасположенность к тому, что им можно управлять. Это во многом чисто объективные причины, среди которых следующие:

  • • в мире происходит миллиард событий, из которых на ленту информационного агентства попадает только сотня, а в новостях мы вообще увидим только десять, — отсюда известный термин «информационная повестка дня»;
  • • человек не в состоянии оперировать подобными объемами вообще (как-то было подсчитано, что в одном экземпляре «Нью-Йорк тайме» содержится столько слов, сколько человек XVII в. слышал за всю свою жизнь);
  • • события обладают для нас разной степенью привлекательности: есть очень интересные и важные, но имеются и противоположные, благодаря чему число событий, к которым приковывается наш взгляд, вновь резко уменьшается;
  • • проблема состоит также и в том, что ни организации, ни аналитики не умеют качественно работать с идеальными объектами;
  • • есть определенные переходы от художественной коммуникации к реальной жизни. Например, мы боимся рэкета не потому, что сталкивались с ним когда-то, а потому, что на эту тему снято много фильмов;
  • • информационное пространство не просто бесконечно, но, по сути своей, заинтересовано в постоянной смене (никто не хочет читать вчерашнюю газету), что позволяет беспрестанно вводить как новые факты, так и новые интерпретации[6].

Другой исследователь, В. Н. Бузин, также полагает, что в современной ситуации расширения многообразия медиасреды возрастет роль управления деятельностью СМ К, поскольку в условиях информационной насыщенности становится все труднее достигать конечных результатов деятельности информационных кампаний, направленной на медиаобеспечение решения сложнейших социальных проблем современной России. По его мнению, механизм управления медиапространством как системным объектом состоит в выстраивании социально-управленческих воздействий на элементы системы[7].

По мнению А. В. Манойло, несмотря на то что информационное (информационно-психологическое) пространство общества относится к сложным динамическим объектам с не до конца прогнозируемой реакцией на управляющие воздействия, тем не менее развитие средств и технологий информационного управления в сочетании с использованием управляющих воздействий в сфере политики, экономики и культуры делает информационное пространство достаточно надежно управляемым объектом[8].

Подобная практика в той или иной мере реализована в некоторых странах (Китай, Сингапур) и, по мнению некоторых политиков, доказала свою эффективность.

В России помимо выработки новых законов и внесения корректив в уже существующие, о чем пойдет речь дальше, государство использует и иные — не лежащие в сфере права — способы управления ситуацией в медиапространстве, например прямое и косвенное финансирование. Одной из самых популярных технологий управления медиа в России являются различные конкурсы. В традиционных СМИ такие конкурсы проводят и органы власти, и общественные организации, и журналистские объединения.

Есть и другие, менее пристойные формы воздействия на ситуацию в медианространстве:

  • • прямой нажим, угрозы лишить финансовой, политической или интеллектуальной поддержки;
  • • прямой и косвенный подкуп — включение редакторов и журналистов в престижные клубы, комиссии, предоставление возможности поездок за рубеж, отдыха на известных курортах и т.д.;
  • • отказ в предоставлении информации или угроза лишить возможности получать информацию и т.п.

Сегодня в России основные функции наблюдения и контроля за деятельностью СМИ доверены госбюрократии в лице сотрудников многочисленных агентств и ведомств. Ввиду имманентных особенностей госбюрократии, выявленных исследованиями этой категории управленцев, трудно ожидать, что ее деятельность, направленная на СМИ, способна гарантировать соблюдение информационных прав и интересов аудитории, ответственность СМИ перед обществом. Иерархически выстроенный российский государственный бюрократический аппарат гораздо более отзывчив к сигналам, поступающим «сверху», от вышестоящего руководства, нежели к запросам и требованиям, идущим от граждан и общественных структур.

Однако и в Европе, и в Америке, да и во многих других странах столь прямолинейная модель вызывает отторжение. В западном мире считается само собой разумеющимся, что СМИ могут выполнять свою важнейшую функцию «сторожевого пса» правительства только при условии минимального контроля со стороны государства. Более того, в обществах, находящихся на пути к демократии, для обеспечения свободы печати необходимы конституционные и правовые гарантии. Например, конституции должны запрещать цензуру и охранять свободу выражения мнений; законодательство должно гарантировать свободный доступ к правительственной информации и защищать журналистов от принуждения к разглашению конфиденциальных источников сведений, используемых в расследованиях; нормативные акты должны гарантировать объективность и транспарентность управления медийным бизнесом, такого как регистрация, лицензирование, раскрытие данных о собственниках и налогообложение и т.д.[9]

Обобщая положения различных нормативных документов, посвященных взаимоотношениям государства и медиа, М. Харрасти1 констатирует, что путь к чрезмерному правовому вмешательству очень часто бывает выстлан благими намерениями и продиктован реальной общественной потребностью в существовании норм журналистики. Многие неоправданные ограничения вводятся с намерением «помочь» повышению этики и качества или «сбалансированности» свободы печати и других важных ценностей, таких как государственная безопасность, общественное спокойствие или права личности. В надежде избежать ожесточенных публичных дебатов правительства зачастую выходят за легитимные пределы криминализации журналистики и допускают уголовное преследование в отношении всех видов нетерпимых и дискриминационных высказываний либо просто мнений, оскорбительных для других. Такие законы обычно лишь навязывают вкусы правящего парламентского большинства. Кроме того, в демократическом обществе возможна замедленность в устранении ограничений на свободу слова, появившихся в те времена, когда действовали другие стандарты. По мнению Харрасти, государственное регулирование не способно повысить профессионализм или этику прессы. Подлинные этические нормы могут вырабатываться только профессиональными журналистами независимых СМИ и соблюдаться ими только на добровольной основе. Независимо от того, принимаются они искренне или нет, любые попытки навязывания журналистам каких-либо норм законодательным путем приведут к произвольному сокращению их законных свобод и ограничению свободного распространения информации в обществе.

Между этими полюсами располагается множество промежуточных вариантов, которые описываются понятиями «институциональное регулирование» и «саморегулирование».

В отличие от управления, стратегия регулирования (от лат. regula - правило, норма) предполагает воздействие, посредством которого характеристики системы удерживаются на заранее заданной траектории, соответствующей определенным правилам и порядку. Регулировать — значит применять правила и нормы, стабилизирующие характеристики объекта, а также обеспечивать целенаправленное изменение его характеристик с целью оптимизации системы, т.е. здесь целью является поддержание эффективности системы, а не ее преобразование в угоду интересам управляющей системы.

Обычно выделяют два вида регулирования: по отклонениям и по критическим параметрам. В первом случае система бывает вынуждена изменить свое поведение, когда с помощью обратной связи обнаруживается ее отклонение от заданных норм; во втором — когда достигается уровень какого- либо параметра, признанный критическим, недопустимым.

В других терминах регулирование понимается как система мер, направленная на ограничение поведения некоего рода и в то же время способствующая осуществлению определенных действий в установленном порядке. Регулирование имеет три составляющие: а) законодательство; б) правоприменение и в) осуждение нарушителей. На каждом из этих этапов участие государственных органов оказывается весьма вероятным, например, правительство может устанавливать правила, но передавать полномочия по их принудительному применению в частный сектор[10].

Что касается отдельных элементов института саморегулирования в его практическом виде, то тут речь идет, как правило, о конкретном писаном корпоративном кодексе (как данности — или как цели, на которую ориентируется в том числе институт) и о существовании специальной корпоративной институции, отвечающей за самоконтроль и саморегулирование как за действующий, подконтрольный корпорации и существенно важный для ее здоровья процесс — и имеющей на то соответствующие полномочия профессионального сообщества[11].

В западной практике предпочитают пользоваться термином «регулирование» (а еще чаще — «саморегулирование»), потому что эти понятия значительно лучше согласуются с позицией, согласно которой свобода слова и печати предполагает возможность каждого получать различную информацию, включающую мнения отдельных индивидов, а также распространять собственное мнение в любых допускаемых законом форме и пределах. Эта группа прав обозначается в современной литературе понятиями «свобода информации», «свобода коммуникации», которые получили закрепление в конституциях большинства цивилизованных стран. Именно поэтому, осознавая всю силу, которая сосредоточена в руках СМК, мировые общественные организации принимают меры для регулирования данного процесса. Например, была создана Декларация об основных принципах, касающихся вклада СМИ в укрепление мира и международного взаимопонимания, развитие прав человека и борьбу против расизма и апартеида и подстрекательства к войне. В декларации говорится о необходимости взаимодействия на основе равноправия, взаимной выгоды и уважения разнообразия культур[12].

П. Шумейкер и С. Риз в работе «Опосредуя сообщение» предприняли попытку обобщить все возможные виды воздействия на производство медийного контента и представить некоторое теоретическое поле в разрезе медиасоциологии. Они разработали модель иерархии факторов влияния (Hierarchical Influences Model), которая отражает силы, одновременно действующие на СМИ, и показывает взаимосвязи этих уровней влияния (рис. 2.1)[13].

Иерархия факторов влияния

Рис. 2.1. Иерархия факторов влияния

Суть модели в том, что влияние уровней неоднозначно и каждый из них действует через призму других. К примеру, личные пристрастия отдельного журналиста могут иметь отношение к тому, что он пишет, однако журналисты с конкретными убеждениями часто сами нанимаются СМИ, исходя из их политики, истории и организационной культуры[14]. В то же время, если два репортера ведут себя одинаково, несмотря на индивидуальные различия, они откликаются на влияние профессиональных рутин. Также два журналиста идентично воспринимающие/разделяющие профессиональные практики, могут напрямую подвергаться организационному влиянию тех редакций, где они работают.

Обратим внимание на организационный уровень в данной модели, на котором медиа функционируют как организованные структуры. Медиапредприятия, редакции как единое целое в определенной степени выступают в качестве гейткипера {gatekeeper), осуществляющего отбор

контента для вещания и публикации. Влияние организаций, но мнению П. Шумейкер и С. Риза, может исходить из целей (как правило, превалируют экономические интересы), структуры и распределения ролей внутри организации.

Свою типологию агентов влияния предлагает О. Кольцова, разделяя осознанные стратегии контроля на основании доступа субъекта к различным ресурсам, обеспечивающим влияние на СМК (табл. 2.1)[15].

Таблица 2.1

Агенты влияния и их ресурсы

Агенты

Ресурсы*

Агенты внешнего влияния (те, кто располагается за пределами медиаорганизаций и профессиональных медиасообществ)

Государственные представители

1-4

Другие (неправомерные) источники насилия

1

Владельцы

2,4

Рекламодатели

2

Источники журналистской информации

3

«Представители» аудитории (социологические организации)

3

Аудитория — псевдоагент, не имеет своих стратегий

-

Агенты внутреннего влияния (медиаинсайдеры)

Топ-менеджеры медиа

4,5

Рядовые журналисты

5

* 1 — возможность открытого насилия; 2 — экономические ресурсы (денежный капитал или другая собственность); 3 — информационный капитал (информация — сырье, из которого изготавливаются новости; есть возможности для манипуляций и доступ к производству новостей); 4 — доступ к созданию (и давлению) предписаний и правил; 5 — привилегированный доступ к производству медиа.

В качестве конкретных субъектов, от которых в той или иной степени зависит ситуация в медиапространстве, можно выделить следующие категории:

  • 2
  • • инициаторы коммуникации, в данном случае представители социальных институтов, формулирующие задачу, а иногда и основную идею будущего медиаконтента;
  • • производители контента (профессиональные журналисты, а также иные исполнители соответствующих заказов);
  • • распространители контента;
  • • органы, регулирующие с помощью правовых и иных методов взаимоотношения участников коммуникационных процессов;
  • • потребители контента.

Сразу же необходимо оговориться, что возможно совмещение ролей: инициатор и производитель, производитель и распространитель, инициатор и регулятор... И, разумеется, все вышеперечисленные являются потребителями контента. Но совмещение тех или иных ролей не отменяет принципиальных различий в исполняемых функциях.

Схематически эта модель может быть представлена следующим образом (рис. 2.2).

Схема субъектов регулирования

Рис. 2.2. Схема субъектов регулирования

Реализуя свои интересы в медиапространстве, все эти субъекты стремятся с помощью имеющихся в их распоряжении средств и способов повлиять на формирование информационной повестки дня, т.е. на определение значимых тем и проблем для освещения и обсуждения[16].

  • [1] Дзялошипский И. М. Корпоративные «правила игры» или нравственное самосознаниеличности? // Становление духа корпорации: правила честной игры в сообществе журналистов. М.: Начала-пресс, 1995. С. 248— 256.
  • [2] Хруль В. М. Профессиональная этика журналиста: проблемы кодификационной парадигмы // Вести. Моек, ун-та. Сер. 10 : Журналистика. 2012. № 3. С. 132—150.
  • [3] См.: Хруль В. М. Религиозный этос как фактор регулирования журналистской деятельности: теоретические предпосылки и практические препятствия // Вести. Моек, ун-та.Сер. 10 : Журналистика. 2010. № 5. С. 18—35; Хруль В. М. Религия и журналистика: христианские инициативы для преодоления «кризиса саморегулирования» СМИ // Правовыеи этические аспекты журналистики. М.: Фак-т журналистики МГУ, 2010. С. 53—66.
  • [4] Хруль В. М. Религиозный этос как вызов универсальной журналистской этике //Вести. Моек, ун-та. Сер. 10 : Журналистика. 2011. № 3. С. 82—96.
  • [5] Хруль В. М. Профессиональная этика журналиста: проблемы кодификационной парадигмы // Вести. Моек, ун-та . Сер. 10 : Журналистика. 2012. № 3. С. 132—150.
  • [6] Почепцов Г. Г. Информационно-политические технологии. М.: Центр, 2003.
  • [7] Бузин В. Н. Уровни управления российским медиапространством // Общество. Среда.Развитие. 2012. № 1 (22). С. 121-128.
  • [8] Манойло А. В. Государственная информационная политика в особых условиях. М. :Изд-во МИФИ, 2003.
  • [9] Подробнее см.: Всеобщая декларация прав человека; Конвенция о защите правчеловека и основных свобод; Европейская культурная конвенция; Международный пакто гражданских и политических правах; Парламентская ассамблея Совета Европы; Резолюция 428 (1970) относительно декларации о средствах массовой информации и правах человека; Парламентская ассамблея Совета Европы о роли национального вещанияи управления им; Декларация об основных принципах, касающихся вклада средств массовой информации в укрепление мира и международного взаимопонимания, в развитие нравчеловека и в борьбу против расизма и апартеида и подстрекательства к войне; Декларацияо свободе выражения мнения и информации; Резолюция 820 Парламентской ассамблеиСовета Европы об отношении парламентов государств со средствами массовой информа-3
  • [10] Оказание содействия развитию институтов саморегулирования СМИ в Нижегородской и Ростовской областях. URL: http://pcmlp.soclcg.ox.ac.uk/wp-content/uploads/2014/12/final-report-Russia_0.pdf (дата обращения: 03.10.2016).
  • [11] Казаков Ю. В. На пути к профессионально правильному: российский медиа-этос кактерритория поиска. М.: Центр прикладной этики, 2001. В этой же работе описаны различныемодсли саморегулирования.
  • [12] URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/st_hrl_141.shtml (датаобращения: 03.10.2016).
  • [13] Shoemaker P.J., Reese S. D. Mediating the Message: Theories of Influences on Mass MediaContent. N. Y.: Longman, 1991.
  • [14] Shoemaker P.J., Reese S. D. Mediating the Message in the 21st Century: A Media SociologyPerspective. N. Y.: Routledge, 2013. P. 1.
  • [15] Koltsova О. News Media and Power in Russia. London : Routledge, 2006. P. 15—16.
  • [16] Новикова А. Телевизионная реальность: экранная интерпретация действительности.М.: Изд-во ВШЭ, 2013. С. 13.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>