Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА ЖУРНАЛИСТА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Боевые действия

Что касается поведения журналиста в зоне боевых действий, то многие специалисты очень серьезно исследуют такое явление, как «эффект CNN». Что это значит? Прямые трансляции, организуемые этой компанией из зоны боевых действий, оказывают воздействие на политиков, тех, кто принимает решения. И порой характер этих решений не всегда правильный, поспешный, решения принимаются под воздействием телевизионного изображения. Таким образом, у политики сегодня очень лимитировано время на принятие адекватного решения, на то, чтобы правильно реагировать на ту или иную ситуацию. И порой политики или те, кто отвечает за те или иные решения, могут допускать серьезные ошибки, и в связи с этим у исследователей встает вопрос: какое значение этот эффект может оказать на будущее не только какой-то отдельной страны, но и на будущее планеты и характер вооруженных конфликтов?

Журналист, собирающийся освещать боевые действия, должен понимать, что военные, как правило, устанавливают свои нормы поведения или функционирования журналистов в зонах их ответственности во время ведения боевых действий. Они могут заставить журналистов получить пропуска, аккредитации, потребовать от них находиться в одном месте. Все это может оправдываться, скажем, необходимостью защиты военных тайн либо обеспечением безопасности работы репортеров — резоны для запретов могут быть разнообразными. Решение о том, как вести себя в такой ситуации, остается за журналистом. Он может либо покинуть зону ответственности армии и действовать по своему усмотрению, либо попытаться добыть информацию вопреки армейским запретам. Во многом свобода действий журналиста, освещающего конфликтные ситуации, зависит от уровня демократичности государства, где ему приходится работать. Если эти ограничения введены армией, то корреспондент может рассчитывать на то, что ему нечего опасаться со стороны центральных властей, что обвинения, которые могут ему вменяться военными, не имеют законной силы — естественно, если он не уличен в шпионаже или ином серьезном преступлении.

Вопрос о взаимоотношениях журналистов с военными может рассматриваться и в другой плоскости. Получение информации, разрешений на съемки и т.д. — эта задача решается, как правило, в штабах. Но еще необходимо передвигаться в зоне конфликта, находить общий язык с множеством военнослужащих на более простом уровне.

При освещении вооруженного конфликта (как и любого социального конфликта, любой ситуации противостояния) идеальным для СМИ является отражение позиций обеих сторон конфликта. Этот же принцип должен распространяться и на информацию. Ярких примеров несоблюдения этого принципа в нашей постсоветской истории немало.

Однако следует иметь в виду, что для любых военачальников, любых руководителей вооруженных формирований, вовлеченных в конфликт, главная цель — не допустить журналистов в места проведения боевых операций. Почему? Журналисты могут увидеть то, что военные как раз не хотели бы показывать мировому сообществу, а именно — неизбирательный характер боевых действий, нарушение норм международного гуманитарного права, уничтожение гражданского населения и многие другие действия, за которые, в принципе, необходимо нести правовую ответственность. Поэтому каждый политик, каждый военачальник, который участвует в вооруженном конфликте, ставит своей задачей не допустить гуда журналистов.

Многие журналисты забывают о том, что они как гражданские лица утрачивают право на защиту, если начинают принимать участие в вооруженных действиях или находятся рядом с военными объектами. Порой военное командование предлагает журналисту помощь — говорит, например: «Садись в наш бронетранспортер, вместе доедем из одной точки в другую». Но потом этот бронетранспортер попадает в засаду, и, естественно, никто не будет разбираться, кто в нем находился — журналист или военнослужащий. Скорее всего, журналист будет уничтожен вместе с другими комбатантами. То же самое может быть отнесено и к желанию журналистов использовать военную форму, камуфляж. С точки зрения международного нрава это дает лишний повод принять журналиста за обычного военнослужащего со всеми вытекающими последствиями. Чрезвычайно важно следующее условие: в любом случае журналисту не разрешается брать в руки оружие, если он начинает помогать той или иной вооруженной группировке. Международным гуманитарным правом в такой ситуации он квалифицируется уже не как журналист, а как военнослужащий, который в данном случае не выполняет свои прямые обязанности, а становится участником вооруженного формирования.

Следующий вопрос, который сегодня тоже очень актуален и злободневен, — свобода перемещения журналиста в зоне вооруженного конфликта. Может ли, например, журналист просто приехать в зону боевых действий и свободно перемещаться там, собирая информацию? Каждое командование пытается установить на этот счет какие-то ограничения: вводит комендантский час или специальные пропуска — все делается для того, чтобы посторонний не присутствовал там, где он может увидеть то, что ему не хотят показывать. Это тоже вносит определенные сложности в работу журналиста в зоне конфликта. Многие вооруженные формирования, например, требуют от журналиста проходить процедуру аккредитации, т.е. аккредитоваться при том или ином штабе, той или иной политической группе. Для чего? Опять-таки для того, чтобы контролировать журналиста. Наконец, вопрос, который тоже становится крайне актуальным сегодня, — это обвинение журналистов в шпионаже.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>