Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XVII ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Французская поэзия

«Великий век», «Век Великих». Так часто называют во французском литературоведении семнадцатое столетие. Однако приход его отмечен соперничеством подлинно великого ренессансного поэта Пьера де Ронсара (1524—1585) и значительно уступающего ему по масштабу придворного поэта Генриха III Филиппа Депорта (1546—1606), причем публика в целом склонна была предпочесть последнего. Сознательное стремление поэтов Плеяды к созданию элитарного поэтического наречия, постоянные усилия по обогащению литературного словаря за счет использования неологизмов, архаизмов, заимствований, употребления уменьшительных суффиксов, активное привлечение и сложное философское толкование образов античной мифологии — все это в конце концов сыграло с ними злую шутку, заставив читателя искать более доступной поэзии. За бедностью языка Депорта, особенно заметной в сравнении с ронсаровским, стоит попытка очистить поэзию от непонятного, отсев редких или заимствованных слов, желание сделать античную мифологию пусть более шаблонной и примитивной, но и более системной, не отвлекающей мысль читателя от самого предмета поэтического творчества. Однако, несмотря на видимые творческие расхождения, для литераторов XVII в. Ронсар и Депорт были представителями поэзии одного рода. Не случайно в будущем оппоненты Ф. Малерба, возражая ему, будут апеллировать одновременно к авторитету Ронсара и Депорта, которого он презрительно называл «poetastre» — «скверным поэтом»; да и для самого Малерба Депорт был прежде всего продолжателем Ронсара. Творчество Депорта, так же как и ранняя поэзия Ронсара (в частности, его «Любовные стихи» 1552- г.), и наследие Меллена де Сен-Желе (1491 —1558), чьим непосредственным продолжателем считается Депорт, воплощали один и тот же поэтический стиль — неопетрар- кизм, который сохранит популярность до середины двадцатых годов XVII в. Неопетраркизм представляет собой особый код со своим набором топосов и тем, определенной грамматической организацией поэтического текста, регламентированным лексическим составом. Однако если уже зрелые Ронсар и Дю Белле (1522—1560) высмеивали «неискренность» неопетраркистской поэзии, то нет ничего удивительного в том, что поколение рубежа веков прекрасно осознавало условность петраркистской поэтической модели, недаром в 50—70-х годах XVI в. появляются своеобразные «словари» неопетраркистского языка — нечто вроде сборников приличествующих поэтических формул, уместных сравнений и метафор. В любом случае очевидно, что Депорт и его последователи тяготеют скорее к ограничению поэтического языка, нежели к его расширению.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>