Проблемы ратификации Римского Статута Международного уголовного суда

О. Н. Ведерникова

В июле 2008 г. исполнилось десять лет со дня принятия в 1998 г. на Дипломатической конференции в Риме важного юридического документа, а именно Римского Статута Международного уголовного суда, который учредил новый универсальный орган международной уголовной юстиции - Международный уголовный суд. Кроме того, в этом же году исполнилось пять лет с начала деятельности этого суда, в которой наша страна не принимает участия, поскольку, подписав в 2000 г. Римский Статут, пока еще не ратифицировала его. В этой связи весьма актуальным является анализ правовых принципов и норм, лежащих в основе деятельности Международного уголовного суда, способный дать ответ на вопрос о том, существует ли практическая необходимость и надлежащие правовые возможности для ратификации данного документа, и следует ли нашей стране принимать участие в работе данного международного органа.

В юрисдикцию Международного уголовного суда входят четыре вида наиболее тяжких международных преступлений: агрессия, геноцид, военные преступления и преступления против человечности. Принятие Статута МУС явилось попыткой создания универсального механизма международной уголовной юстиции, призванного заменить существующую практику международных трибуналов ad hoc, создаваемых для суда и наказания виновных в тяжких международных преступлениях в отдельных странах и регионах. В качестве примера таких трибуналов следует назвать знаменитые Нюрнбергский и Токийский международные военные трибуналы, созданные в середине 1940-х гг. для суда и наказания военных преступников периода Второй мировой войны, а также Международные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде, предназначенные для привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении тяжких преступлений против человечности в 1990-е гг. на территории этих стран. В отличие от трибуналов ad hoc, новый Международный уголовный суд имеет более широкую юрисдикцию, поскольку распространяется на лиц, проживающих или находящихся на территории любого государства-участника Статута, что придает ему универсальный характер.

В настоящее время Римский Статут ратифицировали 105 государства; 39 государств, включая Россию, подписали, но не ратифицировали его. Категорически отказались участвовать в деятельности данного суда такие крупнейшие страны, как Китай, Индия, США, а также Израиль. Из стран СНГ его ратифицировали только Грузия и Таджикистан.

В соответствии с распоряжением Президента РФ от 08.09.2000 № 394-РП Россия подписала Римский Статут Международного уголовного суда, выразив тем самым свое одобрение обшей идеи создания этого органа, его целей и задач. Однако до настоящего времени данный документ официально не опубликован и не ратифицирован. Каковы причины задержки с ратификацией? Не претендуя на полный анализ данных факторов, остановлюсь лишь на тех из них, которые, на наш взгляд, могут служить правовым препятствием для ратификации Статута Международного уголовного суда.

Прежде всего, это факторы, характеризующие различные аспекты данной проблемы: конституционно-правовые, международно-правовые, уголовно-правовые и криминологические.

Конституционно-правовые аспекты

К числу конституционно-правовых факторов, которые могут выступать серьезным препятствием для ратификации Статута Международного уголовного суда, относятся противоречия, существующие между отдельными положениями данного документа и рядом статей Конституции. Для адекватной оценки перспектив имплементации положений Статута необходимо учитывать пределы имплементации норм международного права, установленные Конституцией. Принцип верховенства, закрепленный в ч. 1 ст. 15 Конституции, ограничивает имплементацию норм международного права одним важным условием - необходимостью соответствия нормам Конституции. Поэтому нормы международного права, противоречащие Конституции, имплементации не подлежат. Это следует также из п. 6 ст. 125 Конституции, согласно которому "не соответствующие Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению".

Между тем ряд положений Статута Международного уголовного суда противоречат нормам Конституции, включая:

  • 1) передачу лиц суду (ст. 89), что противоречит ст. 61 Конституции, гарантирующей, что "гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству";
  • 2) недопустимость ссылки на должностное положение (ст. 27), предполагающую применение Статута к главам государств и правительств, членам правительства и парламента, что противоречит ст. 91 и 98 Конституции, гарантирующим неприкосновенность Президента, членов Совета Федерации и Государственной Думы;
  • 3) исключения из принципа "не bis in idem" (запрет судить дважды за одно и то же) (ч. 3 ст. 20), противоречащие ст. 50 Конституции, не предусматривающей каких-либо исключений из данного принципа.

Рассмотрим данные обстоятельства подробнее.

1. В основе деятельности Международного уголовного суда лежит ряд важных принципов, направленных на обеспечение его деятельности, включая, в частности, механизм передачи лиц, подозреваемых в совершении указанных в Статуте преступлений, в руки международного правосудия. Так, ст. 89 Статута, озаглавленная "Передача лиц Суду", предполагает, что "Суд может препроводить просьбу об аресте и передаче лица вместе с подкрепляющими эту просьбу материалами, указанными в ст. 91, любому государству, на территории которого может находиться это лицо, и обращается к этому государству с просьбой о сотрудничестве в производстве ареста и передаче такого лица. Государства-участники в соответствии с положениями настоящей части и процедурой, предусмотренной их национальным законодательством, выполняют просьбы о производстве ареста и передаче".

Однако в настоящее время в российском законодательстве отсутствуют нормы, предусматривающие передачу граждан страны какой-либо международной организации или другому государству. Отсутствие данных норм объясняется наличием конституционного запрета на высылку граждан Российской Федерации за пределы Российской Федерации или их выдачу другому государству. Данная конституционная норма отражает важный принцип гражданства Российской Федерации, который состоит в том, что Российская Федерация обеспечивает своим гражданам права и свободы, гарантированные в Конституции, а также защиту и покровительство за се пределами. Этот принцип закреплен в Конституции (ст. 61) и в Федеральном законе от 31.05.2002 № 62-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации". Конституция устанавливает, что гражданин Российской Федерации не может быть выслан за ее пределы или выдан другому государству. За преступления, совершенные российским гражданином за границей, он подлежит уголовной ответственности по законам своей страны. В этом принципе выражаются ответственность гражданина перед своим государством, необходимость обеспечения принятых в государстве гарантий зашиты его прав и интересов в уголовном процессе.

Сопоставляя нормы Конституции и положения Статута о передаче лиц Суду, следует обратить внимание на то, что в Статуте речь идет именно о передаче (surrender), а не о выдаче (extradition) как особом институте международного права, регулирующем сотрудничество государств в борьбе с преступностью. Как считают исследователи: "Применение специфической терминологии в Статуте ("передача") имело не только терминологический, но и более фундаментальный, содержательный смысл и использовалось как для обозначения одной из наиболее важных форм сотрудничества с Международным уголовным судом, так и для разграничения процедур выдачи и передачи обвиняемых".

Разграничивая процедуры выдачи и передачи, вместе с тем следует обратить внимание на конституционное положение, согласно которому "гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации". Учитывая, что Международный уголовный суд находится в Гааге (Королевство Нидерландов), представляется весьма затруднительным передать гражданина данному Суду, не высылая его за пределы государства. Следовательно, указанные положения Статута противоречат Конституции и закрепленному в ней правовому статусу гражданина Российской Федерации.

2. Согласно нормам Конституции Президент РФ, члены Совета Федерации РФ и депутаты Государственной Думы РФ, а также судьи обладают неприкосновенностью. Особый правовой статус не освобождает данных лиц от уголовной ответственности, но означает, что они могут быть привлечены к ней в особом порядке, определяемом федеральным законом. Статут Международного уголовного суда в ст. 27 "Недопустимость ссылки на должностное положение" закрепляет в качестве общего принципа положение, согласно которому ". Настоящий Статут применяется в равной мере ко всем лицам, без какого бы то ни было различия на основе должностного положения. В частности, должностное положение как главы государства или правительства, члена правительства или парламента, избранного представителя или должностного лица правительства ни в коем случае не освобождает лицо от уголовной ответственности согласно настоящему Статуту и не является само по себе основанием для смягчения приговора. 2. Иммунитеты или специальные процессуальные нормы, которые могут быть связаны с должностным положением лица, будь то согласно национальному или международному праву, не должны препятствовать осуществлению Судом его юрисдикции в отношении такого лица".

Данные нормы Статута противоречат не только Конституции, но и общепризнанным нормам международного права, устанавливающим привилегии и иммунитеты для отдельных категорий должностных лиц. В настоящее время в международном праве однозначно установлено, что лица, занимающие высокие должности в государстве: главы государств, правительств, министры иностранных дел, - пользуются в других государствах иммунитетом от гражданской и уголовной юрисдикции. Предоставление иммунитета этим высокопоставленным должностным лицам направлено на обеспечение эффективного осуществления государственных функций и базируется на принципе суверенного равенства государств и принципе невмешательства во внутренние дела. Особыми иммунитетами и привилегиями обладает глава государства. Согласно Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов 1973 г., глава государства находится под международной защитой всегда, когда он пребывает на территории иностранного государства (п. "а" ст. 1). Таким образом, положения Статута, отрицающие иммунитет от уголовной юрисдикции у высших должностных лиц, противоречат нормам Конституции и международному праву.

Политико-правовое значение отрицания иммунитета высших должностных лиц состоит в том, что данные нормы Статута Международного уголовного суда, в случае его ратификации, позволяют привлечь к уголовной ответственности в Международном уголовном суде Президента РФ, председателя Правительства РФ, министров, депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации. Причем все они могут быть отстранены от власти в результате выдачи ордеров на арест в рамках расследования одного уголовного дела, например, о геноциде грузинского народа на территории Южной Осетии в августе 2008 г. Попытки руководства Республики Грузия обратиться в Международный уголовный суд с иском против России свидетельствуют о реальности данной угрозы.

Таким образом, в соответствии с моделью международной уголовной юстиции, предусмотренной Статутом, отстранение от власти законно избранных государственных органов и как следствие изменение политического строя в стране отныне может происходить без войн или "бархатных революций" - всего этого можно будет добиться в результате принятия решения Международного уголовного суда. В таком случае Международный уголовный суд следует рассматривать не как орган правосудии, а как правовой инструмент обеспечения глобального управления мировым правопорядком, призванный придать видимость законности политическому господству ведущих стран мира.

3. Принцип "не bis in idem" (недопустимость повторного осуждения лица за одно и то же) является одним из основных принципов конституционного права государств континентальной правовой системы, а также системы общего права, где он получил название double jeopardy (недопустимость двойной угрозы наказания). Конституционное, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство государств отводят принципу не his in idem важное место в системе прав и свобод человека и гражданина. Суть данного принципа заключается в том, что он защищает гражданина от повторного уголовного преследования и многократного наказания за одно и то же преступление.

В соответствии с ч. 1 ст. 50 Конституции "никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление". Вынесение приговора означает, что в связи с конкретным преступным деянием осуществление конкретных следственных и судебных действий завершено и вынесено окончательное решение. В таком случае повторное рассмотрение дела и вынесение наказания за то же самое преступление нарушает права человека в сфере уголовного судопроизводства.

Следовательно, положения ч. 3 ст. 20 Статута Международного уголовного суда, устанавливающие исключения из принципа "не bis in idem", противоречат нормам Конституции и являются неприемлемыми. В то же время смысл и содержание этих исключений заслуживают особого рассмотрения. Согласно ч. 3 ст. 20 Статута: "Никакое лицо, которое было судимо другим судом за деяние, запрещенное также по смыслу статьями 6, 7 и 8, не может быть судимо за то же деяние, за исключением случаев, когда разбирательство в другом суде: а) предназначалось для того, чтобы оградить соответствующее лицо от уголовной ответственности за преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда; или б) по иным признакам не было проведено независимо или беспристрастно в соответствии с нормами надлежащей законной процедуры, признанными международным правом, и проводилось таким образом, что в соответствующих обстоятельствах не отвечало цели предать соответствующее лицо правосудию".

Данные положения отличаются крайней неопределенностью используемых терминов, носящих оценочный характер, что вряд ли можно признать приемлемым для правового акта, регулирующего полномочия судебного органа. Подобные положения расширяют судейское усмотрение членов данного Суда до неограниченных пределов, предоставляя им право выносить суждения о цели и принципах деятельности национальных судебных органов, не устанавливая критериев и оснований для таких оценок. Широкое судейское усмотрение не характерно для европейских стран, принадлежащих к континентальной системе права, и является явным свидетельством американского влияния в процессе создания данного Статута. Учитывая, что Международный уголовный суд находится в Гааге, трудно представить, как судьям данного Суда удастся оценить качество правосудия в других странах, находящихся за тысячи километров от столицы Нидерландов.

Требование соблюдения "надлежащей законной процедуры" также является заимствованием из американской правовой системы, точнее Поправки XIV к Конституции США, запрещающей лишать какое-либо лицо жизни, свободы или собственности "без надлежащей правовой процедуры". Американские юристы и Правительство США внесли решающий вклад в создание данного Статута и подобные цитаты из американского права вполне объяснимы. Однако необходимо учитывать, что сами США не являются участниками данного договора, который они подписали в 2000 г., а в 2002 г. отказались от свой подписи, выразив опасения, что "суд может действовать политически пристрастно по отношению к американским гражданам". Таким образом, заложенное американцами широкое судейское усмотрение судей Международного уголовного суда создаст правовую почву для политизации деятельности суда. Осознав данную перспективу, которая может обернуться против их интересов, американцы в итоге предпочли вообще уклониться от участия в данном договоре.

Таким образом, предусмотренный Конституцией и международными договорами о правах человека принцип "не bis in idem" является важной гарантией законности и справедливости уголовного судопроизводства, которая не может подвергаться ограничениям, в том числе тем, что предусмотрены в Статуте.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >