Полная версия

Главная arrow Социология arrow ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Общие замечания о постановке вопроса в политической и экономической литературе.

В политической и экономической литературе вопрос о личности и обществе распадается, собственно говоря, на три вопроса. Два из них имеют или специально политический, или специально экономический характер: эти вопросы о взаимных отношениях индивидуума и государства и о преимуществах индивидуального или коллективного хозяйства. Третий вопрос — о вмешательстве государства в промышленную жизнь — имеет и политическое, и экономическое значение, представляя из себя, в сущности, связующее звено между двумя другими вопросами. Разграничивая права индивидуума и права государственной власти, мы должны делать это особо для каждой сферы социальной жизни в отдельности: и с этой точки зрения вопрос о правах личности и о правах государства в экономической жизни есть только часть общего вопроса, решаемого политической наукой. С другой стороны, вмешательство государства в экономическую жизнь есть, так сказать, первый шаг на пути общественной организации экономических отношений, прекращающей отдельное и независимое существование разрозненных хозяйственных предприятий: это (в логическом порядке, по крайней мере) этап от полной индивидуализации к полной социализации экономической жизни. Современное научное сознание пришло к тому выводу, что в интересах личного развития и благополучия необходимо довести до minimum’a власть государства в духовной сфере и, наоборот, усилить эту власть в сфере экономической. В прежние времена опасались, что всякое расширение сферы деятельности государства будет опасно для личной свободы, но мало-помалу научились различать между расширением этой власти как целью, т. е. усилением государственного начала самого по себе, и расширением той же власти как средством для достижения таких результатов, которые не по силам отдельным личностям. Это принцип государственного вмешательства не ради господства над обществом как совокупностью граждан, а ради служения интересам этих самых граждан. В последнем смысле, например, государственная организация народного образования, — которую такие индивидуалисты, как Вильгельм Гумбольдт и Бенджамен Констан, хотели бы предоставить всецело частной инициативе, — является именно одним из видов помощи, какую способно оказывать государство гражданам в их индивидуальных стремлениях, лишь бы эта организация не ставила себе тех целей, какими задавалось старое государство, считавшее себя вправе диктовать своим подданным, во что они должны веровать, и грозившее им карами за неповиновение своему всепоглощающему авторитету. Прибавим ко всему этому, что государство не только может и должно вмешиваться в экономические отношения (не ради господства над обществом, а ради служения обществу), но что оно неизбежно должно иметь и свое собственное хозяйство. Прежняя индивидуалистическая теория высказывалась самым решительным образом против всяких экономических предприятий государственного характера, но жизнь не оправдала пессимистических предсказаний о том, что государство в роли хозяина окажется совершенно несостоятельным. Но ведь был и такой момент — в эпоху Французской революции, — когда объявлена была во имя индивидуальной свободы война всякому проявлению ассоциации в сфере экономических отношений. Эта пора миновала, и ей больше не вернуться назад!

От нашего внимания не должна ускользнуть и еще одна особенность постановки интересующего нас вопроса в политической и экономической литературе. Именно отношениями между личностью и обществом мы можем интересоваться чисто теоретически, добиваясь узнать, каковыми они бывают, почему они таковы и как они изменяются, или интересоваться, наоборот, с точки зрения более практической, дабы установить, какими эти отношения должны быть. В политической и экономической литературе вопрос получал главным образом эту последнюю постановку, причем принципами для решения как общего, так и частных вопросов были права личности и общественная польза, между коими, однако, нередко обнаруживался антагонизм, заставлявший многих слишком решительно становиться на ту или другую сторону. Но из слишком исключительного понимания прав личности выводилась теория, которая приводила логически к праву сильного без зазрения совести эксплуатировать слабого, что едва ли входит в программу истинного индивидуализма. Или, с другой стороны, идею общественной пользы можно расширить до такой степени, что она ничем не будет отличаться от принципа государственной необходимости (raison d’etat), которою оправдывались в свое время такие порядки, как крепостное право, и всякие деспотические меры, нарушавшие самые элементарные права личности. В постановке вопроса о том, каковы должны быть отношения личности и государства (или общества), существенное значение имеет та цель, которая при этом мыслится как принцип, определяющий собою то или другое долженствование. Эта цель может заключаться либо в личностях, из коих состоит общество, либо в самом обществе как особом существе, для которого только и существуют составляющие его индивидуумы. Последняя точка зрения была представлена в политической литературе особенно Платоном и Гоббсом, а в новейшее время мистическим социализмом или сектантским коммунизмом. Прежняя политическая литература, беря это слово в самом широком смысле, оставила в наследство социологии эту дилемму: есть ли общество лишь совокупность известным образом связанных между собою индивидуумов, из коих каждый в самом себе носит цель своего существования, или оно само есть особое существо, имеющее свою цель, независимую от целей составляющих общество единиц. Мы увидим, что социология зародилась в такую эпоху и в таком общественном течении, в коих довольно решительно выдвинулась вперед вторая точка зрения. Мы увидим также, что в недрах самой социологии возникла и оппозиция против такой точки зрения.

Еще одно замечание. В каком бы смысле старая политическая и экономическая литература ни решала вопрос (т. е., говоря коротко, в пользу личности или в пользу общества, хотя, конечно, это нельзя назвать точным выражением дилеммы), она ставила вопрос исключительно на точку зрения долженствования, исходя из отвлеченных понятий и давая свои ответы на основании общих соображений — без изучения исторической действительности. Первый шаг к научному решению вопроса, которое может быть основано лишь на изучении действительности, был сделать историческою школою политических мыслителей и исследователей экономических вопросов. Всякое решение вопроса о должном без знания того, что возможно, конечно, будет неполно и ошибочно. Историческое изучение политических и экономических фактов открыло, что взаимные отношения между личностью и обществом в сфере государственной и хозяйственной жизни бывают весьма различные, что определяются они как степенью личного развития в данном обществе, так и внешними, и внутренними условиями существования самого общества, что на разных стадиях социального развития одни и те же отношения были бы неодинаково полезны, если бы даже были возможны, или неодинаково необходимы, если бы даже были вполне справедливы. Сравнительное изучение тех же фактов позволило установить некоторые общие истины, касающиеся эволюции интересующих нас политических и экономических отношений между личностью и обществом. Задача социологии — открыть законы этих отношений, охватить все их разнообразие с причинами тех или других комбинаций, какие только здесь встречаются, и выяснить те стремления, которые производят все изменения в этих отношениях и таким образом вызывают их эволюцию.

Тот же вопрос с юридической точки зрения. Юридическая точка зрения возможна и в политических, и в экономических вопросах, т. е. в вопросах государства и хозяйства. В цивилизованных нациях мера свободы граждан и пределы власти государства получают юридическое определение. Юридические определения охватывают собою и разные экономические отношения общества. Историческое и сравнительное изучение права показывает, что на ранних ступенях своего развития право призвано было охранять интересы не столько отдельных личностей, сколько разных общественных союзов. Индивидуализм в праве — явление сравнительно более позднее. Теоретически на точку зрения личности стали ставить вопросы права впервые разве только греческие софисты. Лишь долгим процессом мысли — да и то под влиянием чисто индивидуалистической философии стоиков — римские юристы выработали свое «естественное право», которое провозгласило, что все люди рождаются свободными. Свобода лица сделалась главным принципом юриспруденции, и было признано, что границею свободы одного лица может служить лишь свобода другого. Эта точка зрения получила особое применение в теоретической разработке гражданского права, регулирующего взаимные отношения членов общества: здесь индивидуум ставится лицом к лицу не с целым обществом, которое так или иначе ограничивает его права или стесняет сферу его деятельности, а с другими индивидуумами, имеющими права, равные с его, данного индивидуума, правами. С такой точки зрения само общество превращается в простую совокупность индивидуумов, ставящих свою свободу и свои интересы под защиту права: вся роль государства сводится здесь к тому, чтобы создавать это право (законодательная власть), применять право в отдельных случаях (судебная власть) и фактически восстановлять нарушенное право или наказывать за его нарушение. Вся философия естественного права, которая господствовала в общественной литературе XVIII в., была не чем иным, как перенесением в сферу политических и экономических отношений такого представления о личности, само же представление это выработалось именно в цивилистике. Гражданское право исходит из понятия лица, и к этому понятию возвращается: личность в себе самой носит цель своего существования, и ее права находят границу лишь в правах других личностей; право личности ограничивается не для того, чтобы сделать ее орудием для достижения цели, ей посторонней, а для того, чтобы помешать ей превратить другие личности в орудия ее собственных целей. Выше лица цивилистика ничего не знает: целые соединения отдельных лиц, которые с других точек зрения могли бы рассматриваться как единицы высшего порядка, цивилистика включает в свою систему отдельных индивидуумов, признавая за ними значение только особой категории лиц: эти, как их называют, юридические лица пользуются теми же правами, какие принадлежат и лицам физическим. Даже само государство для цивилиста может быть лишь таким юридическим лицом. С политической точки зрения индивидуум есть все-таки часть целого, а с юридической (цивилистической) точки зрения он прежде всего лицо, т. е. сам есть нечто целое, самостоятельное, самодовлеющее.

Понятно, что общественная наука, рассматривающая лишь отношения личности к другим личностям (или к юридическим лицам) и притом с одной только точки зрения защиты ее свободы, прав и интересов, не может распространять своих положений на все отношения, какие возникают между личностью и обществом, ибо если с цивилистической точки зрения общество является простою совокупностью частных лиц, ограждающих свою свободу, свои права и свои интересы, то с точек зрения политической, экономической и культурной общество есть нечто большее, по крайней мере, нечто более сложное. Но, с другой стороны, социология, ставящая своею целью всестороннее изучение общества, не может игнорировать и той постановки, какую вопрос о личности и обществе как совокупности личностей, получил в цивилистике. Между тем на первых порах социология совершенно отрешилась от такой точки зрения. Положительная наука об обществе зародилась в эпоху общей реакции против общественной философии XVIII в., заимствовавшей главные свои положения из учений «естественного права», но это было большою ошибкою основателя новой науки, что он исключил идеи гражданского права из своей системы. Цивилистическое представление лица имеет психологическое и этическое основание. Оно имеет этическое основание потому, что с нравственной точки зрения личность есть сама своя цель и не может рассматриваться как только средство или орудие для целей, ей чуждых. Но на этической стороне вопроса, о которой речь еще впереди, мы здесь настаивать не будем. Для нашей цели пока достаточно одного психологического основания для признания за лицом того значения, какое ему приписывает юриспруденция. Ведь в человеческом обществе мыслят и чувствуют, наслаждаются и страдают, ощущают желания и ставят себе цели только отдельные личности, и только они могут быть истинными субъектами права.

Подобно государствоведению и политической экономии прежних времен, старая юриспруденция ставила свои вопросы слишком отвлеченно и безотносительно. Образование исторической школы права, возникновение сравнительного правоведения, сближение юриспруденции с другими общественными науками и влияние, какое на нее уже успела оказать социологическая мысль, были весьма важными условиями в развитии правильных взглядов на положение личности в обществе с цивилистической точки зрения. Новое направление науки и здесь обнаружило известную эволюцию, которая есть только одна из частных сторон общей эволюции взаимных отношений личности и общества, взятого и в смысле простой суммы индивидуумов, и в смысле постоянной системы отношений, т. е. в смысле культурного единства и социальной организации.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>