Полная версия

Главная arrow Социология arrow ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Вопрос о личности и обществе в научном социализме.

Связанный одною своею стороною с немецкой метафизикой, другою своею стороною экономический материализм входит как составная часть в так называемый научный социализм, противополагающий себя социализму утопическому. О взаимных отношениях между социализмом вообще и социологией речь будет идти еще впереди. Здесь мы отметим только, что теоретический социализм и социология, так сказать, примыкают к одному источнику: первый был реакцией против индивидуалистичное™, второй — против метафизичности общественной философии XVIII в. Сен-Симон является родоначальником французского авторитарного социализма и вдохновителем Конта как основателя социологии. Мы видели, что реакция против индивидуализма отразилась и на социологической теории Конта, но и общественный идеал Конта был близок к идеалу авторитарного социализма. Дальнейшее развитие социологии совершалось не в этом направлении, но и развитие социализма пошло равным образом не по тому пути, который был намечен первыми его проповедниками, исключая Фурье с его проповедью индивидуальной свободы, т. е. того, в чем другие теоретики социализма видели причину всякого общественного зла. Утопический социализм был своего рода отрицанием прав личности во имя прав общества. Карл Маркс и Энгельс, сумевшие взглянуть на утопический социализм с чисто исторической точки зрения, т. е. признавшие его важность как момента в развитии социальной идеи, осудили его зато как научную теорию. Здесь не место рассматривать противоположность обеих форм социализма во всех пунктах, тем более что нами уже было кое-что сказано об этой противоположности. Нельзя только не отметить при рассмотрении вопроса о личности и обществе, что научный социализм гораздо благосклоннее относится к индивидуальной свободе, чем социализм старых утопистов (опять, конечно, исключая Фурье). Маркс обнаруживает противоречие, существующее в современном обществе между социальным характером производства и индивидуальным характером собственности. Известно, как представляет себе Маркс выход из этого противоречия, но этот выход мыслится им в пользу личностей, а не какого-то отвлеченного целого, не в пользу гипостазированного «единства» прежних французских социалистов и Конта. Основатели экономического материализма думают даже, что социальная эволюция, как они ее понимают, ведет к упразднению государства как государства, хотя это и должно осуществиться посредством переходного состояния, в котором государственное вмешательство будет доведено до весьма высокой степени. С их точки зрения государство, призванное по общераспространенному мнению главным образом к обеспечению за гражданами их личных прав и независимости за всею их общностью, служит преимущественно тому, чтобы гарантировать за классом эксплуатирующих их привилегии, — взгляд, с коим мы встречаемся и у Гумпловича, противника социалистов и весьма большого государственника, взгляд, коему притом нельзя отказать в исторической верности. Если смотреть на государство только с этой точки зрения, то действительно ему ничего не останется делать, как упраздниться, когда оно само упразднит защищаемые им привилегии. Научный социализм, однако, не заглядывает в далекое будущее прямо по принципу и не решает вопроса об отношении будущей коллективистической организации к личной свободе, которую в принципе же вполне сохраняет, отрешившись ради идеи блага отдельных личностей от всех идей, в коих гипостазировались действительно коллективные существования, каковы нация, государство, человечество, общественный организм. Его политико-экономические воззрения гораздо индивидуалистичнее по цели, которую он ставит существованию народного богатства, чем положения той якобы индивидуалистической политической экономии (так называемой либеральной), которая вызвала верное замечание одного старого критика: «Можно подумать, что человек существует для богатства, а не богатство для человека».

Какое впечатление с этой стороны производит теория Маркса на такого-то беспристрастного критика, как Анри Мишель, можно видеть из следующих его слов: «Везде в этой доктрине я вижу индивидуум в погоне за своим личным благом, и когда я ищу общину (la cite), я уже не нахожу ее более. Будет ли столь сложная, столь заваленная делом администрация, которая станет распределять работу, пользование, будет ли она сколько-нибудь заботиться об интересах общих, возвышенных, коллективных?» Не для одних марксистов этот вывод может показаться неожиданным, но его нельзя назвать неверным. И в том, что марксизм приводит к такой индивидуалистической концепции, нет ничего ужасного, особенно если принять в соображение существование других социологических взглядов, по которым личность должна совершенно игнорироваться (quantite negligeable). Прибавим, что столь постоянно оспариваемые русскими экономическими материалистами Лавров и Михайловский — эти защитники принципа личности, — в сущности, стоят в понимании взаимных отношений индивидуализма и коллективизма совершенно на той же точке зрения, как и Маркс; из этого взгляда они исходят и тогда, как критикуют неверное понимание представителями органической школы и дарвинистической социологии тех отношений, какие существуют между личностью и обществом. Вращаясь исключительно в кругу идей и тезисов своей школы или делая экскурсии лишь в сторону немецкой философии, — как будто не существует еще целой социологической литературы, достойной изучения, хотя бы только для полного ее ниспровержения ради лучшего утверждения положений экономического материализма, — представители этого направления сами себя лишают возможности поставить вопрос о личности и обществе так же широко и научно, как делают это социологи, во многих существеннейших пунктах разделяющие взгляды Маркса, но не думающее, что в них вся истина и все одинаково истинно.

Во всяком случае, и социология, и социализм, которые в эпоху своего возникновения носили на себе резкие признаки антииндивидуадиетической реакции, мало-помалу стали от нее отрешаться и совершать эволюцию в сторону признания за личным началом реального значения в общественной жизни и в сторону признания за личностью прав, которые не могут быть отчуждены в пользу какого бы то ни было «единства». На путь такого сочетания социологической идеи и коллективистического идеала с индивидуализмом — с полным пониманием задачи и ясным сознанием ее решения — весьма рано выступила русская социологическая литература, благодаря своему стремлению к синтезу отдельных односторонних учений, среди коих свое место принадлежит и экономическому материализму.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>