Полная версия

Главная arrow Политология arrow Демократия как универсальная ценность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Каким может быть будущее мироустройство?

(Вместо заключения)

Человечество прошло достаточно длительный путь развития, на котором выбирало и чередовало разные варианты общественных строев, лучшим из которых была и останется демократия. Его передовые представители описали модели первых форм государственности (Аристотель, Платон, Цицерон), монархий и абсолютизма (Августин, Фома Аквинский, Гоббс) и новых содружеств с распределением и разделением властей (Локк, Джефферсон, Мэдисон). Перед современными философами политики стоит новая задача – очертить контуры рациональных государств как институтов цивилизованных и высокообразованных обществ и моделей управления в них [см.: 1-5]. Торопиться в этом деле, объявляя конечной точкой идеологической эволюции человечества "универсализацию западной либеральной демократии как конечной формы человеческого правления", как Это делает Ф. Фукуяма, не следует. Важно помнить, что всё в мире временно, всё детерминировано конкретными условиями и возможностями, соответственно, модифицируется, совершенствуясь и улучшаясь, хотя нередки и временные попятные движения.

"Всё новое – Это хорошо забытое старое", – гласит народная мудрость. К сожалению, некоторые исследователи общественных процессов часто увлекаются критикой мыслителей предшествующих эпох и выводят свои умозаключения исключительно из этой критики. Это не совсем годная практика, ибо, как говорят; каждому сезону – свои цветы, а каждой эпохе – своё понимание и видение общественного прогресса. Несравненно легче рассуждать о явлениях, имея перед собой многочисленные их оценки, данные предшественниками на уровне знаний, опыта и представлений соответствующих эпох. Можно видеть больше и дальше, стоя на плечах этих предшественников, которые, в свою очередь, стояли на плечах своих предшественников, и так до бесконечности. Парадигмы общественных устройств, подобно операционным системам современных технологий, постоянно меняются.

Размышляя о более совершенном устройстве обществ и государств, следует вспомнить о некоторых, глубоких по содержанию и отражающих суть реальных процессов суждениях величайших теоретиков философии политики. Так, Аристотель считал, что семья, разрастаясь, образует народ и государство, и только в таком государстве его руководители будут заботиться о гражданах государства как о членах собственной семьи. А какова глубина, мудрости суждения Гегеля, вынесенного им на опыте изучения государственности, о том, что если семья образует народ и государство, то это большое счастье? По многим причинам абсолютное большинство народов все ещё лишены такого счастья. Многие из этих причин хорошо известны: покорение одних народов другими, навязывание им статуса колоний или присоединённых территорий, от которых потомки колонизаторов не желают отказываться. Следствием этого стало то, что не свободно выраженная воля самих народов, а воля колонизаторов и завоевателей определяла, как народам следует жить. Многие из них оказались в составе государств в положении данников и зависимых. По этим причинам они и отстали в их экономическом, социальном и духовном развитии. Но естественное для народов стремление к свободе и независимости сильнее любых искусственных конструкций, и властям метрополий волей-неволей приходилось постепенно признавать права покорённых народов жить в соответствии с их собственными системами ценностей.

Доминирование одного народа над другим нетерпимо и не мажет длиться сколько-нибудь долго. Каждый этнос, как и индивидуум, является носителем уникальной системы норм жизни, обычаев, традиций, которая требует постоянного развития и совершенствования в согласии с законами природы. Известная формула "человек-мера всех вещей" в данном случае может и должна звучать так: народы – основа человечества и его образующие, а человечество будет тем более развито и счастливо, чем более развиты и счастливы будут все народы, из которых она состоит. В структуре любой конструкции следует исключать слабое звено, иначе именно там, где эта слабина находится, возникнет опасность для целого.

Мир приходил к пониманию данных истин и логике их постижения постепенно. Вернее, сама, жизнь вела его к этому. Процессы складывания первоначально региональных, затем континентальных и универсального рынков обмена товарами, постепенная интернационализация общественных отношений начинаются с образования национальных государств, с понимания особенностей каждой страны и их потребностей. С XVI Вселенского собора католической церкви в Констанце начинается признание существования в Европе нескольких национальных государств, которые долгое время олицетворяли центр всего мира. Затем их число неуклонно росло, в него вошли Китай, Япония, Россини другие государства. В работе Гаагской конференции 1899 г. участвовали 26 государств из около 60 государственных образований тогдашнего мира. Более 100 новых государств образовались в XX веке. Сегодня Организация Объединённых Наций объединяет 193 государства, с которыми сотрудничают ещё полсотни непризнанных государств и территорий.

Название "Организация Объединённых Наций" точно отражало стремление народов к единству, миру и сотрудничеству, но в действительности нации оказались подменены государствами, что, как было показано ранее, далеко не одно и то же. Только в США, Австралии, Новой Зеландии и некоторых других странах, население которых состоит из эмигрантов со всех концов света, ассимилировавшихся в некие новые общности, указанные понятия могут рассматриваться как синонимы. Но и в этом случае корректнее говорить об обществе- нации, нежели о государстве-нации, поскольку само государство является всего лишь одним из многих тысяч институтов общества. К тому же никакая организация государств не может обеспечить подлинной международной демократии, так как сами государства- левиафаны, склонные к автаркии, имеют разные менталитета и преследуют разные цели.

Это более чем наглядно подтверждается опытом деятельности ООН, не только не справившейся с проблемой обеспечения мира и безопасности в мире путём своевременного предупреждения международных конфликтов и их эффективного урегулирования в случае возникновения, но и нередко создававшей опаснейшие для дела мира ситуации. Объединённые против фашизма страны перестали быть таковыми, как только кончилась Вторая мировая война. Учреждённая ими организация с самого начала руководствовалась двойными и тройными стандартами, определяемыми интересами не мирового сообщества в целом, а только его наиболее сильных и влиятельных членов. Это и неудивительно, поскольку архитектуру самой ООН разрабатывали ведущие страны антигитлеровской коалиции, каждая из которых преследовала собственные цели. Поэтому прав был М. Вайл, оценивая XX век как эпоху цинизма и скептицизма [7, р. 200].

Вступая в XXI век, следовало бы оставить политический цинизм в прошлом и постараться строить общественно-политическую жизнь в соответствии со стандартами, соответствующими современному уровню прогресса человечества. При этом можно и нужно продолжать использовать выдержавшие испытания веками формы решения общественных проблем и институты выражения воли народов, разумеется, модифицировав и приспособив их к современным условиям и возможностям и дополнив качественно новыми, вытекающими из реальных потребностей Новейшего времени функциями.

Центром, аккумулятором, двигателем и хранителем международного мира, безопасности и утверждения демократии в универсальном масштабе может стать только ассамблея равноправных народов. Идею эту давно вынашивали и пропагандировали такие выдающиеся представители человечества, как Эразм Дезидериус, В. Пенн, И. Кант и др. Вспомним, что Пенн предлагал учредить в Европе некий Верховный совет; или Палату государств континента, где должны решаться спорные вопросы между странами, которые не удаётся урегулировать путём двусторонних переговоров. Кант размышлял о естественных принципах политического порядка с позиций универсальной космополитической истории, о федерации наций как об условии достижения вечного мира на земле. Через войны, через непрерывную подготовку к ним и через бедствия и трагедии она заставит народы и государства осознавать необходимость действовать согласно разуму. Результатом станет движение к федерации наций. Здесь каждое государство, опираясь на её комбинированную мощь и на решение общей води в соответствии с законами природы, может рассчитывать на свои права и безопасность [6, р. 24].

Континентальные и универсальные Советы представлялись Ф. Рузвельту и У. Черчиллю как возможные инструменты сотрудничества народов в послевоенном мире. Встречи представителей государств – членов и Лиги Наций, и ООН именуются ассамблеями. Но это ассамблеи неравноправных государств и наций, хотя в их уставах утверждается обратное.

Сегодня в мире насчитывается около 240 официально считающихся суверенными государств и самоуправляющихся территорий. А этносов, которые, как мы только что говорили, должны рассматриваться мерой всех универсальных ценностей, насчитывается в мире, если даже взять по родственным группам, более 2000. В реальности их гораздо больше, ибо, как правильно было замечено в своё время В. Гюго, многие из них в результате многовековой совместной экономической, социальной и духовной жизни слились в единое целое. Этнографы называют цифру в 8-9 тысяч.

Если бы речь шла о 8-9 тысячах индивидуумов, то они могли бы образовать сообщество с прямым участием во власти каждого его члена. Но в случае с этносами речь может идти о разновеликих кластерах индивидов (от нескольких тысяч до сотен миллионов в каждом). Здесь актуальными становятся полные глубокого смысла суждения классиков демократии: непосредственная демократия на уровне места жительства и представительная – на более высоких уровнях.

Группы равноправных народов с общими и близкими системами ценностей учреждают наднациональные (названия могут быть разными с учётам специфики языков, исторических, географических и иных особенностей, о которых не следует забывать ни при каких условиях) советы разных уровней: местные, региональные, континентальные и глобальные. Все решения советов всех уровней принимаются конституционным большинством, варьирующимся от двух третей до трёх четвертей равноправных представителей народов или соответствующим конституционной норме доли населения, объединяемого советам. Эти нормы не являются надуманными; ими уже руководствуются при принятии конституций, законов и решений как на государственном, так и на континентальном и универсальном уровнях (в Европейском союзе, ООН и т.д.).

Высший представительный орган (Совет) народов мира мажет состоять, по аналогии с таковыми федераций, из двух палат с пропорциональным представительствам в одной из них и равным числам представителей региональных и континентальных советов. Аналогичным образам формируются региональные и континентальные советы. Здесь, безусловно, могут появиться определённое непонимание и подводные камни, но модель формирования представительных органов США и похожих на них стран с учётом внесённых последующими поколениями поправок может послужить своеобразным вариантом решения проблемы. Главное здесь – не допускать привилегий для отдельных членов и различий в их полномочиях Опыт ООН, согласно Хартии которой все члены равны между собой, а на деле одни из них "более равны" (постоянные члены Совета Безопасности), в какой-то степени имевший оправдание в момент её учреждения, но ставший абсолютно неприемлемым позже, убедительна говорит о негативных последствиях подобных норм и правил. Совет Европы и Европейский совет; состоящие из равноправных (пока ещё относительно) государств, не свободны от многих недостатков, характерных для ООН.

Кто может и должен представлять народы в этих советах? Следует помнить с самого начала, что органы международной демократии не должны стать прообразами или повторением на более высоком уровне национальных государств и правительств либо их институтов. Это не только и не столько политические органы или институты, сколько институты регионального, континентального и человечества в целом сотрудничества во всех сферах жизни. Это органы социальной, экономической и духовной власти обществ, которая на определённом этане их развития дифференцировалась, персонифицировалась и отчуждалась от них, и теперь, совершив ряд отрицании отрицания, возвращается к ним.

Самыми последовательными выразителями этих властей, естественно, могут выступать люди, прожившие достаточно долгую, успешную, праведную и созидательную жизнь на благо своих социумов, показавшие на деле пример приверженности общему благу, не впавшие в искушение авторитаризма и тирании (Т. Джефферсон, М. Ганди, Н. Мандела, Д. Ньерере, И. Лулу да Сильва). Это своего рода "отцы" и патриархи, истинные выразители дум и чаяний своих народов. Их имена называет сам народ, и эти советы играют роль, по терминологии Аристотеля, законосовещательных органов, осуществляющих нормотворческие функции. Каждый из этих советов на своём уровне определяет рациональную структуру исполнительной власти, численность функционеров каждого звена аппарата власти и управления, распределяет их по горизонтали и вертикали, устанавливает размеры их вознаграждения и при активном участии народа оценивает их деятельность.

Разумеется, любая схема решения проблем на бумаге выглядит проще, чем в жизни, но коллективный разум высоко просвещённых сообществ способен находить оптимальные варианты решений даже самых сложных проблем общественной жизни.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>