Полная версия

Главная arrow История arrow История Востока

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

2.5. Политика и военные

В политическом цикле, характерном для развития большинства стран Тропической Африки в период их независимости, остался пока без специального внимания один аспект - тот, что связан с военными переворотами и вообще с ролью военных и войн в современной Африке. Независимое государство должно иметь свою армию.

Как отмечал специально исследовавший эту проблему Г. И. Мирский, армия - едва ли не единственная структура, которая не создается и не может создаваться в полиэтническом государстве по племенному признаку. Это не значит, что в рядах офицерского корпуса не существует клановых и земляческих связей, патронажно-клиентных отношений. Но это означает, что армейская структура как таковая неэтнична и потому в наименьшей степени поддается трибалистским настроениям.

В современных африканских странах армия являет собой хорошо организованную и как бы стоящую над этническими интересами типично государственную структуру, к тому же имеющую немалую внутреннюю силу и соответствующий авторитет. Армия обычно хорошо вооружена, базируется чаще всего на профессиональной основе, да и служба военного неплохо оплачивается. Кроме всего прочего, быть военным престижно, ибо армия потенциально открывает для каждого путь наверх, в правящую элиту, а то и непосредственно к власти.

Кризисная ситуация, вызываемая многими причинами (социополитические описаны выше, об экономических речь пойдет в следующей главе), подчас приводит не только к дестабилизации и слабости, но и просто к вакууму власти. Этот вакуум требует своего заполнения, и именно тогда наступает время армии. Генералы, офицеры, а то и сержанты во главе военных подразделений выступают на передний план и с завидной легкостью берут власть, объявляя себя правителями страны. Некоторые из них после этого проявляют себя умелыми политиками, другие быстро сходят с политической сцены, подчас уступая место более удачливым и напористым своим сотоварищам. Но в принципе ситуация очевидна: военные оказываются у власти, наводя армейскую дисциплину и порядок.

Военные перевороты, несомненно, способствуют стабилизации власти после кризиса, и в этом смысле они часто играют позитивную роль, являясь своего рода санитарами, оздоровляющими обстановку в целом. Однако этим, как правило, их роль и ограничивается. Управлять страной в армейской форме с автоматом наперевес практически невозможно. Поэтому либо военные снимают форму и сразу же баллотируются на очередных объявленных ими же выборах в президенты, что нередко бывало во многих странах, как крупных типа Нигерии, так и небольших, например, Того или ЦАР, либо, что реже, вновь уступают место гражданским правителям. В обоих случаях армия вскоре после переворота уходит в казармы и как бы дистанцируется от носителей власти. Власть же ведет себя как обычная власть, более всего склонная, особенно после кризиса и переворота, к введению сравнительно жесткого однопартийного режима, нередко усиленного революционной фразеологией. После этого динамика политического развития идет своим чередом, со всеми теми этапами, о которых уже говорилось.

Обращает на себя внимание то немаловажное обстоятельство, что роль военных в современной Африке южнее Сахары наиболее полно выявляется именно в политических переворотах. Реже она проявляет себя на поле брани. Если не считать не слишком большого числа внутренних войн, т.е. сепаратистских выступлений и этнических раздоров, чреватых порой миллионами жертв (для субконтинента с полусотней полиэтнических государств с не устоявшейся системой власти такие серьезные конфликты неизбежны и даже естественны), то окажется, что войн как межгосударственных столкновений, особенно с применением военной силы, было сравнительно немного. Это конфликты Сомали с Эфиопией, Эфиопии с Эритреей, Заира с его соседями после Мобуту, Чада с Ливией, вмешательство Танзании в дела Уганды в годы правления там диктатора Иди Амина, вышедший за пределы Руанды и Бурунди конфликт на этнической основе между тутси и хуту. Пожалуй, почти все.

Даже если в перечне опущены кое-какие другие войны, это не влияет на общий вывод: межгосударственных военных столкновений на огромном континенте сравнительно мало. И вообще, как ни покажется странным, здесь почти нет пограничных проблем, взаимных претензий (кроме разве что претензий на создание Великого Сомали, завершившихся полным крахом). Все как бы удовлетворены тем, что имеют. Видимо, отсутствие существенных и осознанных национально-территориальных притязаний - результат все той же инфантильности политических систем, племенной дробности и отсутствия исторических споров в прошлом между не существовавшими ранее государствами. В принципе это весьма позитивный фактор. Правда, нет уверенности, что он и впредь будет постоянно действующим.

Как известно, Африка в недавнем прошлом весьма быстрыми темпами вооружалась, закупала оружие. В некоторых ее странах, во многом благодаря советской помощи, численность вооруженных сил в свое время достигла уровня, сопоставимого с богатыми, развитыми странами, которые могут себе такое позволить. С крушением СССР многое в этом смысле изменилось. Ныне обстановка в военном плане относительно спокойная. Создается впечатление, что африканцы удовлетворены обретенной ими независимостью в тех рамках, какие были посланы судьбой. Они ценят свое и, как правило, не притязают на чужое, пусть даже родственное им в языковом и этническом плане. Не встает и проблема мирного соединения соседних стран. Если не считать соединения Занзибара с Танганьикой, добровольно объединившихся еще в 1964 г., никто больше такого рода проектов не выдвигал. Зато сепаратистские выступления подавляются жестко и бескомпромиссно. Словом, случайные границы уважаются и, похоже, обретают стандарты политической вечности. Причем делается это не столько за счет пограничных шлагбаумов с хорошо оснащенными армейскими вооруженными заставами, сколько за счет взаимного уважения к границам, своим и соседей.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>