Интервью портретное

Эю интервью вбирает в себя возможности предыдущих видов - как биографические события собеседника, включая его профессию, так и его мнения и взгляды, позволяющие составить представления об особенностях личности и характера.

  • - Знаешь, Сергей, мне завидно, - начал свое интервью корреспондент «Комсомольской правды» с мастером парашютного спорта, семикратным рекордсменом мира, чемпионом страны. - Ты вот прыгаешь - и ничего. А я высоты не переношу. Боюсь. Смешно, конечно, и стыдно сознаваться. Но рисоваться смельчаком глупо. Полгода жил в общежитии на 20-м этаже на Ленинских горах, но так и не привык. И в горы после ходил, чтобы победить этот страх перед высотой, - не помогло. Это навсегда?
  • - Ты не высоты боялся - земли. Она рядом. Вот и страшно, - вступил в разговор чемпион. - Самым неприятным в моей жизни был прыжок с парашютной вышки. Тогда я уже ходил в мастерах спорта. Счет вел за тысячу. А когда залез на вышку так, шутки ради, - коленки затряслись. Не могу перебороть страх: земля-то рядом. До сих пор неприятно вспомнить. И живу сейчас на 11-м этаже, и тоже страшно в окно смотреть: не хватает высоты. Понимаешь, парашютист психологически связан со стропами, с куполом. Это придает уверенность. И главное - чтоб была высота.

Это взгляд не только профессионала, но и наблюдательного человека, умеющего формулировать свой жизненный опыт. Очень часто в таких подробностях открываются самые неожиданные черты характера. Вот что рассказал интервьюеру в документальном фильме чемпион мира по шахматам Михаил Таль.

  • - О чем думают шахматисты, пока они думают?.. Я играл партию с гроссмейстером Васюковым. Сделали там ходов 15-17. И вдруг я вижу, что есть возможность интересно пожертвовать фигуру. Интересно, но удивительно непонятно. Я начал добросовестно рассчитывать варианты... Вот я пойду конем, он возьмет. Я пойду пешкой... И потом вдруг... по совершенно непонятной ассоциации мне вдруг вспомнились слова: «ох, нелегкая эта работа - из болота тащить бегемота». Это оказался какой-то совершенно невероятный вирус... потому что в ближайшее время, я даже точно не знаю сколько, я смотрел на доску, но перед глазами у меня было совсем другое. Бегемот в болоте находится. Ему можно веревочную лестницу спустить. Можно его попытаться домкратом... Прошло какое-то время, не знаю сколько, я снова посмотрел на доску и понял так, на глазок, то, что называется интуицией, что жертвовать фигуру стоит... Эту партию мне удалось выиграть. Но наибольшее удовольствие мне доставила фраза из газетного отчета на следующий день: «После тщательного изучения всех возможностей Таль решился на жертву фигуры». Если бы они знали, какие возможности я тщательно изучал!..
  • - Может быть, есть профессии, которым вы завидуете? Кем бы вы хотели быть? - спросила эстонская журналистка знаменитого артиста Аркадия Райкина. - Конечно, есть. Я завидую музыкантам. Скрипачам, - ответил Райкин. - Когда мне было пять лет, отец купил мне скрипку. Была зима, отец уехал - разъезжал, такая у него была работа. А я нашел веревочку, привязал ее к скрипке, сделал из смычка кнутик и возил скрипку по снегу, как санки. Скрипка скользила хорошо. Когда я вырос, спросил отца: «Почему ты не учил меня музыке?». А он ответил: «Я же купил тебе однажды скрипку».

Или вот признание писательницы Мариэтты Шагинян в одном из экранных интервью, которое она давала на телевидении: «Когда мне привезли однажды в подарок золотой “Паркер” из Америки, я взяла перчатки, чтоб только не касаться, и выбросила его в снег, в окно. Я ненавижу все, что отделяет материю руки от предмета писания. Вот у меня ручка. Я ее люблю. Никому не позволяю ею писать. У меня есть перья любимые, которые сейчас не делают... Чернильницу, подарок сестры, я всегда вожу с собой, и чернила тоже... Вы знаете, для меня не существует ничего неодушевленного, ничего. Я когда рассержусь на что-нибудь и брошу что-нибудь, я потом поднимаю и приласкаю это брошенное. Я чувствую жизнь каждого предмета, среди которых я живу, ощущаю их благоволение, их дружелюбие».

Как-то Леонид Плешаков брал интервью у выдающегося летчика Георгия Байдукова к тридцатой годовщине чкаловского перелета через Северный полюс в Америку. «Назовите, пожалуйста, - попросил он, - самое яркое событие своей жизни».

Уверен был: тот расскажет о перелете. А Байдуков говорит:

  • - Когда мне исполнилось двенадцать лет, отец впервые дал мне свое ружье и разрешил одному пойти на уток. Сел в лодку, выбрал на озере удобное местечко. Жду. Прилетел табунчик чирков - я выстрелил и одного подбил. Я был неопытный и стрелял не вдоль, а поперек лодки. Отдачей так швырнуло меня на борт, что я перевернул свою посудину и стал тонуть. Но выбрался. Ружье спас, утку достал и лодку, полную воды, пригнал к берегу. Вот та охота и мой первый трофей - самое яркое событие жизни.
  • - Не может быть, - возражаю я и стараюсь направить ответ собеседника в нужное русло. - Ваша тройка первой перелетела из Европы через Северный полюс в Америку. В пути вы не раз смотрели смерти в глаза и все-таки благополучно достигли цели. Разве это не самая большая радость - перехитрить смертельную опасность? А всемирная слава? Всенародное признание?
  • - Ну и что? До того я был летчиком-испытателем, ежедневный риск - моя профессия. Так что перелет через полюс не был для меня чем-то сверхъестественным. Слава, признание? Мы были взрослыми и многое уже повидали на своем веку, чтобы позволить славе вскружить голову. А вот отец, самый дорогой и уважаемый человек, впервые признал меня, двенадцатилетнего мальчишку, самостоятельным мужчиной, возвел в ранг взрослых. Такое бывает только один раз в жизни и запоминается навсегда...

В опубликованном вскоре интервью этот ответ был опущен. «Чик-чик» сделал заведующий отделом.

  • - Речь идет о величайшем достижении человечества, - укорял он журналиста,— а ты подсовываешь какую-то утку. Писать нужно о главном!
  • - Но ту охоту генерал как раз и считает главным, поворотным моментом в своей жизни.
  • - Извини, но это уж нам решать, какие события и черты наших героев считать главными, а какие - второстепенными.

Знаменитым стал эпизод, который зрители наблюдали в прямом эфире. Юрий Гагарин, первый из землян побывавший в космосе, шагал по ярко-красной дорожке Внуковского аэропорта к правительственным трибунам, чтобы отрапортовать - задание партии выполнено. В этот момент у него развязался шнурок на ботинке. Стало ясно, что он увидел это и сам. Собственно, у него было два пути - остановиться, завязать шнурок и продолжить путь, либо сделать вид, что он этого не заметил. Это понимали и тысячи телезрителей. Аудитория замерла. Гагарин предпочел второе решение. Тем же вечером тысячи зрителей бросились к телеприемникам, чтобы еще раз увидеть это уникальное события (репортаж снимали кинохроникеры). Но развязавшегося шнурка уже не было. Злосчастная деталь нарушала торжественность момента. Редактура хроникальных киновыпусков тщательно устраняла «мешающие» детали.

«Чик-чик» не раз позволяло то, что было на самом деле, считать тем, чего никогда и не было. И тем самым изымало «несущественные» детали события и неповторимые черты характера.

Михаил Громов, генерал-полковник авиации, как-то жаловался на редактора своих мемуаров: «Я пишу про жизнь, а редактор хочет, чтобы я написал так, как он думает, что я жил».

Сценарист Б. Добродеев вспоминает, как, просматривая архивные кадры встречи все того же беспосадочного перелета через Северный полюс, документалисты обратили внимание, что Чкалов то и дело исчезает куда-то с трибуны на митинге. В одном из последующих кадров, не вошедших в окончательный вариант (он сохранился в запасниках к фильму) обнаружилась разгадка происходящего: за спиной летчика стоял его сын и все время тянул отца за рукав. Они долго не виделись, и, несмотря на торжественность обстановки, Чкалов поминутно наклонялся к мальчику и что-то ему рассказывал. Эта чисто человеческая подробность, разумеется, не нашла себе места в официальном выпуске кинохроники - надо полагать, по причине ее «несоизмеримости» с масштабом события.

Умение «не видеть» и «не слышать» того, что не предусмотрено рамками протокольной съемки, для хроникера характерно ничуть не менее, чем для авторов современных фильмов и экранных портретов их все возрастающее стремление прочитать эти кадры заново и даже попытаться вступить с ними в полемику. По существу, на экране столкновение двух подходов к изображению человека. Двух полярных принципов. Двух эстетик.

Как-то один из французских классиков заметил, что секрет художественной прозы - накопление деталей. Этот совет касается не только литературы, но и экранных произведений - игровых и документальных. Вспомните о журналисте, который брал портретное интервью и услышал от собеседника о замечательном человеке, повстречавшемся тому в жизни. «Докажите», - попросил журналист. «То есть как - доказать?» - «А вы начните со слова “однажды"». Иными словами, начните с реального эпизода из жизни этого превосходного человека.

В документальном фильме С. Зеликина герои картины вспоминали о неординарных случаях из собственного детства, оказавших влияние на всю их судьбу. Одна их них жила тогда в маленьком провинциальном городке. Отец, вернувшись с работы, принес два билета на гастроли столичного театра, куда собирался пойти со своей дочкой. Это было событие. Девочку одели во все самое лучшее. В том числе и белые нитяные перчатки, которые ей подарила мама на день рождения.

И вот когда она шла рядом со своим высоким и красивым отцом по фойе театра, то вдруг заметила, что окружающие, о чем-то перешептываясь, смотрели им вслед, и поняла, что белые нитяные перчатки как-то совсем не вязались со всем ее внешним видом... Она попыталась незаметно снять с себя эти злосчастные перчатки, как вдруг отец, не поворачивая к ней головы, уверенно и тихо произнес: «Если ты их снимешь, ты мне не дочь». Тогда она навсегда поняла, что не стоит поспешно менять своего поведения ради любых пересудов и общественных точек зрения.

В программе одного из фестивальных просмотров престарелый пенсионер произносил негодующий монолог в адрес нудистских пляжей, обитатели которых давно потеряли стыд, совесть и всякое представление о приличиях. При этом сам пенсионер находился на пляже, соседствующем с нудистским, что, видимо, и питало энергией его возмущение. В самый разгар монолога оператор показал крупным планом сумку пенсионера - в ней лежал огромный бинокль. Монолог-обличение превратился в саморазоблачение.

Зеликин рассказывал, что никогда в синхронах не «убивает» своих оппонентов, но снимает так, что они сами как бы кончают в кадре самоубийством.

В начале перестройки интервью с «человеком принципов» взяла Таня Фонина - недавняя выпускница факультета журналистики МГУ - для программы «Взгляд». Героем ее сюжета оказался Николай Гурский, решивший создать будущее братство людей - высоко на Памире у подножия Пика коммунизма: «Я простираю свою волю на круг людей, принявших меня...». Его призыв был напечатан в «Комсомольской правде» («Снежный человек», 18 декабря 1988 г.). На публикацию откликнулись многие. В том числе и Света Нечаева с двумя детьми (ей было 30, мальчишкам 9 и 7). Спустя почти год, не выдержав холода и голода (Турского уже месяц не было в горах), Светлана предприняла отчаянную попытку спуститься с детьми вниз, к людям. На перевале их настигла смерть.

  • - Время образования нации, - объясняет Николай журналистке, - полторы сотни, двести лет. Так вот, есть возможность на основе существующих ценностей, вернее обломков старых ценностей, создать новую нацию. Солнечную нацию. Я ищу друга, я ищу брата, живущего со мной.
  • - К вам пришел брат, вернее сестра. И кончилось все жертвой. Трагедией.
  • - На все воля Бога... Вам Ницше нравится?
  • - А вам?
  • - А нам... нравится. Названый брат может потакать слабостям своего брата, а может... как у Ницше: если он не может научиться летать, подтолкни его лучше, чтобы хотя бы быстрее падал.
  • - Почему, - спрашивает журналистка, - Каддафи, Гитлер, Ленин, Библия, Коран - стоят у тебя на одной полке? Почему ты обращаешься к этим людям?
  • - Муаммар Каддафи - человек, который ближе всего мне из политиков. Потому что стремится воплотить в обществе идеал, которому не может соответствовать ни одна группа, ни один слой населения. И это правильно. Это глубокий, сильный и добрый человек. Это большой учитель. Не всегда погубить человека - это значит погубить его душу. Гораздо страшнее, когда человек и душа его гибнут от соблазнов. Ленин начал дело сокращения соблазнов...
  • - Вы приехали в Москву, чтобы рекламировать, давать информацию о себе. Вы не отказались от мысли о коммуне?
  • - Ни в коем случае!

«СНЕЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК» (продолжительность - 6 мин.)

В архивах телевидения сохранилась беседа искусствоведа Натальи Крымовой с замечательной артисткой, легендой отечественного кино Фаиной Раневской.

  • - Фаина Георгиевна, милая, почему вы не напишете книгу о себе?
  • - Как вам сказать... книги должны писать писатели и мыслители. А потом это была бы жалобная книга. Называлась бы «Книга жалоб». А я не люблю жаловаться.
  • - Фаина Георгиевна, а почему вы кочевали из театра в театр?
  • - Искала святое искусство.
  • - Нашли?
  • - Да! В Третьяковской галерее...
  • - А что вы любите больше - репетировать или играть?
  • - Ну, конечно, репетировать! Во-первых, это безответственно... а играть я вообще не умею, я не понимаю, что такое играть. Это слово, по-моему, даже не подходит к нашему делу. Жить в образе человека, создавать его! А никак не играть. Играют дети, в карты можно играть, на бегах...
  • - А как вы относитесь к собственной популярности?
  • - Это моя маленькая женская тайна.
  • - А можно поподробней?
  • - Ну, конечно, приятно, когда хвалят. Это, пожалуй, единственное, что не надоедает. Тем более что я сама никогда не бываю довольна, мучаюсь, терзаюсь, после спектакля не сплю, переигрываю всю роль обратно. Не помню такого случая, чтобы я от себя была в восторге.
  • - Фаина Георгиевна, как вы считаете: ум, интеллект актеру необходим?
  • - Вы знаете, я наблюдала очень интересные вещи. В жизни кретин, дебил, болван - а на сцене умный. Вот сядет на человека как бородавка - он не виноват, что на него бородавка села.
  • - Что сядет на человека?
  • - Талант! Талант как бородавка.

ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ С Ф. РАНЕВСКОЙ (продолжительность - 10 мин.)

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >