Понятие технологии

Сегодня, говоря о технике, мы употребляем такие выражения, как «техника земледелия», «техника строительства», «техника врачевания», «техника управления», «техника любви» и т.д. Однако эти же выражения мы связываем с понятием «технология». В самом конце XIX столетия Альфред Эспинас в книге «Возникновение технологии» предлагал создать учение о различных видах искусств и техник, причем они рассматривались как виды деятельности. По мнению А. Эспинаса, технология, как изучающая основные законы человеческой практики, должна представлять собой «общую праксеологию», заполняя тем самым пробел в современном органоне знаний — отсутствии «философии действия» [74, с. 38—40]. Как вид деятельности, техника строительства или техника любви действительно мало чем отличаются друг от друга: и там и там мы можем выделить последовательность операций, правил, условий деятельности.

Однако в понятии «технология» можно уловить еще два смысла, отсутствующие в эспиносовской концепции. Технология, действительно, все же как-то связана с техникой, и, кроме того, не просто с техникой, а с цивилизационными завоеваниями, которыми мы обязаны естественным и техническим наукам, технике и техническим изобретениям. Когда мы сегодня, например, говорим о компьютерной и информационной технологии, то имеем в виду те новые возможности и даже целую научно-техническую революцию, которую эта технология несет с собой. Наблюдения показали, что о технологии заговорили после того, как люди отчасти научились управлять развитием производства и техники, когда они заметили, что управляемое и контролируемое развитие производства и техники позволяет решить ряд сложных народохозяйственных или военных проблем. Другими словами, с понятием технологии связан такой смысл, как возможность целенаправленного повышения эффективности техники. И не только техники. Дальнейший анализ показал, что цивилизационные завоевания, достижение новых эффектов труда связаны не только с новой техникой, но также с новыми формами кооперации, организации производства или деятельности, с возможностями концентрации ресурсов, с культурой труда, с накопленным научно-техническим и культурным потенциалом, с энергией и целеустремленностью усилий общества и государства и т.д. Постепенно под технологией стали подразумевать сложную реальность, которая в функциональном отношении обеспечивает те или иные цивилизационные завоевания (т.е. являться механизмом новаций и развитиях а по сути представляет собой сферу целенаправленных усилий (политики, управления, модернизации, интеллектуального и ресурсного обеспечения и т.д.), существенно детерминируемых, однако, рядом социокультурных факторов.

Но и А. Эспинас отчасти прав, утверждая, что технология и учение о деятельности близки по духу и назначению. С того момента, как представление о технологии было обобщено до более широкого, чем просто «новая техника», понимания, стало очевидно, что технология — это одна из специализированных современных форм развития деятельности, что развитие технологии определяется более общими механизмами развития деятельности. Можно согласиться, что деятельность — более широкая категория, чем технология, но технология более конкретная, специфическая категория, поскольку с технологией связаны ряд особых, современных механизмов развития деятельности — отслеживание ее эффективности в цивилизационном плане, контроль и управление за развитием, внимание к технологической стороне дела и т.д.

Известно, что специфическое осознание технологии возникло довольно поздно (оно относится к концу XIX — началу XX столетия), поскольку именно в этот период сформировались указанные здесь аспекты технологии. Однако «деятельностная природа» технологии позволяет (при условии ретроспективного, под технологическим углом зрения, рассмотрения деятельности в прошлых эпохах) говорить о технологии и технологических революциях чуть ли не с неолита. Конечно, при изобретении колеса или книгопечатания, или электрических машин никто специально не отслеживал эффективность новой техники или деятельности, а также не прикладывал осознанных усилий по контролю и управлению за развитием деятельности. Тем не менее мы сегодня в определенном смысле можем говорить о новой технологии и даже технологических революциях, вызванных данными открытиями и изобретениями. И вот почему. Сама деятельность так устроена (точнее мы ей приписываем такое строение), что содержит элементы, близкие по природе тем, которые определяют сущность технологии. Действительно, в культуре деятельность целенаправлена и функциональна, что предопределяет ее социальную эффективность. Далее, деятельность — это, как правило, особый механизм развития. Деятельность — это собственно то в исторической действительности, что развивается и воспроизводится. Наконец, деятельность предполагает и такой план как осознание и контроль (иначе не удается удержать и воспроизвести ее основные параметры). Конечно, в обычных условиях деятельностные способы осознания и контроля осуществляются не в той форме, которая характерна для технологической реальности. Это прежде всего так называемый профессиональный опыт, практико-методические знания (правила, принципы действия, запреты, описания способов и приемов деятельности и т.д.), сфера передачи профессионального опыта, т.е. обучение. Но можно заметить что эти неспецифические для технологии способы осознания и контроля тем не менее по ряду параметров сходны технологическим, хотя и менее совершенны. Таким образом, с учетом деятельностной природы технологии (в методологическом отношении с учетом возможности представить деятельность в качестве, так сказать, неартикулированной, потенциальной формы технологии) мы можем и в прошлых эпохах выделять технологию и говорить о технологических революциях, хотя специфическая форма рефлексии технологии возникла по историческим меркам совсем недавно.

Но по сути (и методу) анализу в этих случаях будет подлежать деятельность и ее развитие, в них будет акцентироваться, с одной стороны, цивилизационные сдвиги и достижения (социальные эффекты), с другой — механизмы управления и контроля, какими бы несовершенными с точки зрения последующего технологического развития они ни были. Однако все же необходимо понимать, что деятельность и технология не тождественны. Деятельность как принцип, объект изучения относится к области оснований философско-методологического мышления. Ее задают в плане метода установки на воспроизводство, развитие, преобразование, трансляцию, возможность кооперации (позиций, актов деятельностей), соединение в анализе разных планов изучения (материального, функционального, структурного, процессуального, знани- евого и т.д.). Технология — это только один из специфических видов деятельности. В философско-методологическом мышлении технология относится не к основаниям, а к предметной области, т.е. ее изучают с помощью категорий «деятельность», «реальность», «существование», и др. Но в самой философии техники понятия «техника» и «технология» сами выступают как основания. Представление деятельности в качестве технологии (с эпитетами «потенциальная», «неартикулированная», «виртуальная» и т.п.) прием вполне правомерный, если иметь в виду соответствующий контекст — анализ сущности техники и генезиса техники в культуре. Вне этого контекста отождествление технологии с деятельностью может привести к различным парадоксам. Далее, отождествляя технологию и деятельность, мы будем иметь в виду именно этот контекст.

Возвращаясь теперь к осмыслению выражений типа «техника земледелия», «техника строительства», «техника врачевания», «техника управления», «техника любви», можно отметить, что цивилизационные изменения и революции достигаются как за счет открытия и использование эффектов первой природы (т.е. собственно за счет развития техники), так и за счет новых технологических возможностей, т.е. за счет развития деятельности. В одних случаях решающим является именно изобретение (создание) новой техники, в других — новой технологии, в третьих — сочетание и совместное действие того и другого. Каждый раз требуется конкретный исторический анализ, чтобы понять, за счет каких именно «средств», новой техники или технологии или сочетания новой техники и технологии и произошло определенное развитие, стали возможны определенные цивилизационные достижения. И чаще всего, конечно, имеет место третий случай, что, кстати, проливает свет на сложность анализа и объяснения истории и природы техники. Если не различать указанные три плана и объекта — технику, технологию, и деятельность, то практически невозможно ничего понять. Эти же три плана и объекта изучения задают ту позицию, с точки зрения которой целесообразно осуществить генезис техники. А именно в истории культуры нас будут интересовать: а) реальное строение техники и технологии, б) формы осознания и понимания техники и технологии, определяющие возможность их контроля и управления, в) социокультурные факторы, обусловившие формирование соответствующих структур техники и технологии.

Попробуем теперь ответить на вопрос, как связаны понятия «техника» и «технология». Поскольку в определение сущности техники входит такой план, как создание технических средств (изделий, сооружений), постольку технология, если ее сужать до деятельности по изготовлению артефактов — это аспект техники. Правда, я старался показать, что технология — не любая деятельность по изготовлению артефактов. Получается, что по понятию технология является аспектом не любой техники, а только современной, где изготовление артефактов включает управление техникой, способствует развитию цивилизации, обусловлено рядом социокультурных факторов. Но и понятие технологии включает в себя представление о технике: технология — это деятельность и реальность, в которой создаются артефакты. И опять речь идет о современной ситуации, ведь понятие технологии в широком смысле возникло только в XX столетии. Таким образом, по понятию только современная техника может быть рассмотрена как аспект технологии. Эти умозаключения объясняют, почему техника и технология часто не различаются, а также показывают, что подобное отождествление корректно только относительно аспектного рассмотрения данных феноменов и современной ситуации. В общем виде можно утверждать, что хотя понятия техники и технологии взаимосвязаны, этот факт не может служить основанием для их отождествления.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >