Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА РУССКОГО ЯЗЫКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Состав согласных фонем на первом синхронном срезе

Система консонантизма в древнерусском языке на первом синхронном срезе подчинялась тем же закономерностям, что и система согласных старославянского языка. Не останавливаясь подробно на общих моментах, рассмотрим здесь те особенности состава согласных фонем и реализации дифференциальных признаков, которые наиболее важны в диахроническом плане, т.е. так или иначе определяли историческое развитие с XI по XX в.

Характеристика согласных по месту и способу образования обычно дается в курсе исторической грамматики в тех же терминах, что и в курсе современного русского языка, хотя реальное наполнение этих категорий в древнерусскую эпоху могло отличаться. Рассмотрим здесь особенности состава губных и заднеязычных фонем.

Как уже указывалось выше, в первоначальной системе фонема <в> была представлена в виде губно-губного (билабиального) варианта [w]. Соответственно, она не могла иметь глухого варианта [ф] и вообще не входила в состав шумных фонем, а принадлежала к сонорным и типологически, и по происхождению.

Вспомним, что звук [w] возникал, например, в результате разделения дифтонга между соседними слогами в позиции перед гласным: коузнь <— *kou-zm>, но ковлти <— *ko-ua-ti *kou-a-ti. Другой ираславянский источник фонемы <в> — развитие протетического согласного перед гласными верхнего подъема на месте *й, *й: въпдк <— *(w)bpjb <— *(u)upios (ср. възъпити с отсутствием протетического согласного в позиции после приставки); выдра <— *(w) ydra <— *uiidra (ср. лит. udra).

Сонорный согласный [w] возникал перед лабиализованными гласными в результате выделения в самостоятельную фонему признака огубленности. Некоторые факты подтверждают, что этот процесс мог происходить не только перед *и, но и перед другими лабиализованными гласными (ср. совр. рус. восемь <— осль, вотчина — ср. отец, укр. вона <— она, др.-рус. Водьга {Ольга)). Являясь сонантом, звук [w] выступал в качестве неслогового варианта гласного [и] не только в праславянском языке, но до определенного времени и в древнерусском (ср. его происхождение в слове завтра <— <—за оутро).

Таким образом, билабиальный звук [w] не может считаться до определенного момента самостоятельной фонемой. Фоноло- гизация <в> произошла в результате изменения его артикуляции [w] —» [в], когда он перешел в разряд шумных согласных и вступил в оппозицию с глухим вариантом [ф].

Самостоятельной фонемы <ф> в живом древнерусском языке не существовало, несмотря на наличие в алфавите сразу двух букв для обозначения соответствующего звука: *0т, ф. Однако эти буквы использовались исключительно в заимствованных, греческих, словах: АхОтДндсии, ^еодоръ, Никифоръ, Иосифъ, фидософъ, ^геодогъ, фота и т.д. Остается неясным вопрос: как такие слова, достаточно многочисленные, произносились в древнерусском языке? В ранних заимствованиях и в отдельных русских диалектах звук [ф], не известный восточным славянам, заменялся согласным близкого образования: [ф] —> [п] с заменой фрикативного произношения на смычное (ср. парус из греч. (pdpoc;, а также фамилии и имена: Опапасепко, Ничипоренко, Осип). В древнерусском языке звук [ф], видимо, существовал в книжной речи, но не использовался в разговорной форме языка.

Также не ясен вопрос о произношении [к], [г|, [х] — исконно твердых славянских звуков — в заимствованных словах в позиции перед гласными переднего ряда: дньгелъ, кедлрь, херовилъ. Они, возможно, становились палатализованными, т.е. получали некоторую степень смягчения. Если задненебные приобретали палатальность, т.е. передвигались в средненебную зону, то должна была происходить их замена. Ср. Ничипоренко от Ничипор <— Никифоръ; Чурило от Кгрилъ, Юрий <— Юрги <— Георгии. В последнем случае палатальный [г’] заменялся на [j], что и вело к соответствующей трансформации имени. Ср. также название месяца еноулръ, тюур(ь) и более позднее генварь, январь, где мы видим отождествление в древнерусском языке [г’] — [j], вследствие чего в русском литературном языке форма генварь сохранялась до XIX в. Та же замена исконного задненебного на [j] наблюдается в слове янтарь'. в XVI в. еньтарь на месте лит. gintaras.

Необходимо помнить, что в дописьменный период задненебные [к], [г], [х] находились в отношениях дополнительного распределения с согласными [ц’], [з’], [с’], возникавшими первоначально в результате второй палатализации. Остается дискуссионным вопрос: насколько долго задненебные и свистящие оставались вариантами в пределах одной фонемы: <к — ц’>, <г — з’>, <х — с’>? Следует, видимо, считать, что на первом синхронном срезе, в условиях завершенной третьей палатализации, это уже самостоятельные фонемные единицы.

Рассматривая дифференциальные признаки глухости — звонкости и твердости — мягкости, следует заметить, что их формирование началось в праславянский период и продолжалось в истории русского языка. Признак глухости — звонкости, сформировавшийся на основе более сложных праиндоевропейских противопоставлений (в том числе чистых и придыхательных согласных), был в древнерусском языке признаком иривативным, т.е. содержащим нейтральный член (глухой) и маркированный (звонкий), отличающийся от нейтрального наличием дополнительного признака (участием голоса). Впрочем, существуют предположения, что дифференциальный признак глухости — звонкости сформировался у славян сравнительно поздно, наложившись на архаичный признак напряженности[1], что подтверждается возможностью варьирования глухих и звонких: блющь = плющь. Можно предположить, что иривативной оппозиции <6> — <п> и т.и. предшествовала оппозиция эквинолентная, т.е. равноправная, между звонкими согласными типа <б> и напряженными типа <п>.

Но все же наиболее сложным для интерпретации древнерусским дифференциальным признаком согласных оказывается твердость — мягкость. Можно согласиться в общих чертах с тем ключевым делением всех согласных фонем на четыре группы по качеству твердости — мягкости, которое обычно принимается в курсе старославянского языка. В соответствии с этим делением в первую группу входят исконно твердые к, г, х, которые в славянских словах не могли быть ни мягкими, ни смягченными и не встречались в позиции перед гласными переднего ряда (ср. выше проблему произношения в заимствованиях). Вторую группу составляют исконно мягкие ш ж ч ц игч M*cFofcj. За исключением йота, это согласные, возникшие в результате палатализаций. Согласные второй группы не имели твердых пар; они встречались перед гласными переднего ряда, а также перед <у>, <а>.

Качество входящих в эту группу сложных аффрикат, возникших на месте *sk, *zg, *skj, *zgj, *stj, *zdj, было различным: ст.-сл. [пбт’], [ж*д’] — др.-рус. [ш^ч’], [ж’д’ж’]. Это объясняется противопоставлением южнославянских и восточнославянских диалектов, в которых, как необходимо помнить, различались также рефлексы *tj, *dj, *kt, *gt. Соответственно, гит’ — иГч ж*д’ — ж*сРж’для первого типа палатализаций и иГт* — ч ж*д’ — ж’ на месте tj, *dj, *kt, *gt. В древнерусском тексте могло отражаться как старославянское, так и древнерусское написание на месте сложных аффрикат, причем древнерусское произношение передавалось различными способами, и в результате возникали достаточно разнообразные варианты написания, например жд — жг — жч — жжд на месте [ж^/Гж’].

Слова со старославянскими рефлексами *tj, *dj, *kt, *gt могли проникать в древнерусскую речь, но при транскрибировании древнерусского текста необходимо во всех случаях отражать восточнославянскую норму произношения. Сопоставляя курсы старославянского языка и исторической грамматики, мы можем сравнить следующие варианты орфографии и произношения: старославянизм (в старославянской транскрипции) дтппти [дъш^т’и]; старославянизм (заимствование в древнерусском тексте, адаптированное к восточнославянскому произношению) дъшти [дъпбч’и]; церковнославянизм (орфографический вариант, возникший в восточнославянском изводе старославянского языка) дъшчи [дъш*ч’и]; русизм (восточнославянский рефлекс палатализации) дъчи [дъч’и]. В другом случае ряд сопоставлений будет не таким обширным: старославянизм дъждь [дъж^д’ь] — русское произношение старославянизма дъждь [дъж^Гж’ь] — русизм дъжгь [дъж^д ж’ь].

Сложные аффрикаты иногда рассматриваются не в качестве единых фонем, а как сочетание двух самостоятельных фонем, например: <ж*д’ + ж’> или <ж’ +д*ж’>, <ш’ + ч’>. Это подтверждается тем, что соответствующие звуки могли возникать на стыке морфем в результате ассимиляции, соединения двух фонем: рджл- гдели (з + ж’), кещинл (с + ч’)[2].

Третья группа согласных — непарные твердосмягченные п, 6, м, в, ту д. Эти твердые фонемы могли приобретать позиционное смягчение в положении перед гласными переднего ряда. В курсах старославянского языка и исторической грамматики подобное качество принято называть термином «полумягкость» и обозначать с помощью точки: <п>, <б>, <м>, <в>, <т>, <д> — [п], [б ], [м], [в ], [т], [д]. Ср.: ласо, д'Ьло, пать — [масо], [д ело], [п-ат-ь].

Многоуровневое (в отличие от бинарного в современном языке) наполнение категории твердости — мягкости в древнерусском языке не вызывает сомнений. Однако артикуляционные качества, происхождение и судьба полумягкое™ до сих пор не прояснены в науке. Высказываются аргументированные сомнения в ее реальности, и предлагается более осмысленное противопоставление палатальности и палатализованное™ как различных качеств мягких согласных.

Палатальные согласные, как и йот, обладают основной среднеязычной артикуляцией, в транскрипции они могут обозначаться следующим образом: [н”, л”] или [н), л)]. Акустически палатальные воспринимаются как более «мягкие» по сравнению с русскими мягкими согласными. В русском языке только звук «йот» является палатальным, остальные русские мягкие согласные относятся к палатализованным, т.е. они имеют основную артикуляцию — губную, переднеязычную и т.д. — и дополнительно к ней средненебную, связанную с палатальной зоной, чем и создается их акустическая специфика. В других славянских языках, например, в польском, чешском, словацком, помимо йота, существуют и другие палатальные согласные, которые исторически могут соответствовать русским палатализованным: чеш. delam и рус. делаю.

Древнерусские, как и общеславянские, согласные, возникшие в результате палатализаций, являлись, судя по всему, палатальными[3]. Соответственно, они оказываются более мягкими по сравнению с русскими мягкими согласными и должны обозначаться знаком ” (для указания на высокую степень мягкости) или J (для указания на палатальную зону). Славянские полумягкие согласные приобретали палатализованное™, т.е. дополнительную артикуляцию, в результате воздействия со стороны последующих мягких согласных. Акустически и артикуляционпо так называемая древнерусская полумягкость соответствует современной русской мягкости, следовательно, она должна обозначаться известным знаком (’). Таким образом, приведенные выше слова могут транскрибироваться следующим образом: дъжгь [дъжяд’ж”ь], дъчм [дъч”и], ласо [м’асо], д^ло [д’ёло], пать [п’ат’ь].

Вместе с тем сохранение термина «полумягкость» объясняется тем, что он удачно указывает на несамостоятельное, позиционно зависимое качество мягкости (палатализованности) у фонем <п>, <б>, <м>, <в>, <т>, <д>: в отличие от современного языка, она была возможна только в положении перед последующим гласным переднего ряда (ср. др.-рус. д'кло и джбъ (доукъ), но совр. рус. дело, демос [дэ-], дуб, дюбель).

Сложнее реализуется мягкость у согласных четвертой группы. Это так называемые парные мягкие — твердосмягченныерр, лл, н ну с Су з з. Мы видим, что в этой группе присутствует пять пар согласных фонем — в каждой паре противопоставляются фонемы двух типов:

  • 1) исконно твердые фонемы, которые произносятся как твердые веляризованные перед гласными иепереднего ряда и как мягкие палатализованные перед гласными переднего ряда. Веляризованные и палатализованные варианты не могут считаться самостоятельными фонемами, так как не встречаются в тождественных позициях — находится в отношениях дополнительной дистрибуции (распределения);
  • 2) мягкие палатальные фонемы, возникшие в результате йото- вой или свистящих (II, III) палатализаций, могли произноситься перед гласными переднего ряда или перед непередними гласными фонемами <а>, <у>.

В этом ряду раньше всего развилась оппозиция <л> — <л’>, <н> — <н’>. Оппозиции <с> — <с’>, <з> — <з’> развивались только в тех говорах, где происходила вторая и третья палатализации, которые первоначально, возможно, имели разные рефлексы (полумягкие и мягкие), позже объединившиеся. Оппозиция <р> — <р’> развивалась непоследовательно[4].

Твердые и палатальные согласные должны считаться самостоятельными фонемами, поскольку они встречались в тождественных позициях. Известные трудности возникают при выборе знаков транскрибирования для этих фонем и их вариантов из-за существующей в учебной практике традиции обозначения иолумягко- сти (•) и мягкости (’), которая, как мы показали выше, вступает в противоречие с исторической реальностью, поскольку соответствуют палатализованной (’) и палатальной (” или J) артикуляции.

Чтобы избежать путаницы, в дальнейшем изложении мы будем придерживаться следующих принципов. Мы считаем возможным сохранить термин «полумягкость» и знак точки (•) для обозначения позиционного смягчения, поскольку таким образом выражается нефонологический характер этого качества. При этом необходимо помнить, что артикуляционно характеристика так называемой полумягкости соответствует палатализованное™. В период XI— XIV вв. в процессе формирования современной оппозиции согласных по твердости — мягкости на месте фонетической полумягкости появилась фонологическая мягкость, которую мы считаем возможным обозначать традиционным знаком (’). Древнерусскую мягкость (палатальность) мы считаем необходимым, учитывая ее происхождение, обозначать знаком (•).

Таким образом, оппозиция фонем четвертой группы выглядит следующим образом: <н> — <н!>, <л> — <л!>, <с> — , <з> — <з)>, <р> — . Самостоятельность этих фонем подтверждается позициями противопоставления: женоу — женю, [ж'сну] — [adeniy], <ж!ену> — <ж1ев)у>; доли (мн.ч. сущ. муж.р. долъ) — доли (мест.п. сущ. жен.р. долга); [дол и] — [дол)и]; <доли> — <дол^и>.

Контрольные вопросы

  • 1. Каковы дифференциальные признаки древнерусской фонемы <в>?
  • 2. Каковы источники происхождения древнерусского сонанта [w]?
  • 3. Какой звук обозначался в древнерусском языке буквами <0т, ф? Можно ли рассматривать этот звук в качестве особой восточнославянской фонемы? Мотивируйте свой ответ.
  • 4. Существовали ли в древнерусском языке мягкие пары задненебных фонем <к>, <г>, <х>? В каких случаях эти согласные могли оказываться перед гласными переднего ряда? Как при этом изменялось их произношение?
  • 5. В чем состоит различие между эквиполентной и привативной оппозициями? Приведите примеры подобных оппозиций в области гласных и согласных фонем. К какому типу следует отнести оппозицию фонем <т> — <д>?
  • 6. На какие четыре группы могут быть разделены древнерусские согласные в соответствии с признаком твердости — мягкости?
  • 7. Какие варианты произношения шипящих аффрикат существовали у южных и у восточных славян? Как такое произношение объясняется исторически?
  • 8. Как могли обозначаться на письме древнерусские аффрикаты иГч’ и экТсГж’?
  • 9. В чем состоит различие между качествами палатальности и палатализованное™?
  • 10. Какова фонетическая и фонологическая интерпретация понятия древнерусской полумягкости?
  • 11. Какие согласные на первом синхронном срезе могли приобретать качество позиционной палатализованное™, но не могли иметь полноценной фонологической мягкости?
  • 12. Какие фонемы на первом синхронном срезе были парными по признаку твердости — мягкости? Чем подтверждается самостоятельный статус этих фонем?

  • [1] См.: Колесов В. В. История русского языка. С. 71.
  • [2] Подробнее см. параграфы 5.2 и 5.3.
  • [3] Возможно, они не одновременно приобрели это качество, а в определеннойпос л сдоватсл ы юсти.
  • [4] Подробнее см. параграф 3.4.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>