Сбор информации для очерка

Этот этап работы сходен со сбором информации для портрета. Однако существуют две особенности. Во-первых, при подготовке очерка у журналиста есть право на вымысел (отход от «правды факта» при условии соблюдения «правды жизни»). Поэтому собирать информацию можно в меньшем объеме и с меньшей тщательностью. Если идея в голове у журналиста созрела и автор убежден, что написанное им соответствует реальному положению дел, этого достаточно. Во-вторых, для очерка в большей мере, чем для портрета, необходима глобальная идея, выходящая на уровень общечеловеческих ценностей. Здесь недостаточно показывать человека в его обыденных ситуациях и ограничиваться типическим для нашего современника как представителя определенной социальной группы.

Иногда очерк может строиться на одной глобальной идее при некон- кретности и непроверяемости поданных в тексте фактов. Например, как здесь.

Владимир любил ходить по земле русской. Еще в 86-м году молодой сильный Володя Егоров прошел шесть тысяч верст до Алтая. Пошел внезапно, повинуясь велению сердца и голосу Божьему, посмотреть на белый свет, на людей русских, правду узнать да слово Божие в мир нести. Ночевал в монастырях, самодельных шалашах, на вокзалах, а то и просто под чистым небом, питался подаянием людей добрых, одежду стирал в студеных алтайских речках.

Там, на Алтае, Володя понял, что его жизнь и есть путь, назначенный ему Богом. С тех пор долгие дороги водили его по всей стране — на советско-китайскую границу, в Душанбе, в Казахстан. В Казахстане он и познакомился со своей будущей женой.

Через год у них родилась дочь. Володя остепенился, стал вести оседлый образ жизни. Однако прожить в бедном Казахстане русскоязычной семье было нелегко, и они решили ехать в Москву, к родителям жены. Но родители Володю не приняли, называли его блаженным, угрожали, заставляли развестись. И тогда, чтобы сохранить ниспосланный небом союз, им пришлось бежать.

Дороги, товарные вагоны, вокзалы... Поволжье, Урал, Сибирь. В Средней Азии маленькая Машенька сильно заболела — открылась двусторонняя пневмония. Как только Владимир не упрашивал Господа сохранить жизнь его ребенку, каких только клятв не давал, уповая на то, что Господь не оставит своего преданного раба, всю жизнь проведшего в лишениях и трудах праведных. Все было напрасно. Видимо, Господь разгневался за что-то на Володю, и девочке становилось все хуже. Чтобы спасти ребенка, Владимир решился на грех. Он развелся с женой, давая тем самым ей возможность вернуться в Москву, а сам опять решил идти в мир, скитаниями и страданиями пытаясь замолить свое отступничество.

Пошел Владимир туда, где было хуже всего, где зло вершило безраздельную власть над людьми, а вера оставила их.

Он пошел в Чечню.

На электричках добрался до Прохладного, оттуда маневровой «кукушкой» до Моздока, потом пешком до чеченской границы. На границе Владимир перекрестился, глубоко вздохнул и шагнул на забытую Богом землю.

Взяли его сразу. Он не успел пройти и ста шагов, как проезжавший мимо автомобиль остановился, оттуда вышли четверо бородатых людей с автоматами, спросили, кто он и что здесь делает. Владимир ответил, что он человек божий, идет в Грозный, в храм Михаила Архангела, помочь православным. Бородатые люди засмеялись и сказали, чтобы он садился в машину, до Грозного они его довезут как-нибудь.

Владимир поблагодарил, сказал, что дойдет сам, но его ударили в лицо и силой запихали в багажник.

Боевики не обманули. Они действительно привезли его в Грозный, но не к храму, а на площадь Дружбы Народов, туда, где был рынок рабов. Там они продали Владимира за девятнадцать тысяч долларов.

Его хозяином стал Юсуп, человек Масхадова, занимавший в его команде высокую должность.

Юсуп был богат. Кроме Владимира у него уже было четыре раба — двое русских, один украинец и один казах. Они строили Юсупу новый дом, и, кроме того, их отвозили в горы, где они рыли блиндажи и схроны боевикам.

Владимир тоже стал строить Юсупу новый дом.

Кроме строительства у Юсупа была еще одна забава. Он любил убивать людей. Иногда ему привозили пленных российских солдат, украденных в Моздоке, Владикавказе или Назрани, и Юсуп специально покупал их, чтобы потом медленно, наслаждаясь убийством, лишить их жизни.

Однажды Владимира заставили присутствовать при этом. Его вывели из подвала, где Юсуп держал своих рабов, и привели во двор. Там, распятый на двери, лежал русский человек в военной форме. Над ним стояли бородатые люди, били его ногами и смеялись. Потом подошел Юсуп. Он достал нож, сорвал с человека одежду и разрезал ему живот. Потом, как из раскрытой консервной банки, Юсуп достал из живого человека почку, нарезал ее кусочками и скормил своей собаке, огромному кавказцу с бешеными глазами. Когда человек умер, Юсуп спросил Владимира: «Ну что, русский, помогает вам ваш бог? Молчишь? ...Иди, закопай его вон там, под забором».

После этого Владимир отказался работать на Юсупа. Он сказал ему, что тот черный человек, что он творит зло и строить ему новый дом Владимир больше не будет. Он ждал, что его будут бить, но Юсуп сказал только: «Как хочешь, тогда я тебя убью» и поставив Владимира на колени, выстрелил ему в голову.

И Владимир умер.

Когда он пришел в себя, то увидел, что все так же лежит во дворе Юсупа. А рядом лежит еще кто-то. Владимиру было плохо видно, кровь заливала лицо, но он все-таки разглядел, что это одна из тех двух женщин, которых он видел накануне. Они приходили к Юсупу искать своих пропавших сыновей. Эта женщина сына так и не нашла — она была мертвая, Юсуп убил ее так же, как и Владимира — в затылок.

Помочь ей Владимир уже не мог, и тогда он встал и пошел домой.

Ночью его опять поймали. Снова посадили в машину и повезли в Хасавюрт. Владимир обрадовался, ведь Хасавюрт — это уже Дагестан, и там его обязательно освободят. Но его не освободили. Единственный милиционер, который остановил машину, поговорив о чем-то с главным боевиком, пропустил их, и они поехали дальше.

После этого у Владимира было много хозяев. Его покупали и продавали, воровали и дарили.

И убивали.

Убивали его еще семь раз, но он каждый раз выживал. Шесть раз ему помогал его Бог, а один раз помог Аллах. Наверное, слишком много горя Владимир перетерпел на его земле, и Аллах сжалился над ним. Когда его убивали четвертый раз, ему приказали раздеться. Он разделся, и тогда боевики увидели, что он обрезной. В детстве, когда он был еще совсем маленький, они с мамой жили в азиатской республике, и по местным законам ему сделали обрезание. Это спасло ему жизнь, боевики не стали убивать его, отпустили.

Через полгода Владимиру все-таки удалось бежать. Электричками он добрался до Москвы, забрал жену и дочь и поселился с ними в заброшенном сарае в Люблино. В сарае было хорошо, там их никто не видел и не трогал, и они жили сами по себе, как им хотелось.

Однажды в Москве Владимир случайно встретился с одним из своих бывших хозяев-чеченцев, у которого он был в плену. Владимир просил помочь ему, но тот разозлился, отказал. А через неделю сарай Владимира почему-то сгорел.

Сейчас он живет в палатке, пишет стихи и ходит в ФСБ, надеясь восстановить документы, которые у него забрал Юсуп.

Без документов Владимиру плохо, его везде останавливает милиция, а он так хотел еще раз сходить на Алтай, полюбоваться его белоснежными горными вершинами[1].

В этом тексте невозможно идентифицировать ни действующих лиц. («Юсуп, занимающий высокую должность» — это не конкретный человек на конкретной должности), ни места действия (Чечня, Грозный, Москва — это слишком обще, а точных адресов нигде не указано.) В блоге автор текста Аркадий Бабченко указывает, что текст написан со слов персонажа и без проверки изложенной им информации. Факты из жизни персонажа могут оказаться недостоверными, но текст написан ради «правды жизни» — описания происходившего в Чечне в конце 90-х годов прошлого века. Доверие же к этой «правде жизни» зависит от собственных взглядов читателя и от его отношения к автору.

  • [1] Божий человек. Как Егоров в Чечню ходил. URL: http://starshinazapasa.livejournal.com/47638.html.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >