Полная версия

Главная arrow Политология arrow МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Методы анализа и прогнозирования международных отношений и мировой политики

Всякая дисциплина, претендующая на научное познание своего объекта, в конечном счете зарождается, выживает и развивается в том случае, если в ней существует потребность. В свою очередь, такая потребность опосредованно или непосредственно связана с практическими целями, например с поисками ответов на вопросы, касающиеся международных отношений и мировой политики. В каком направлении будет развиваться тот или иной международно-политический процесс? Можно ли предотвратить нежелательный ход событий? Направить их в нужное русло, отвечающее интересам конкретных политических сил? Ответы на подобные вопросы связаны с необходимостью использования методологии и методов политического анализа и прогнозирования.

Одним из важных результатов методологического спора в международно-политической науке для ее дальнейшего развития можно считать появление метода уровневого анализа, который стал своего рода компромиссом между традиционным и научным подходами к изучению международных отношений и мировой политики. Его основы можно найти и в работах сторонников научной строгости, эмпирически проверяемого знания (М. Каплан, Д. Сингер, Дж. Мангейм), и в трудах их оппонентов (А. Вендт, Н. Онуф, Дж. Рагги, П. Катценстайн и др.), которые настаивают на несводимой специфике явлений международной жизни, требующей принимать во внимание ценности, восприятия, нормы, идеи и предпочтения, плохо или вовсе не поддающиеся рационализации. Наиболее крупный вклад в уровневый анализ внес К. Уолтц.

В изданной в 1979 г. работе «Теория международной политики» К. Уолтц приходит к выводу, что все многообразие объяснений международной политики может быть сведено к трем основным типам, или уровням. Первый из них исходит из природы и поведения человека как основы международных трансформаций (речь идет, прежде всего, о лицах, причастных к принятию внешнеполитических решений). Второй связан с анализом особенностей государственного устройства (политическим режимом, отношениями между ветвями власти и т.п.). Однако сводить объяснение к одному из этих уровней или даже к обоим ошибочно, считает Уолтц. На самом же деле, настаивает он, в ситуации стратегической взаимозависимости поведение государств объясняется не только внутренними причинами, например психологическими и иными особенностями лидеров или спецификой внутригосударственных атрибутов, но и политикой других государств. Поэтому, если мы хотим понять или попытаться предсказать такое поведение, мы должны учитывать особенности межгосударственной системы, специфику и конфигурацию ее структуры. Иначе говоря, в поисках методологической строгости в изучении международной политики Уолтц переносит объяснение происходящих в ней изменений на системный уровень. Отвергая редукционизм теорий, которые ограничивают объяснение международной политики первым уровнем анализа — человеческой природой и (или) личностью принимающих решения лидеров или же не выходят за рамки второго уровня — анализа таких атрибутов государств, как их географическое положение или внутриполитический режим, Уолтц располагает объяснение международной политики на третьем уровне — уровне международной системы.

Уровневый анализ позволяет концептуально отделить друг от друга разные сферы международной политики. Каждой из них свойствен свой категориальный аппарат: лица, принимающие решения, внутренние политические факторы, система государств. Каждая из этих сфер оказывает разное влияние на поведение государств на международной арене. Методологическое значение такого концептуального разделения состоит в том, что оно позволяет изучающему международные отношения сосредоточиться на каждой из групп причин в отдельности, с тем чтобы в последующем сопоставить результаты изучения разных сфер мирового политического процесса, отделить более важные факторы от менее существенных и найти причинно-следственные связи в кажущихся на первый взгляд случайными событиях. Так, например, на индивидуальном уровне могут быть исследованы роль идеологий, идеи и психологические особенности политических лидеров; на уровне государственных бюрократических структур принятия решений и процедур выработки внешнеполитических стратегий могут быть проанализированы группы интересов, а на системном уровне может быть принято во внимание распределение власти среди государств и его воздействие на их международную политику.

Достоинства уровневого анализа привлекают к нему множество сторонников. Сегодня эту методологию в той или иной мере использует большинство исследователей международных отношений и мировой политики. Но критики отмечают и ее несовершенства [см.: Теория международных отношений, гл. 9]. Так, например, следует ли ограничивать анализ только тремя уровнями или их может быть больше? С какого из них следует начинать изучение? Где заканчивается один из уровней и начинается другой? Наконец, что следует понимать под международной системой, ее элементами и структурой? Кроме того, если считать элементами только государства, то существует риск свести международные отношения к межгосударственным. Расширение же этих элементов за счет всех типов акторов грозит подрывом самой сути системного подхода: он теряет свою эвристическую ценность, если нарастание в системе количества и типов элементов превышает определенные пределы (подробнее см. в гл. 7).

При всех своих достоинствах и недостатках уровпевый анализ являет собой своего рода компромисс, средний путь между эмпирическими и нормативными, формальными и логико-интуитивными методами и исследовательскими методиками. Различие между ними остаются, и это вполне нормально. Важно иметь в виду их взаимодополняемость и вытекающую из этого необходимость правильно оценивать как сильные, так и слабые стороны каждого из них, с тем чтобы избегать синдрома Пигмалиона, связанного с абсолютизацией одного из методов или исследовательских методик [см.: Мангейм, Рич, с. 11|.

Важно и то, что метод уровневого анализа направлен на об7?яс- нение (хотя, по мнению критиков в конечном счете ему не удается отвечать этой задаче). Но объяснение всегда остается неполным, поэтому оно должно дополняться пониманием. Это означает, что при всех своих достоинствах метод уровневого анализа не может рассматриваться как исчерпывающий и тем более как единственно верный. Как и то, что его использование не избавляет от необходимости обращения к интуиции, историческим аналогиям и других традиционным общенаучным методам. Данное замечание касается и методов формализации, в том числе моделирования, и квантификации, т.е. количественного анализа.

Методы моделирования и формализации в изучении международных отношений и мировой политики распространяются с 50—60-х гг. XX в. Использование моделирования высвечивает, в частности, ту неустранимую роль, которую играют в международно-политическом анализе такие общенаучные методы, как изучение примеров и сравнение. Особое значение принадлежит историческим примерам, подбор которых имеет целью дать максимум информации о конкретном наблюдаемом феномене, показать его уникальность либо, наоборот, сходство с уже имевшими место событиями и явлениями прошлого. Так, чтобы показать особенности международной среды в качестве независимой переменной, объясняющей перипетии внешней политики, американские исследователи Г. и М. Спроут прибегают к историческому сравнению: персидский царь Дарий и Александр Македонский не имели возможности уладить свои разногласия по телефону, подобно тому, как это имело место в период Кубинского кризиса между СССР и США в 1962 г. [Цыганков, гл. 7]. Осмысливая возможности формирования русской международной теории, А. П. Цыганков сопоставляет исторические традиции и современное состояние политических исследований в нашей стране[1]. Значительное место в ТМО уделяется и примерам из экономической науки. Для Р. Арона исходным пунктом рассуждений о ТМО стала экономическая теория Дж. Кейнса [см.: Теория международных отношений : хрестоматия. Предисловие]. К. Уолтц сравнивает конфигурацию структуры международной системы с ситуацией в экономике, утверждая, что подобно тому, как олигополистические предприятия и фирмы, заинтересованные к максимальной прибыли, в конечном итоге способствуют рациональному функционированию рынка и выработке общих правил поведения для всех его участников, так и стратегии великих держав, стремящихся сохранить баланс сил, организуют международную систему, снижая тем самым степень анархичности мировой политики.

Иначе говоря, сравнение — это одновременно отождествление и дифференциация факторов или событий, исследование присущей им специфики и той степени сходства, которой они обладают. Оно дает возможность группировать явления одного порядка с целью их обобщения и получения общих выводов, общих принципов, касающихся их содержания и функционирования. При этом сравнение не доказывает ту или иную гипотезу, а лишь служит аргументом в пользу ее правдоподобности. Это важно для понимания той роли, которую играет в изучении международных отношений метод моделирования.

Под моделью понимается логическая или физическая конструкция, призванная уловить главные отношения, существующие в изучаемом феномене и определяющие его сущность. Моделирование относится к формальным методам, так как оно игнорирует большое количество деталей, которые составляют особенности изучаемых переменных. В МОиМП это, как правило, создание идеального объекта, ситуации, элементы (отношения) которого соответствуют элементам (отношениям) международных взаимодействий. Модель разрабатывается на основе простого, абстрактного описания определенного аспекта реального мира, из которого логическим путем выводится набор утверждений. Так, например, имитационные игры с применением компьютерных технологий, начав с самой простой и самой правдоподобной модели объяснения текущих событий, исследуют, как эта модель подходит к подобранным ранее историческим примерам. Путем проб и ошибок, изменяя параметры исходной модели, добавляя ранее упущенные факторы, учитывая культурно-исторические ценности, можно постепенно продвигаться к достижению все большего соответствия этой — уже новой — модели международно-политическим реалиям. 11а следующем этане на основе сравнения этих двух моделей можно выдвигать обоснованные гипотезы относительно вероятного развития наблюдаемых событий в будущем, т.е. прогнозировать их[2].

Различают модели статические, которые отражают наличное состояние объекта, и динамические, прослеживающие процесс его изменения во времени. При этом динамические модели обладают более высоким прогнозным потенциалом, хотя их построение сталкивается и со значительно большими трудностями [Хрусталев, с. 205].

В период холодной войны для анализа таких проблем, как гонка вооружений между супердержавами, сдерживание путем ядерного устрашения и балансирования на грани войны, контроль над вооружениями, торговые переговоры и сотрудничество между государствами, были востребованы прогностические модели, в которых использовалась теория игр.

Например, игра с одним игроком представляет собой модель рационального действия в среде непредсказуемых событий и используется в качестве сравнения изучаемой ситуации с наиболее ранними этапами в истории международных отношений — этапами так называемого естественного состояния. Игра между несколькими (минимум двумя) игроками основывается на взаимозависимых решениях. Это модель, в которой рисковая ситуация касается всех, а непредсказуемость для каждого игрока вытекает из решений другого. Ее задача — найти решения для нескольких международных ситуаций, т.е. обосновать лучшие возможности для каждого игрока. Рисковая ситуация находит свое решение, если удается устранить ее рисковый характер: если оба играют хорошо, то ни один не может улучшить свой результат сверх того, что позволяют правила игры. Однако такие решения существуют не всегда. Ситуации, в которых отсутствуют возможности согласованных решений и действий участников, исследуются при помощи модели, известной как дилемма заключенных — одного из вариантов игры с нулевой суммой.

Игра с нулевой суммой — это модель конфликтной ситуации, в которой интересы сторон полностью противоположны, и поэтому выигрыш одной из них неизбежно влечет за собой такой же проигрыш другой; в итоге сумма выигрышен и проигрышен всегда остается постоянной. Напротив, игра с положительной суммой отражает ситуацию взаимной выгоды от сотрудничества в конкурентной среде, в результате которого выигрывают обе стороны. В свою очередь, в игре с изменяющейся суммой потери и выигрыши распределены между игроками сложным образом. Мировая политика все же далека от нередко используемого сравнения ее с шахматной игрой. Поэтому, считает Т. Шеллинг — один из специалистов в области игрового моделирования международных ситуаций, наиболее подходящими здесь являются модели, основанные на игре «несовершенного соотношения предпочтений», отражающей сочетание конфликта и взаимной зависимости [Теория международных отношений : хрестоматия, с. 252—266].

Главное в теории игр состоит в том, что международные акторы рассматриваются как рациональные игроки: каждый из них исходит в своей политике из собственных интересов и в то же время учитывает то, что, по его мнению, будут делать другие.

Как подчеркивает М. А. Хрусталев, преимуществом моделирования является то, что оно «снимает» недостатки, которые присущи логико-интуитивным, например экспертным, методам (таким, как опросы, анкетирование, ситанализ и т.п.) с характерным для них субъективизмом, идеологической заданностью, стереотипизацией и т.п. [Хрусталев, с. 184]. В то же время моделирование не свободно от недостатков, которые связаны не только с современным, все еще не совершенным этапом разработки данного метода. Дело в том, что оно не отвечает на вопросы, связанные с тем, на основе каких критериев создаются подобные модели, какова мера их строгости и логичности, как они соотносятся с основными типами поведения международных акторов, которые были сформулированы ранее? То есть, говоря словами X. Булла, вопросы вызывает техника построения моделей. Не случайно М. А. Хрусталев утверждает, что в обозримом будущем моделирование вряд ли способно полностью вытеснить логико-интуитивный метод.

Моделирование и в целом формальные методы дедуктивны: они используют логику, чтобы вывести суждения о тех или иных конкретных международных явлениях и процессах. Что касается количественных методов, то они носят индуктивный характер. Начиная с анализа имеющихся данных, используя правила статистического вывода, эти методы предлагают статистические вероятности относительно корреляции частных событий. Количественные же методы дают сведения относительно совпадений в изменении тех или иных факторов или в последовательности событий международной жизни. Но они не объясняют их причинно-следственную обусловленность, ставя задачей прогнозирование.

Таким образом, как теоретические подходы, так и используемые методы не могут не влиять па результаты исследования. Международные теории и, следовательно, методологии и методы в МОиМП не могут быть сугубо объективными или строго нейтральными. Содержание теорий и направленность методологий зависят от социокультурного контекста, в котором находится исследователь, от его осознанного или неосознанного интереса и системы ценностей. Поэтому задача исследователей международных отношений состоит в том, чтобы критически относиться к различным теориям и методологиям и одновременно использовать достоинства каждой из них.

  • [1] Цыганков А. П. Международные отношения: традиции русской политической мысли. М.: Альфа-М., 2013.
  • [2] Подробнее см.: Ngaire Woods. The Uses of Theory in the Study of InternationalRelation // Explaining International Relations since 1945 / ed. by Ngaire Woods.Oxford University Press, 1999. Chapter one.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>