Полная версия

Главная arrow Политология arrow МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Исламский мир — исламские государства

Итак, исламский мир может рассматриваться не только на цивилизационном уровне, но и в качестве определенной совокупности государств и транснациональных структур, связанных в единую подсистему в рамках общей системы международных отношений. Это определение при всей своей кажущейся очевидности ставит перед аналитиком две серьезные проблемы: определение понятия «исламское государство» и доказательство того факта, что такие государства связаны в особую систему отношений.

Государства, обыкновенно именуемые исламскими, могут быть разделены на несколько категорий.

Первая категория — это страны, в которых ислам различных направлений является государственной или официальной религией: Алжир, Афганистан, Бангладеш, Бахрейн, Бруней, Египет, Иордания, Ирак, Иран, Йемен, Катар, Коморские острова, Ливия, Мавритания, Малайзия, Мальдивы, Марокко, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Пакистан, Саудовская Аравия, Сомали, Судан, Тунис, Палестинская национальная администрация (в 2012 г. ее власти объявили, что отныне будут именовать ее Государством Палестина). Кроме того, ислам является государственной религией в индонезийской провинции Ачех.

Все эти страны, в свою очередь, разнятся в отношении роли ислама и мусульманского духовенства в отправлении государственной власти. Так, в Иране религия играет ключевую роль, а светская власть подчинена религиозной власти на законодательном уровне. В Саудовской Аравии ислам является основой государственности, официальный титул короля звучит как «Хранитель Двух Благородных Святынь» (имеются в виду Мекка и Медина), однако религиозные лидеры не контролируют светскую власть

(хотя иногда и пытаются себя ей противопоставить), а в Марокко, несмотря на значительную степень модернизированности политической системы, король официально носит и халифский титул — амир аль-му’минин — повелитель правоверных. В ряде государств, несмотря на светский в целом характер режимов, довольно давно существуют парламентские исламистские партии (Йемен, Иордания, Марокко и др.), а некоторые религиозные лидеры оказываются самостоятельными политическими фигурами (муфтий аль-Азхара в Египте при X. Мубараке). Однако в большинстве этих стран духовенство, будучи встроенным в бюрократическую систему, самостоятельной роли не играло, а правящий режим в целом являлся нерелигиозным. Однако в ходе «Арабского пробуждения» 2011—2012 гг., проявившегося в серии массовых выступлений, переворотов, революций и гражданских войн по всему ближневосточному региону, наметилась тенденция исламизации многих режимов, а в ряде стран исламистские партии, ранее находившиеся под запретом, стали правящими (Египет, Тунис).

Вторая категория государств — страны с мусульманским большинством, позиционирующие себя как исламские, но при этом управляемые светскими режимами, отделяющими церковь от государства. К ним относятся многие государства Африки (Буркина Фасо, Чад, Джибути, Гамбия, Гвинея, Мали, Нигер, Нигерия, Сенегал), Ближнего Востока и Европы (Турция и Турецкая республика Северного Кипра), Азербайджан, республики Центральной Азии (Киргизия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан), некоторые государства Юго-Восточной Азии (например, Индонезия).

К третьей категории относятся страны с мусульманским большинством населения, избегающие позиционирования по конфессиональному признаку. Таковы Албания и Казахстан. Формально входя в Организацию исламского сотрудничества, они предпочитают иные маркеры идентичности: Албания — европейский, Казахстан — евразийский. Также в эту категорию входит и Косово, не состоящее в ОИС.

Наконец, к исламскому миру отчасти могут быть отнесены страны со значительными мусульманскими меньшинствами, в том числе Россия.

Предложенная классификация демонстрирует, что исламские государства серьезным образом различаются между собой с точки зрения роли ислама в их политической жизни. Не меньше различий и по другим важнейшим характеристикам, в том числе по уровню развития и структуре экономик, поведению на мировой арене.

Некоторые из них заняли важнейшее место в международном разделении труда благодаря гигантским запасам углеводородов, поставляемых в развитые страны (прежде всего, это государства Персидского залива, Ливия, Алжир, Бруней). Для стран — экспортеров нефти характерен высокий уровень жизни населения: так, национальный доход на душу населения Катара намного превысил аналогичный показатель США. Другие государства, не входя в число ведущих поставщиков энергоресурсов, добились высоких показателей в экономическом развитии, например Турция и Малайзия. В то же время целый ряд мусульманских государств относится к числу беднейших.

Правда, разрывы в уровнях экономического развития и огромные качественные и стадиальные различия между экономиками мусульманских государств смягчаются — хотя не ликвидируются — интеграционными институтами и различными формами оказания содействия бедным исламским государствам со стороны богатых. Впрочем, подобную помощь оказывают и западные государства, и международные неисламские финансовые организации, причем такая поддержка иногда превосходит ту, что исходит от стран исламского мира.

Показательна и сфера политики. С одной стороны, как уже говорилось, в последние годы (в особенности после 11 сентября 2001 г.) исламский мир рассматривается на Западе как источник террористической угрозы или, как минимум, непримиримый антагонист западной цивилизации[1]. С другой стороны, в нем расположены государства, являющиеся ближайшими союзниками Запада (Турция — член НАТО), т.е. страны, с которыми США имеют договоры о тесном сотрудничестве в обороне и безопасности и в которых дислоцированы войска Соединенных Штатов и их союзников.

На уровне межгосударственных отношений внутри этой группы стран все обстоит также довольно сложно. Достаточно вспомнить, что после Второй мировой войны между исламскими государствами неоднократно вспыхивали кровопролитные войны (одна ирако-иранская война 1980—1988 гг. унесла более миллиона человеческих жизней), в то время как на Западе (не считая региональных конфликтов в Латинской Америке) случаев межгосударственных конфликтов с применением военной силы (да и то в ограниченном масштабе) было всего два: война из-за Фолклендских островов (1982) и бомбардировки странами НАТО Югославии (1999). Отношения между шиитами и суннитами в последнее время все более приобретают характер конфликтных, что особенно усугубилось с началом «Арабского пробуждения». В особенности же шиитско-суннитские отношения обострились в связи с Сирийским кризисом (2011—2012).

Таким образом, исламские государства серьезно различаются по уровню социально-экономического развития и геостратегическим интересам; они характеризуются наличием многочисленных конфликтов, личной конкуренцией лидеров, отсутствием единого ислама, существующего только в конкретных, страновых или региональных проявлениях, и соответственно разными формами и степенью исламизации общественной жизни (а в некоторых случаях и далеко зашедшей ее секуляризацией) [см.: Игнатенко; Самоопределение...].

Если попытаться представить всю эту совокупность государств в качестве определенной системы, основанной на использовании религиозного фактора во внешней политике и международном взаимодействии, то можно будет выделить некий центр, периферию и полупериферию этой системы. Государства, входящие в центр, (а) претендуют на лидерские позиции в исламском мире; (б) рассматривают ислам как основу формирования внешнеполитического курса; (в) обладают достаточными экономическими, политическими, символическими и другими ресурсами для его осуществления.

К полупериферии относятся страны, не соответствующие этим требованиям по одному из показателей; к периферии — по двум.

Безусловно, центральными для исламского мира являются Исламская республика Иран (ИРИ) и Королевство Саудовская Аравия (КСА). У Ирана — значительная территория и население, центральное географическое положение, нефтяные ресурсы и средний уровень экономического развития. Кроме того, это единственная страна, в которой религиозное правление сочетается со стабильной и процессуально демократической системой политических отношений. Саудовские претензии на лидерство основываются на том, что на территории королевства располагаются главные мусульманские святыни, оно обладает экстраординарными финансовыми возможностями, а его правительство ведет общество по исключительно исламскому пути [Мелкумян, с. 175].

При том что внешняя политика обоих государств ценностно- ориентирована и имеет миссионерские черты, их цели очевидным образом противоречат друг другу.

Конституция Ирана следующим образом определяет задачи ИРИ во внешнеполитической сфере: «Конституция создает условия для продолжения революции в стране и за ее пределами и пытается путем развития отношений с другими исламскими и народными движениями найти путь образования единой мировой исламской уммы»[2]. Вместе с тем КСА проводит охранительный (в отношении арабских монархий) или умеренный (в более глобальных масштабах) курс.

Это противоречие между двумя важнейшими государствами центра в совокупности с тем, что одно из них (Иран) — шиитское, а другое (Саудовская Аравия) — суннитское, является одной из важнейших причин отсутствия консолидации внутри исламского мира.

В принципе на положение центрального государства могут также претендовать Египет и Пакистан. В пользу Египта говорят месторасположение, большое население, историческая традиция и наличие такого авторитетнейшего исламского университета, как Аль- Азхар. В пользу Пакистана — наличие ядерного оружия. Однако Египет со времен Г. А. Насера стремился объединить вокруг себя не исламский, а арабский мир, а его власти всегда пытались дистанцироваться от религиозного политического дискурса. К тому же он испытывает значительные социально-экономические трудности. Для Пакистана же сложность заключается в периферийном положении и нестабильности политической системы.

Полупериферийные государства, в свою очередь, могут быть разделены на три группы в зависимости от того, по какому именно из трех критериев они не соответствуют требованиям лидерства. Одни из них обладают признаками (а) и (б), и тогда они, как правило, пытаются противопоставить себя традиционному центру, предлагая альтернативные пути объединения мусульман. В разное время в роли таких стран выступали Судан, Ливия и пр. Другие, имеющие признаки (б) и (в), не претендуют на лидерство и обычно осуществляют свою политику в фарватере одного из государств центра (прежде всего это относится к монархиям Персидского залива). Наконец, есть государства, которые обладают признаками (а) и (в), но осуществляют внешнюю политику в основном не на базе исламской идентичности. Ярчайший пример — Турция, позиционирующая себя одновременно и как исламское, и как ближневосточное, и как тюркское, и как европейское государство.

Государства периферии также делятся на три группы: 1) обеспеченные различными ресурсами, но со слабовыраженной исламской идентичностью (Индия, Россия и т.д.); 2) имеющие такую внешнеполитическую идентичность, но лишенные ресурсов (например, Афганистан при талибах); 3) государства, испытывающие дефицит и в том и в другом (например, Таджикистан). Очевидно, что стран, проводящих неисламскую внешнюю политику и не имеющих никаких ресурсов, но при этом претендующих на лидерство в исламском мире, просто нет.

  • [1] Впрочем, США в период первой администрации Б. Обамы предприняли рядшагов для сближения с исламским миром.
  • [2] Конституция ИРИ. Преамбула. URL: http://constitutions.ru/?p=140 (датаобращения: 02.12.2014).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>