Полная версия

Главная arrow Политология arrow МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Гуманитарные проблемы и теория человеческой безопасности

Как уже говорилось, с 1990-х гг., несмотря на то, что распространение ядерных технологий продолжает влиять на международное равновесие, угроза «большой войны» между великими державами с применением ядерного оружия минимизируется. Военно-стратегическое соперничество переходит на региональные уровни. Возникают новые типы конфликтов, не вписывающиеся в традиционные подходы исследований проблем безопасности. Утрачивает свою идентичность военный союз НАТО, перед которым остро встает проблема самосохранения, ибо исчезновение советской империи лишает его противника, для противостояния с которым все было задумано и организовано. Формируются благоприятные условия для углубления евроинтеграции и расширения Евросоюза. Традиционные стратегические исследования, концентрирующиеся на безопасности государства и отражении военных угроз, не только теряют роль главного аналитического приоритета, но и подвергаются сомнению, как не отвечающие новым международным реалиям.

Острота вызовов безопасности смещается в сторону этнополитических, межклановых, межгрупповых и иных конфликтов, участники которых зачастую апеллируют к религиозным или культурным ценностям. Подобные конфликты отличаются не только от традиционных межгосударственных войн; они имеют чаще характер гражданских столкновений, не затрагивающих напрямую отношения между странами. При этом, как показывают специалисты, преобладающим типом становятся конфликты, связанные с проблемами гуманитарной безопасности[1].

Одновременно все более ощутимыми становятся вызовы, затрагивающие сами основы человеческого социума: критические пределы загрязнения окружающей среды, изменение климата, учащающиеся природные катастрофы, исчерпаемость энерго- и биоресурсов, новые виды болезней и т.п. Эти вызовы опять-таки не связаны непосредственно с дилеммой безопасности в ее традиционном понимании, их осмысление и выработка адекватного ответа на них требуют новых подходов.

В таком контексте проблемы безопасности переосмысливаются с учетом анализа рисков, вызовов и угроз, которые затрагивают не только государства и межгосударственные отношения, но также общество и человека, касаясь тем самым как внешнего, гак и внутреннего ноля безопасности, в известном смысле размывая грани между ними. Теоретические основы подобного переосмысления создаются уже в 1980-е гг. в трудах постструктуралистов (Р. Эшли, Р. Уокер, Дж. Дер Дериан), идеи которых были восприняты и развиты, в том числе применительно к человеческой безопасности, в работах Р. Ульмана, Дж. Мэтьюз, Б. Бузана[2]. А в 1991 г. публикуется основанная на этих идеях новая работа Б. Бузана[3], в которой традиционное понимание национальной безопасности, не исчезая, становится лишь одним из элементов более широкого поля безопасности, включающего, помимо военной, безопасность политическую, экономическую, социетальную и экологическую. Эти элементы не отделены друг от друга непроницаемыми границами, а находятся в постоянном и непрерывном взаимодействии.

Рассматриваемый этап в развитии исследований безопасности отличается также все более заметным стремлением к выходу за пределы всех трех классических направлений в ее изучении — стратегических исследований, полемологии и иренологии — и попытками формирования нового исследовательского поля. Это связано, в частности, с тем, что данные направления делают упор на государство и национальные интересы, разделение внутренней и внешней политики и потому зачастую оказываются не в состоянии адекватно осмыслить стремительно меняющиеся реалии.

Возникает потребность обратить взор на проблемы, связанные с невоенными угрозами — экологическими, экономическими, энергетическими и т.п., а также необходимость выйти за пределы отождествления национальной и международной безопасности. Последнее, в свою очередь, ведет к стремлению преодолеть государственно-центричное видение проблем безопасности, разделение их на внутренние и внешние, а также к попыткам более широкого — панорамного, — общемирового взгляда на вопросы, связанные с угрозами безопасности, наконец, к переосмыслению в связи с этим места и роли личности.

Поэтому привлечение внимания к необходимости выхода за рамки традиционного, военно-стратегического понимания безопасности, раскрытие многоаспектное™ и глубины связанных с этим проблем — несомненная заслуга разработчиков различных вариантов теории человеческой безопасности (human seciuity). Не менее важно и то, что она актуализирует проблемы защищенности человека перед лицом угроз его индивидуальным свободам и общественному и гражданскому статусу, ставя их по существу в один ряд с глобальными вызовами современности. Однако предлагаемая теоретиками человеческой безопасности альтернатива — реализм, или этический солидаризм, в масштабах безгосу- дарственного социума — не выглядит убедительной [Подробнее см.: Безопасность человека]. Действительно, теория человеческой безопасности содержит два главных положения: радикальное расширение поля безопасности и вытеснение из этого поля государства, мешающего перспективе формирования универсального космополитического, политико-морального сообщества безопасности.

Что касается первого, то чрезмерно расширительная трактовка пространства безопасности, в которую включается все — от угрозы ядерного холокоста до несоблюдения правил дорожного движения автомобилистами и пешеходами, делает категорию человеческой безопасности малооперциональной в прикладном анализе международной политики. Как подчеркивает В. М. Кулагин: «Беспредельное расширение этого пространства грозит поглощением феноменом безопасности всего комплекса международных отношений и мировой политики» [Современная мировая политика, с. 193]. На это указывают и зарубежные исследователи[4].

Постулируемый же сторонниками теории человеческой безопасности разрыв и даже противопоставление государст ва и человека как объектов безопасности приводят к ложному парадоксу, в соответствии с которым чем в большей безопасности государство, тем в менее безопасной ситуации оказывается личность. Однако, как верно подметил Д. Батистелла, если не исходить из идеи о том, чтобы «поменять народ», то критические теоретики безопасности должны признать, что в глазах самих индивидов, от имени которых они выступают, «базовой политической единицей» и в наши дни остается государство[5].

Данный вывод находит свое подтверждение в сложных условиях разразившегося в 2008 г. кризиса. Особенностью нынешнего, третьего этапа в исследовании безопасности стало приоритетное внимание, во-первых, к экономическим проблемами и, во-вторых, к роли государства как субъекта безопасности. В глобальном плане на одно из первых мест в обеспечении безопасности выходит проблема таких стратегических ресурсов, как энергетика, продовольствие и питьевая вода. Кризис выявил потребность в координации действий всех ведущих стран мира. Не случайно наиболее подходящим форматом для обсуждения вопросов координации мер для борьбы с мировым финансовым кризисом оказалась «Большая двадцатка».

Вместе с тем для новой среды безопасности характерно обострение конкуренции как в области экономики, финансов и технологий, так и в военно-стратегической сфере. Ее субъектами являются как государственные, так и негосударственные игроки мировом политики. При этом, как подчеркивает академик А. Г. Арбатов [см.: Арбатов, Международная безопасность...], относительное уменьшение роли военной силы и вероятности крупномасштабных войн не исключает возможности как межгосударственных вооруженных противостояний, так и столкновений между государствами и негосударственными акторами. «Однако главная и повсеместная угроза международной стабильности, — с его точки зрения, - будет проистекать из всплесков насилия трансграничного или смешанного характера. Речь идет о внутренних конфликтах этнической, религиозной или политической природы в нестабильных странах, в которые будут вмешиваться соседние или отдаленные государства и их союзы» [Там же].

Как отечественные, так и западные исследователи привлекают внимание к сходству нынешнего кризиса с экономическим спадом, который, начавшись в наиболее развитых странах в 1929 г., имел драматические последствия для всего человечества. Общий вывод состоит в том, что в изменившихся условиях вероятность большой войны в настоящее время крайне невелика, однако последствий нынешнего кризиса для глобальной безопасности недооценивать не стоит.

В новых условиях, как полагают авторы доклада Национального разведывательного совета США: «Стратегическое соперничество, вероятнее всего, будет вращаться вокруг торговли, инвестиций, новых технологий и поглощений, но мы не можем исключить сценарий XIX века с гонкой вооружений, захватом территорий и военным соперничеством»[6].

Многие обращают внимание на возможные глобальные и региональные геополитические последствия глобального финансово-экономического кризиса. Это изменения в международном равновесии сил и готовность мировых и региональных игроков вступить в жесткое соперничество за влияние, обострение борьбы за природные ресурсы, в первую очередь энергетические, но также и продовольственные, водные и др. Серьезную опасность несут в себе вспышки протекционизма и возрождения национализма в отдельных странах. Как показывает история, за резким экономическим спадом и ростом безработицы среди молодежи часто следуют общественный беспорядок, рост преступности, социального насилия и политическая радикализации во впутриообщественных отношениях [Нова].

Все это не может не отразиться и на российской политике в области безопасности.

  • [1] Подробнее об эволюции вооруженных конфликтов и их типологии см.:Степанова Е. Государство и человек в современных вооруженных конфликтах //Международные процессы. 2008. Т. 6. № 1 (16). URL: http://www.intertrends.ru/sixtecnth/003.htm (дата обращения: 02.12.2014).
  • [2] См.: Buzan В. People, States and Fear: The National Security Problem in International Relations. Brighton, 1983.
  • [3] Buzan B. People, States and Fear: An Agenda for International Security Studiesin the Post-Cold War Era. Boulder, 1991.
  • [4] Fortmann М. Les etudes de securite: une sous-discipline a la croisee des chemins //Pcnscr l’intcrnatinal: perspectives ct contributions des sciences sociales / Sous la dir.de F. Crepeau et J.-Ph. Therien. 1л Presse de l’Universite de Montreal. 2007. P. 127.
  • [5] Battistella D. Ibid. P. 489.
  • [6] Мир после кризиса. Глобальные тенденции — 2025: меняющийся мир. URL:http://www.classs.ru/library/node/3547 (дата обращения: 02.12.2014).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>