Полная версия

Главная arrow Политология arrow МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Глобальное управление в интерпретации основных парадигм МО

Прежде чем стать важной темой общественно-политических дискуссий, проблема глобального управления начала осмысливаться в научных кругах. Одну из первых концепций представил исследователь Джеймс Розенау с коллегами. В коллективной работе «Governance without Government» (1992) они разделяют понятия «правительство» (government) и «управление» {governance). Первое предполагает, что регулирование осуществляется на основе официальных структур управления и формальных соглашений. Решения, принимаемые такими структурами, обязательны для исполнения, и несоблюдение правил ведет к санкциям. Понятие же «управление» не обязательно предполагает существование структур и официально оформленных договоров. В такой системе регулирования исполнение гарантируют не принудительные практики, а предварительное установление консенсуса. И, кроме того, участниками управления в такой неиерархизированной системе могут становиться и неправительственные акторы [Governance..., р. 4].

С помощью этих понятий Дж. Розенау показывает, что отсутствие в мире единого органа управления с правом легитимно навязывать акторам свою волю (т.е. «мирового правительства») не обязательно означает анархию. Существующая сегодня в мире система, напоминающая коллективное управление в Европе XIX в., самоорганизуется на основе «констелляции сфер компетенции», т.е. взаимодействия различных акторов мировой политики, интересы которых сошлись в определенной области. Такую систему Дж. Розенау и называет «глобальным управлением» {global governance).

Несмотря на дискуссию по вопросам глобального управления между представителями различных школ теории международных отношений, о которой речь пойдет далее, можно дать общее определение глобального управления как деятельности по определению приоритетов, упорядочению процессов и решению проблем на всех уровнях международной системы, основывающейся на взаимодействии различных акторов, заключении и формальных и неформальных договоренностей.

Популяризация темы глобального управления породила дискуссии как о практическом совершенствовании системы глобального управления в мире, так и о теоретических аспектах. К этим дискуссиям подключились представители практически всех направлений современной теории международных отношений и мировой политики.

Либерализм — это основная школа МО, изучающая глобальное управление [Барабанов, с. 2]. Дж. Розенау можно отнести именно к этой школе. Сама анализируемая концепция разрабатывалась под сильным влиянием либеральных и неолиберальных идей. Основная цель либералов — сделать мир более безопасным и менее склонным к военному насилию. Именно поэтому мир нуждается в управлении, поощрении сотрудничества и отказе от политики силы. По мнению либералов, сегодня, во-первых, существует возможность обеспечить мир, так как государства становятся все более взаимозависимыми в различных сферах. Во-вторых, достижению цели будет способствовать создание международных организаций, которые начнут разрабатывать нормы и механизмы, поощряющие сотрудничество и диалог между заинтересованными сторонами и разрешающие конфликты. В-третьих, важная роль должна отводиться международному праву. Либеральная теория демократического мира связывает наличие демократического режима в государстве с меньшей склонностью к военным действиям. Следовательно, чтобы сделать мир более безопасным, необходимо способствовать распространению таких ценностей, как демократия, права человека, правовое государство. Еще И. Кант писал, что если государства будут подчинены общественному мнению, то войны не будут происходить, так как война вряд ли будет поддерживаться народом.

Долгое время либералы придерживались идеи о необходимости организации управления вокруг одного органа (сначала Лиги Наций, потом ООН), обладающего квазиправительственными функциями. Однако провал проекта Лиги Наций и неспособность ООН стать лидером в постбиполярный период заставила либералов связать глобальное управление с деятельностью большого количества международных институтов.

О роли институтов в своих работах много писал, в частности, Дж. Айкенберри. Он считал их важными механизмами управлсния и поддержания порядка в современном мире. С его точки зрения, демократическая природа стран, которые создают основные институты современной международной системы, положительно сказывается на качестве институтов и на их кооперативной направленности. Результатом институционализации международных отношений становится мир как система множества институтов с пересекающимися сферами компетенций. В таком мире возможность возврата к силовой политике резко уменьшается, так как фактически в масштабах всей международной системы устанавливается «конституционный» порядок, основанный на международных правилах и нормах. Правила же основаны на демократических принципах, и они гарантируют учет интересов не только сильных стран, но и менее влиятельных игроков.

Вопрос управления у либералов часто связан с проблемой суверенитета, а точнее с его кризисом в современных условиях, характеризующихся глобальными экономическими изменениями, технологической революцией и политическими реформами. Увеличение влиятельности негосударственных акторов (таких как неправительственные организации, социальные движения, транснациональные компании, банки) означает то, что и они становятся важными участниками мировой политики и поэтому также должны быть включены в систему глобального управления. Многие теоретики даже считают, что основным субъектом глобального управления должно стать глобальное гражданское общество как совокупность негосударственных некоммерческих организаций и движений, а также отдельных граждан и лидеров. По крайней мере, они говорят о необходимости уравновесить влияние публичного и коммерческого сектора в глобальном управлении.

О. Н. Барабанов выделяет четыре основных течения в современном либерализме — структурный либерализм, либеральный институционализм, либеральный реформизм и либеральный космополитизм [Барабанов, с. 11]. Все эти направления по-разному смотрят на международное сотрудничество и глобальное управление на современном этапе.

Структурный либерализм признает США гегемоном, но либеральный характер этой гегемонии способствует расширению международного сотрудничества и созданию либеральных структур глобального управления. Перспективы еще большей стабильности в структурном либерализме связываются с увеличением числа демократических государств. Для представителей либерального институционализма роль США в расширении сотрудничества представляется важной, но не ключевой. Настоящая причина международного сотрудничества — наличие конфликта, который делает сотрудничество востребованным среди государств. Либеральный институционализм также говорит о важности международных организаций, которые не только облегчают глобальное управление, но и увеличивают возможности государств. Либеральный реформизм более критично относится к современной архитектуре глобального управления. Прежде всего, представителей данного течения волнуют вопросы эффективности и легитимности существующих глобальных механизмов. В первую очередь они обращают внимание не на внутриполитическую демократию (хотя это тоже важный вопрос), а на глобальную демократию, т.е. на одинаковые права и влияние государств в международных институтах, включение в обсуждение всех заинтересованных сторон и г.п. Либеральный космополитизм продвигает идею более глубокого реформирования миропорядка и стремится решить проблему глобального неравенства через перераспределение благ от богатых в пользу бедных стран.

Как можно видеть, либерализм — довольно неоднородное направление, и единого взгляда на глобальное управление в рамках этой школы не сложилось. Например, в то время как одни течения в либерализме признают государственный суверенитет препятствием к построению более эффективного глобального управления, другие считают государство его неотъемлемой частью и основой. Либералы также неоднозначно видят глобальное управление с точки зрения количества подключаемых к нему участников: одни хотят включить в диалог как можно больше сторон, другие в целях эффективности считают необходимым ограничить круг «управляющих» небольшой группой стран.

Представления либералов о глобальном управлении часто критикуются представителями других школ.

Реалистское представление о регулировании формировалось в руслах двух теорий — баланса сил и гегемонистской стабильности.

Первая из них связывала регулирование с постоянным выстраиванием баланса интересов государств и угроз, которые от них исходили. В истории регулирование в такой форме осуществлялось через создание временных коалиций, противостоящих государству, мощь которого угрожала стабильности текущего порядка. Такая схема хоть и не создавала полноценную систему управления международными делами, но зато обеспечивала стабильность и безопасность государств.

Теория гегемонистской стабильности показывает зависимость стабильности в миропорядке от доминирования в данный период одной державы. Великобритания и США как государства-гегемоны выбирали в свое время путь преобразования своих силовых возможностей в стабильность и порядок для всех игроков на международной арене. Тем не менее, как утверждают реалисты, эти государства продолжали руководствоваться своими интересами. Созданные международные организации и институты распространяли их ценности и поддерживали их интересы. Остальные государства присоединялись к организациям, так как понимали, что союз с мировым гегемоном способен принести им выгоду. Если созданная институциональная инфраструктура поддержания стабильности прекращает быть выгодной для гегемонов, они разрушают ее.

Для реалистов основные участники международных отношений и, следовательно, глобального управления — национальные государства (причем только наиболее сильные). Влияние других акторов ими тоже учитывается, но оно не сказывается на принятии важнейших решений в сфере глобального управления. Несмотря на то что некоторые реалисты (например, Р. Гилпин) признают, что государства, возможно, однажды исчезнут, перестав эффективно выполнять стоящие перед ними задачи, даже они не считают, что это осуществимо в ближайшем будущем.

Постулирование первичности государства и его интересов в международных отношениях для реалистов фактически означает невозможность создать эффективное наднациональное и демократичное глобальное управление. Предпринимаемых сегодня усилий по институционализации различных сфер явно недостаточно, чтобы преодолеть изначальное тяготение международных отношений к анархии. Подтверждение этому реалисты находят в провале почти всех наднациональных проектов.

Критические теории содержат критику как самой концепции, так и практику современного глобального управления, которые для этих исследователей неразрывно связаны и взаимодополняют друг друга в одном гегемонистском проекте.

Исследователи, ориентирующиеся на идеи Маркса и Грамши (неомарксисты, неограмшисты), видят глобальное управление как осуществление власти транснационального исторического блока под руководством США, в который сегодня входят силы, получающие выгоды от установленного США неолиберального миропорядка: отдельные слои капиталистического класса, государственные управленцы, международные бюрократы, журналисты, мейпстримовые лидеры рабочих. В своей деятельности они продвигают идею свободных потоков капитала, товаров и услуг. Для сохранения своей гегемонии исторический блок старается уничтожить националистически ориентированные проекты и развалить институциональные формы, которые помогают рабочим защитить себя от диктата капитала. Интересы этого блока продвигают ведущие международные организации. МВФ, к примеру, обладая серьезным влиянием, благоволит интересам не государств-членов, а банкиров и инвесторов из крупных капиталистических стран. Появление ВТО еще больше укрепило и расширило инфраструктуру либерализации.

Особое внимание представители критических подходов (особенно неограмшисты) уделяют анализу дискурса глобального управления. Они видят в глобальном управлении гегемонистский концепт. По их мнению, дискурс глобального управления — это средство скрыть истинные цели современных преобразований, а также легитимизировать неолиберальную форму современного глобального управления. Стремление поставить глобальные потоки иод контроль, с точки зрения этих авторов, является попыткой сохранить жизнь кризисным формам позднего капитализма и тем самым закрепить власть правящего исторического блока.

Важно, что неограмшисты допускают существование объективных причин появления концепта, однако считают, что на данном этапе «силы капитала» поставили все теоретизирование по поводу глобального управления себе на службу.

Исследователи, ориентированные на конструктивизм, также признают важность анализа идеальных факторов. Э. Адлер и С. Бернстайн обращаются к наиболее глубоким слоям, считая глобальное управление особой современной эпистемой, т.е. совокупностью коллективных пониманий, представлений и ожиданий.

Эпистема глобального управления сегодня конструируется и распространяется благодаря деятельности различных акторов, большинство из которых американского происхождения. Именно США заинтересованы в распространении эпистемы глобального управления. В целях эффективности они стараются сделать ее научной и универсальной. Эпистема укрепляется благодаря продуцированию американскими эпистемическими центрами знания и дискурса социальных наук, а также практическому применению этих знаний в мире: в рамках международных организаций и правительств отдельных стран, которым прививаются американские знания, ценности, представления о мире. Как пишут критики концепции, американская власть тогда в зените, когда люди по всему миру думают и действуют на базе американского понимания реальности[1].

Применяя рефлективистскую методологию, представители критических подходов обогатили исследования глобального управления выделением глубинных слоев в современной международной системе, отношениях и институтах. Они также в соответствии со своими общими установками поставили важные вопросы об интересах, лежащих в основе доминирующих структур и самой концепции, и о возможности радикальных перемен для всего мирового порядка. В то же время радикализм заявлений этих теоретиков часто служит скорее препятствием для дальнейшей эволюции представлений о феномене, которая зависит в том числе и от взаимодействия разных парадигм.

  • [1] Power in Global Governance / M. Barnett and R. Duvall (eds.). Cambridge :Cambridge University Press, 2005. P. 299.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>