Предпочтение ликвидности

Сберегатели, желающие сохранить прямой и немедленный контроль над своим богатством, предпочитают хранить сбережения в денежной форме. Сберегатели, готовые на время расстаться с прямым и немедленным контролем и позволить будущей рыночной конъюнктуре определять условия, на которых они вернут себе этот контроль, предпочитают хранить богатство в ценных бумагах сроком более года, у которых с ликвидностью бывают проблемы. Люди исследуют свойства активов, находят нужные активы методом проб и ошибок и покупают в объемах, соответствующих их степени предпочтения ликвидности.

Предпочтение ликвидности выступает как тенденция, характеризующая взаимосвязь процентной ставки г и количества денег М, которое люди желают иметь на руках при данной ставке. Эта взаимосвязь математически выглядит как М = L(r), где L — функция предпочтения ликвидности. Дж. М. Кейнсу пришлось спорить с теми экономистами, которые сводили процентную ставку к награде за воздержание от текущего потребления. Для Кейнса было очевидным, что в этой ставке кроется куда более интересная награда — премия за (утраченную) ликвидность. «Должно быть совершенно ясным, что процентная ставка не может быть вознаграждением за сбережение или выжидание как таковое. ...Процентная ставка есть вознаграждение за лишение денег и ликвидности на определенный период. Ведь процентная ставка как таковая есть не что иное, как величина, обратная отношению суммы денег к тому, что можно получить, расставаясь с возможностью распоряжаться этими деньгами на обусловленный период времени в обмен на долговое обязательство»[1]. Не существует абсолютной нормы ликвидности, а только шкала ликвидности — меняющаяся премия, которая должна учитываться сберегателями наряду с ожидаемым доходом, издержками владения активом и трансакционными издержками при выявлении сравнительных преимуществ форм богатства.

У наличных денег нулевая премия за ликвидность: полновесная рублевая спот-цена одного рубля — один рубль. Когда владелец денег решает уступить их на время Сбербанку, перед ним возникает шкала ликвидности. У трансакционных счетов символическая премия за ликвидность: при снятии денег со вклада «До востребования Сбербанка России» вкладчик ничего не теряет (кроме времени в очереди к операционисту), но и приносит этот вклад всего 0,01 % годовых, поскольку банк возвращает деньги «как только, так сразу». У срочных депозитов премия за ликвидность уже не символическая: досрочная ликвидация «Депозита Сбербанка России» обернется потерей если не всей рыночной ставки процента, то значительной ее части, но приносит этот депозит уже до 6 % годовых. У ценных бумаг премия за ликвидность еще больше, так как продать их сложнее и дороже: акции Сбербанка приносят намного больше 6 % годовых, но за их продажу придется заплатить брокеру (комиссионные), бирже (биржевой сбор) и другим профессионалам рынка.

Заглянем в реальный портфель финансовых активов домохозяйств. Какое место занимают в нем деньги и ценные бумаги? Превосходная статистика США позволяет легко ответить на этот вопрос. В IV квартале 2016 г. 28 % финансовых активов — это акции, 22 % — доли в некорпорированном бизнесе, 13 % — паи и акции взаимных фондов и 9 % — облигации (рис. 1.2). Итого 72 %. Поскольку резервы страховых компаний массово вкладываются в ценные бумаги, можно с уверенностью сказать, что доля ценных бумаг приближается к 75 %. Как видим, ценные бумаги успешно соперничают с банковскими вкладами за роль ликвидного хранилища богатства.

Финансовые активы домохозяйств и бесприбыльных организаций США в IV квартале 2016 г

Рис. 1.2. Финансовые активы домохозяйств и бесприбыльных организаций США в IV квартале 2016 г.[2]

Но почему даже в США с их развитым рынком ценных бумаг домохозяйства хранят в банках на депозитах 22 % своего финансового богатства? В «Общей теории занятости, процента и денег» Кейнс выделил три мотива предпочтения ликвидности в форме денег:

  • • трансакционный мотив — потребность в деньгах для расчетов по личным и деловым трансакциям;
  • • мотив предосторожности — желание иметь «подушку безопасности» в виде будущего денежного эквивалента некоей доли всех ресурсов;
  • • спекулятивный мотив — желание иметь деньги под рукой для получения прибыли от способности предвосхищать будущее лучше, чем остальные участники рынка[3].

Если смотреть на деньги как на средство платежа, то совершенно ясно, что до известного предела имеет смысл отказаться от дохода по ценным бумагам ради сохранения ликвидности. Людям нужны наличные деньги и трансакционные счета в банках для покупок, выдачи ссуд и погашения кредитов.

Если смотреть на деньги как на хранилище богатства, то ценные бумаги с положительной доходностью — естественная альтернатива деньгам. Однако находятся люди, предпочитающие владеть своим богатством в форме банковских денег, которые приносят малые или символические проценты, и наличных денег, которые не приносят даже символических процентов. Люди не превращают все сбережения в ценные бумаги, так как боятся частичной или полной потери сбережений из-за непредсказуемых колебаний рыночной цены и дефолта продавцов ценных бумаг. Кейнс назвал этот драйвер предпочтения ликвидности мотивом предосторожности. Деньги под рукой защищают от «болезни неликвидности или виселицы банкротства».

В России этот мотив так силен, что предпочтение ликвидности выражается в пристрастии к деньгам. Для оценки текущего инвестиционного поведения россиян Агентство по страхованию вкладов в феврале — марте 2010 г. организовало социологический опрос, в котором приняли участие 1600 человек в возрасте от 18 лет и который провел Всероссийский центр изучения общественного мнения. 51 % опрошенных заявили, что у их семей «свободных» денег не остается. Из тех, у кого остается, 21 % хранят в рублях, 12 % имеют депозиты в банках, 8 % стараются потратить, 3 % покупают иностранную валюту, 1 % вкладывает в свой бизнес и 0 % — в ценные бумаги (5 % затруднились ответить). «В сегодняшних условиях, — заключают авторы исследования, — банковский депозит для большинства опрошенных является безальтернативным инвестиционным инструментом. Лишь несколько человек сказали о том, что часть их средств инвестирована в ценные бумаги. При этом некоторые выразили сожаление, что воспользовались этим инвестиционным инструментом, и не намерены пользоваться им в дальнейшем.

Все обладатели ценных бумаг отметили “вспомогательную”, но никак не основную роль вложений в фондовый рынок в их инвестиционном портфеле»1. С тех пор мало что изменилось. Опрос, проведенный Национальным агентством финансовых исследований зимой 2017 г., показал, что 48 % россиян предпочитают хранить свои сбережения на депозитах в Сбербанке, еще 21 % — на депозитах в других банках и только 3—4 % владеют ценными бумагами[4] [5]. Разительный контраст с США, Великобританией, Германией и даже Китаем (табл. 1.1). В начале 2017 г. индивидуальных инвесторов на фондовом рынке Московской биржи насчитывалось 1070,3 тыс., а тех из них, кто совершает хотя бы одну сделку в месяц, — всего 93,6 тыс.[6] [7]

Таблица 1.1

Индивидуальные инвесторы на фондовом рынке, 2012 г.4

Страна

Индивидуальные инвесторы

млн человек

% населения

США

90

28,8

Великобритания

15

24,2

Германия

12

14,8

Бразилия

20

9,9

Китай

94

6,9

Россия

1

0,7

Индия

6

0,5

Еще одна причина предпочтения ликвидности — та же неопределенность в отношении будущей доходности ценных бумаг, но при наличии организованного рынка. Разные люди по-разному оценивают рыночные перспективы ценных бумаг, и у всякого, кто не разделяет господствующей оценки, выраженной в рыночных котировках, может возникнуть желание выйти на рынок и извлечь прибыль, когда выяснится, что он был прав. Чтобы спекулировать на своей прозорливости, нужно держать деньги под рукой, скажем, во вкладе до востребования. Кейнс назвал этот драйвер предпочтения ликвидности спекулятивным мотивом.

В отсутствие организованного рынка выбирать между деньгами и ценными бумагами не приходится. Если невозможно продать ценные бумаги быстро и без существенных потерь в цене, то никто их покупать не будет и мотивированные предосторожностью сберегатели упрячут сбережения в деньги. Но организованный рынок не существует разве что в самых примитивных денежных экономиках. Поэтому выбор хранилища богатства учитывает и спекулятивный спрос на деньги.

Эти мотивы позволяют понять, почему не все сбережения превращаются в ценные бумаги. Тогда вопрос о желательности организованного рынка преподносит дилемму. Отсутствие организованного рынка усиливает предпочтение ликвидности, связанное с мотивом предосторожности, а его присутствие усиливает предпочтение ликвидности, связанное со спекулятивным мотивом, так как появляется возможность зарабатывать на широких колебаниях рыночных цен.

Итак, в силу своей ликвидности деньги и ценные бумаги — основные формы сбережений. Спрос на них как на хранилище богатства объясняется тем, что сберегатели предпочитают иметь под рукой столько денег, сколько необходимо для исполнения любого будущего контракта. Разумные люди предпочитают хранить свои сбережения в форме денег и тех ценных бумаг, которые обращаются на организованном рынке и могут быть быстро и без потерь в «весе» проданы за деньги, коль скоро поставка денег являются общепринятой формой оплаты покупок и долгов.

  • [1] Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. С. 75.
  • [2] Financial Accounts of the United States, Fourth Quarter 2016, Board of Governors of theFederal Reserve System, Washington. March 9, 2017. Table L101.
  • [3] См.: Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. С. 76.
  • [4] Инвестиционное поведение населения и влияние на него системы страхованиявкладов. М.: Агентство по страхованию вкладов, 2010. С. 19, 68.
  • [5] См.: URL: https://nafi.ru/analytics/obligatsii-federalnogo-zayma-otsenka-privlekatelnosti-dlya-naseleniya/.
  • [6] См.: URL: http://www.naufor.ru/download/pdf/factbook/ru/RFR2016_l.pdf.
  • [7] URL: http://www.naufor.ru/default.conf.asp.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >