Эльзасский диалект

Термином «эльзасский» (Valsacien) во французской лингвистической литературе не вполне точно обозначают совокупность немецких говоров, распространенных на территории Франции — в Эльзасе и немецкой части Лотарингии (la Lorraine Thioise). Эльзас занимает особое место в языковой ситуации Франции, что объясняется его историей. Присоединенный к Франции в XVII в., Эльзас до революции 1789 г. сохранял обособленность, был отделен от Франции таможенной границей. Централизаторская политика революции и Второй империи не могла не сказаться и на Эльзасе. В 1808 г. французский язык заменил немецкий в среднем и высшем образовании, в 1853 г. — в начальном. На изучение немецкого отводилось 35 мин. в день. Положение круто изменилось, когда в 1871 г. Эльзас и Лотарингия перешли под власть Германии. После возвращения Эльзаса к Франции (1918) французский язык стал единственным языком обучения, немецкий изучался как иностранный. Впоследствии, под давлением общественного мнения, он стал преподаваться со второго класса в качестве обязательного предмета. В период гитлеровской оккупации (1940—1944) французский язык в Эльзасе был запрещен. После воссоединения его с Францией преподавание немецкого было временно прекращено, чтобы «дать возможность французскому языку вернуть утраченные позиции». В 1952 г. по требованию населения немецкий язык был допущен в старшие классы вне основного расписания. В 1970 г. преподавание немецкого стало вводиться в начальной школе с третьего года обучения. Этими историческими перипетиями объясняется тот факт, что степень владения тем или иным языком зависит от возраста людей: так, шестеро из десяти человек, родившихся до 1945 г., говорят на эльзасском диалекте, в то время как среди родившихся после 1970 г. им владеют менее четырех человек из десяти1.

Современная языковая ситуация в Эльзасе сложна и характеризуется сосуществованием трех языковых образований: диалекта (elsasserditsch), немецкого литературного языка и французского языка. Эльзасский диалект сильно отличается от литературного немецкого, не имеет письменной формы, но широко употребляется в быту: число лиц, владеющих им, достигает 500 тыс., к началу XXI в. на нем говорило 39% взрослого населения Эльзаса. Общелитературный немецкий язык выступает как письменнолитературный коррелят к диалекту. Основным средством общения в официальной сфере и языком-посредником является французский. Вместе с тем Эльзас — единственный район во Франции, где наряду с французским в качестве официально-делового допускается и другой язык — немецкий. Проведенные обследования показали такую тенденцию: сохранение диалекта, расширение использования французского, некоторое отступление немецкого литературного языка. Общее направление — от трехъязы- чия к эльзасско-французскому двуязычию. Языковая ситуация зависит от конкретных условий. В 1999 г. в Эльзасе на диалекте говорило в деревнях 55% населения, в Страсбурге — менее трети взрослого населения. Диалект все реже и реже передается от родителей к детям[1] [2]. В 2012 г. активно общались па эльзасском диалекте 43% населения, могли объясниться 33%, не знали его вовсе 25%[3].

Диалект не имеет статуса средства публичного общения, он остается основным средством бытового общения, причем все чаще используется в телевидении, в театре, на радио; популярные шансонье поют на диалекте. В Страсбурге имеется Центр изучения эльзасского диалекта.

Немецкий литературный язык применяется в администрации, в средствах массовой информации. Правительственные постановления и избирательные обращения публикуются на двух языках: французском и немецком, причем в немецком варианте не должно быть ничего, чего нет во французском (обратное — необязательно) — это рассматривается как мера против возможных сепаратистских настроений.

Ситуацию в Эльзасе трудно определить однозначно. В плане пассивного использования языка в публичной сфере можно говорить о билингвизме между французским и литературным немецким. Но в активном плане имеет место диглоссия: французский язык — средство публичного общения, язык обучения, эльзасский диалект — средство бытового общения, частично художественного творчества.

Подводя итог соотношению французского и региональных языков, следует отметить, что «лингвистическое якобинство», определявшее языковую политику французских правительств в течение двухсот лет, принесло свои плоды. Литературный французский язык — государственный язык, единственно принятый в администрации (в Эльзасе допускается параллельно немецкий), единственный язык преподавания. Этнические меньшинства либо утрачивают свой язык, либо становятся билингвами с преобладанием французского языка: местные языки ограничиваются сферой бытового общения, фольклора, художественного творчества. Наблюдаемые в последние десятилетия процессы имеют двоякую направленность. С одной стороны, надает коммуникативная значимость РЯ, сокращается производственная и семейная сфера их использования, в деревнях практически не осталось людей, не знающих французского языка, увеличивается число лиц, переходящих полностью на французский (особенно среди молодого поколения до 35 лет). С другой — усилилось движение за возрождение этих языков, охватывающее преимущественно круги интеллигенции. В этих условиях меняется функция языка: из средства практического общения он превращается в символ этнической самобытности, в нем начинает преобладать «вторичная» функция.

Этот процесс в каждом РЯ имеет свои темпы и формы. Ни один РЯ не является языком обучения, а их преподавание как изучаемых предметов стимулируется меньше, чем изучение иностранных языков. Введение их в преподавание может создать ситуацию трехъязычия на «эльзасский манер». Носитель местного языка, помимо французского, должен осваивать нормализованную форму РЯ, подчас далеко отстоящую от его диалекта. Эльзасцы, французские каталанцы, фламандцы, баски должны ориентироваться на норму их языка, выработанную за рубежом. Нормализация бретонского, окситанского и корсиканского не завершена, и предлагаемые в качестве литературной нормы варианты подчас далеки от родного диалекта учащихся.

Окончательное решение проблемы РЯ лежит за пределами лингвистики, в социальной сфере. Не случайно некоторые движения среди этнических меньшинств ставят вопрос о создании национальных регионов (Корсика, Нижняя Бретань) либо департаментов (каталонцы, баски), где было бы обеспечено употребление данного языка в официальной сфере. Районы проживания национальных меньшинств нередко экономически отстали, переживают большие социально-экономические трудности, страдают от безработицы и массового исхода населения.

Языковая унификация страны еще не завершена. При сосуществовании двух языков возможны два пути развития: установление их официального равноправия или полное вытеснение доминируемого языка. Диглоссия сама по себе создает кризисную ситуацию. Не случайно поэтому французские лингвисты, описывая языковую ситуацию в стране, часто прибегают к таким терминам, как «борьба», «конфликты», «напряженность», «чувство языковой неполноценности», «языковое отчуждение», обращая внимание на социальную психологию двуязычия, подчеркивая столкновение противоречивых тенденций. Однако языковые движения в конечном счете суть отражение социальных структур, и решение языковых проблем может быть найдено лишь в социально-экономической области.

  • [1] L’alsacien, deuxieme langue regionale de France. URL: http://www.epsilon.insee.fr/jspui/handlc/1/2294 (дата обращения: 08.02.2016).
  • [2] Ibid.
  • [3] Le dialecte en chiffres // Office pour la Langue et la Culture d’Alsace. URL: http://www.olcalsace.org/fr/observer-et-veiller/le-dialecte-en-chifFres (дата обращения: 8.02.2016).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >