Полная версия

Главная arrow Философия arrow ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: ФИЛОСОФИЯ МАТЕМАТИКИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Философский атомизм в Средние века. Бенедиктинцы

В конце Античности и раннем Средневековье судьба атомистического учения была весьма тяжелой. Это был период господства неоплатонизма, который весьма эффективно объединил в себе платоновско-пифигорей- скую традицию математических первоэлементов и перипатетическо-стоическую традицию материального эфира. Основные идеи неоплатонизма перешли в христианскую философию и там на некоторый период подверглись духовной консервации. Основная ученость в раннее Средневековье в Западной Европе сконцентрировалась в бенедиктинских монастырях. Центрами просвещения стали Англия и, особенно, Ирландия, которая менее пострадала от переселения народов. И только к X в. началось возрождение полноценной научной и философской мысли в континентальной Европе.

Опять же все концентрировалось вокруг бенедиктинских монастырей, где в X в. началась клюнийская реформа. Клюнийская реформа вернула монашество к более строгим аскетическим правилам и одновременно дала толчок к развитию духовной жизни во вновь реорганизованных по новым правилам монастырях. Это духовное возрождение стало постепенно выдвигать значимых лидеров.

Одной из самых известных и легендарных фигур того времени был француз Герберт Аврилаксий, будущий папа Сильвестр II. Он популяризировал арабские научные достижения в математике и астрономии в Европе, возродил использование абака, армиллярной сферы и астролябии, забытых в Европе после падения Римской империи. В течение долгого периода времени Герберт был схоластом школы монастыря Святого Ремигия в Реймсе (в 760 г. обитель получила официальный статус бенедиктинского монастыря Святого Ремигия).

Очень существенно, что бенедиктинские монастыри стали центрами распространения арабских научных достижений. Через них европейцы стали знакомиться также и с переводами античных философов и ученых.

Причем это произошло еще до начала массовой переводческой деятельности на отвоеванных испанцами арабских территориях на Пиренеях. Герберт был одним из организаторов проникновения античной и арабской культуры в Европу. Именно ему принадлежит инициатива создания богословской соборной бенедиктинской школы в Шартре в конце X в.

Непосредственным основателем шартрской школы был почти забытый сейчас епископ, богослов и математик Фульберт Шартрский. Шартрская школа сыграла выдающуюся роль в воссоздании философской и научной культуры на европейском континенте. Вновь были восстановлены все традиции философствования в полном объеме. Кроме уже хорошо известной в Европе неоплатоновской философии, были возрождены аристотелевская, стоическая и атомистическая традиции. Наша глава посвящена атомизму, поэтому остановимся более подробно именно на этой традиции.

К шартрской школе принадлежат два самых известных атомиста XI в. Гильом из Конша и Аделард из Бата. Гильом продолжил атомистическую религиозную традицию, которую можно встретить на арабском Востоке, например в школе ашаритов. Ему принадлежат сочинение «Философия мира» («Philosophia mundi») и диалог «Драгматикон философии» («Dragmaticon philosophiae», другое название «Dialogus de substantiis physicis» — «Диалог о физических субстанциях»), написаннные по тину компиляций Исидора и Беды. Гильом полагает в основе мировой природы неощутимые, «понимаемые лишь через дробление разумом», умопостигаемые атомы. Но в рамках религиозного атомизма нельзя говорить о несо- творенности и вечности атомов. Такие взгляды Гильом называл баснями.

Утверждение Гильома о том, что бог сотворил атомы, мало кого убедило. Известно, что за свои философские идеи, а также некоторые теологические еретические мнения Гильом подвергался ожесточенным нападкам со стороны Бернара Клервоского, требовавшего его публичного осуждения[1]. Гильом считал, что общее количество материи во Вселенной остается неизменным, и проводил идею детерминированности материальных процессов. Существуют средневековые свидетельства об атомистической направленности теологических взглядов Гильома. Иоанн Солсберийский утверждал, что Гильом объявлял себя последователем Демокрита и Эпикура[2], а Готье из Сен-Виктора — что Гильом заменял религиозное учение о сотворении мира учением Демокрита об атомах[3].

Об Аделарде из Бата сохранилось еще меньше свидетельств. Но, по общему мнению, Аделард из Бата и Гильом из Конша впервые в средневековой Европе пришли к восприятию идей атомистики Демокрита и Эпикура через посредство арабских источников. Здесь приходится ограничиться только незначительными замечаниями об этих малоизвестных средневековых ученых. Средневековый атомизм — это почти неизученная в Советском Союзе и современной России тема, если не считать работ замечательного исследователя средневековой науки В. П. Зубова. Именно на основе его работ[4] были написаны эти строки и даны ссылки, посвященные Гильому из Конша и Аделарду из Бата.

В качестве возможной исторической гипотезы хотелось бы высказать тезис о фундаментальном влиянии атомизма на возникновение крайней номиналистической тенденции в средневековой философии. Сразу бы хотелось соотнести умеренный реализм (концептуализм) со стоической традицией (Абеляр и Иоанн Солсберийский), умеренный реализм — с перипатетической традицией (Жильберт Порретанский, Альберт Великий и Фома Аквинский), а крайний реализм — с воззрениями Платона, реализованными в бенедиктинской школе в Беке (Ланфранк и Ансельм Кентерберийский) и крайними бенедиктинцами — цистерцианцами (Гильом из Шампо и Бернард Клеворский).

Все эти направления связаны с бенедиктинскими монастырями и богословскими школами. Среди них особое место занимает шартрская школа. Фульберт был одним из тех, кто ввел атомистические идеи через посредство арабских источников в Европу. И именно Фульберт был учителем первого значимого номиналиста Беренгара Турского. Беренгар решительно отвергал реальность универсалий: «Нет ничего реального помимо субстанции, а субстанция ... есть принадлежность только того, что доступно ощущению внешних чувств (по крайней мере здесь, в земной жизни)»[5].

Но по высказываниям Беренгара сложно сделать выводы о том, принадлежит ли он к атомистической или все-таки стоической традиции. С большей основательностью, но все равно гипотетически это можно сделать относительно одного из самых известных крайних номиналистов Иоанна Росцелина. Приведем цитату из Б. Рассела: «В общем, но-видимому, Росцелин придерживался воззрения, что целое, имеющее части, само по себе лишено реального существования и является только словом; реально существуют части. Подобное воззрение могло привести его, а может быть, и действительно привело к крайнему атомизму»[6].

Росцелин утверждал, что в действительности существуют только индивидуумы (неделимые). Само по себе употребление термина «неделимые» еще не доказывает атомизм Росцелина. Общие понятия, по некоторым свидетельствам, Росцелин называл flatus vocis (пустой звук). Для Росцелина общие понятия — просто общие имена, которые обозначают целую совокупность вещей.

Если в действительности существуют только индивидуумы, то и три лица в божестве следует понимать как три индивидуальные субстанции. Три божественных лица едины только по могуществу и воле. В других отношениях они — три вещи, три сущности, три субстанции. При ином понимании различия лиц в божестве, признавая божество единою сущностью, единою res, мы вынуждены, по мнению Росцелина, допустить, что вместе с Сыном воплотились и Бог Отец, и Дух Святой. Если бы словоупотребление позволяло, то три лица могли бы быть названы также и тремя богами, единство которых состоит только в том, что они друг другу равны. Воззрения Росцелина привели его к конфликту с церковью, и он вынужден был отречься от них на соборе в Суассоне (1092).

К XIII в. номинализм перекочевал из бенедиктинских монастырей во францисканские. Виднейшим представителем номинализма этого периода стал Оккам. Универсалии, по Оккаму, не могут иметь существования вне человеческого ума, ибо в этом случае они были бы единичными вещами, что противоречит самому определению универсалий как общих сущностей. По Оккаму, универсалии, как идеальные образцы всего сущего, не существуют и в божественном уме.

Оккам вводит понятие, которое впоследствии в его честь было названо «бритва Оккама». Основное требование «бритвы Оккама» заключается в том, что сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости. «Бритва Оккама» требовала изгнания из науки многочисленных «субстанциальных форм», «натур», «скрытых качеств» и понятий реализма. Оккам подверг основательной критике концепцию «интенциональпых копий», или «видов» {species), выступавших у Фомы Аквинского в роли посредников между материальным миром и нематериальной душой и делающих возможным познание человеком единичных вещей и общих отношений между ними (универсалий).

Оккам считал, что предмет всякого познания — только единичное, индивидуальное, различая при этом познание интуитивное и абстрактное. Первое выявляет существование того или иного предмета и выступает исходным пунктом опытного познания, а второе устанавливает отношения между понятиями или, точнее, замещающими их терминами, играющими роль знаков но отношению к тем или иным понятиям. В этом заключается так называемый терминизм Оккама. Оккам утверждал, что непосредственным предметом познания являются слова и предложения, а науки различаются только специфическим характером последних.

Оккам не был атомистом, его философская позиция оказалась на стыке атомистической и стоической традиции. «Позиция, занятая Оккамом, придавала чувство уверенности исследователям конкретных проблем, например его непосредственному последователю Николаю Орезмскому (ум. в 1382 году), который изучал планетарную теорию. Николай Орезмский был в известной мере предшественником Коперника; он изложил обе теории — геоцентрическую и гелиоцентрическую — и заявил, что каждая из них в состоянии объяснить все фактические данные, известные в то время, так что решить, какая из них верна, — невозможно»[7].

Переход к атомизму осуществил именно Николай Орем, о котором более подробно будет рассказано ниже.

Теперь хотелось бы в нескольких словах проследить историю бенедиктинских монастырей. Как уже было сказано, в XI и XII вв. эти центры просвещения достигли максимального расцвета. При этих монастырях создавались крупные библиотеки. В XII в. монастырская библиотека в Клюни насчитывала 570 манускриптов и была одной из самых больших в Европе.

Вообще монастырь в Клюни пользовался большим влиянием и авторитетом в обществе. Аббаты Клюни оказывали существенное влияние на религиозную и светскую политику. Из аббатства вышло 12 кардиналов и несколько пан, в том числе папа Григорий VII, инициатор Григорианской реформы, во многом базировавшейся на фундаменте клюнийской реформы.

Но постепенно влияние бенедиктинцев стало падать. На это повлиял раскол внутри ордена. Особенно болезненным было отделение цистерцианцев во главе со святым Бернардом Клерворским. Новые Францисканский и Доминиканский ордена составили очень значительную духовную конкуренцию бенедиктинцам. Затем наступила эпоха Возрождения и Реформации. Общее влияние всех католических орденов стало очень серьезно падать. Тем не менее известно, что наследие бенедиктинской шартрской школы оказало очень серьезное влияние на выдающего философа эпохи Возрождения Николая Кузанского. Особенно это касается загадочных высказываний о максимуме и минимуме, которые вполне можно связать с теорией бесконечно больших и бесконечно малых чисел.

Уже к XVI в. бенедиктинцы стали постепенно возрождать свои духовные позиции. Так, известно, что, например, в первой половине XVI в. Франсуа Рабле перешел в бенедиктинский орден из-за враждебного отношения францисканцев к изучению греческого языка. Но самое интересное начинается во второй половине XVI в. Оказывается, что с этого периода можно провести некоторые параллели между бенедиктинскими монастырями и глобальным атомистическим наступлением XVII—XIX вв. Это опять же только возможная гипотеза. Приведем несколько косвенных подтверждений. Начнем с Галилея.

Начальное образование Галилей получил в монастыре Валломброза. Аббатство Валломброза — бенедиктинское аббатство, находящееся в коммуне Реджелло в Тоскане. Мальчик очень любил учиться и стал одним из лучших учеников в классе. Он взвешивал возможность стать священником, но отец был против. Теперь рассмотрим биографию друга и ученика Галилея Бенедетто Кастелли. Этот почти неизвестный сейчас итальянский физик и математик при рождении получил имя Антонио, после вступления в бенедиктинский орден он сменил его на Бенедетто. Кастелли стал аббатом в монастыре Монтекассино и одновременно профессором — сначала в Пизе (где он занял кафедру после ухода оттуда Галилея в 1613 г.), а позднее в Риме. Среди его студентов в Пизе были Торричелли и Кавальери.

Кастелли вел активную переписку с Галилеем, помогал ему в различных научных исследованиях. Основные труды Кастелли относятся к гидравлике и гидрометрии. Из сочинений Кастелли наиболее известно «Измерение текущей воды», в котором он впервые изложил основы гидрометрии. Кастелли продолжил исследования Галилея в области гидростатики. Весьма примечательно в этой истории, что Кастелли был все это время значимой фигурой в бенедиктинском ордене (чего стоит только одно аббатство во всемирно известном монастыре Монтеккасино) и одновременно одним из известных атомистов того времени, воспитавшим двух выдающих атомистов Торричелли и Кавальери. Получается, что и они вышли из лона бенедиктинской атомистической учености.

Проследим теперь судьбу Бонавентуры Кавальери как одного из самых известных математиков атомистической традиции. С ранних лет семья Кавальери предназначала его к духовной карьере. В пятнадцатилетием возрасте он вступил в орден иезуатов (не иезуитов!).

Расскажем немного поподробнее об этом ордене. Патроном ордена считался святой Иероним. Иезуаты блаженного Иеронима (слуги Иисуса) — члены религиозно-светского общества, созданного для призрения бедных и больных. Орден был основан в 1365 г. в Сиене Иоанном Коломбини и Францом Мино. Первоначальные слегка видоизмененные бенедиктинские правила были впоследствии заменены правилами святого Августина. В Средние века центром августинства был Сен-Викторский монастырь, где следовали цистерцианским правилам святого Бернарда Клерворского. Напомним, что цистерцианцы — это более радикальные бенедиктинцы. Кстати, Грегор Мендель — основоположник генетики — был августинцем.

Но вернемся к Кавальери. Около 1616 г. Кавальери переехал в Пизу, в монастырь своего ордена, где продолжал образование. Его руководителем был уже известный нам бенедиктинец Бенедикт Кастелли, математик и астроном, ученик Галилея, который и предложил юному Бонавеитуре заняться геометрией. Через Кастелли Кавальери познакомился с Галилеем, жившим тогда в расположенной неподалеку Флоренции. Кавальери всю свою короткую жизнь пользовался удивительной поддержкой высшего духовенства Рима. Папа Урбан IX назначил его настоятелем монастыря, чтобы обеспечить материально и предоставить возможность заниматься наукой. Не только папа Урбан IX, но и следовавший за ним папа Иннокентий X не жалели похвал своему любимцу, предоставив возможность полностью отдаться науке. И это несмотря на все атомистические положения Кавальери.

Атомизм в этом период не был под религиозным запретом, но у него были очень могущественные противники — иезуиты. Они стояли на других мировоззренческих позициях и всеми силами старались ослабить мощнейшее в начале XVII в. влияние атомизма. Именно иезуиты инициировали процесс над Галилеем, хотя последний, несомненно, во многом сам спровоцировал их, распространяя коперниканство. О благожелательности пап к атомисту Галилею говорилось очень много во всех работах, посвященных жизни Галилея.

Теперь расскажем еще об одном цистерцианском монастыре. Это Пор- Рояль — знаменитый женский монастырь во Франции, основанный в 1204 г. В монастыре был принят устав святого Бернарда; молодые бернардинки проводили время в молитве и обучении детей. Скоро, однако, монастырь утратил репутацию чистоты и не играл никакой роли до XVII в. В 1609 г. настоятельница монастыря Мария-Анжелика Арно приступила к реформе монастыря; число монахинь увеличилось, вследствие чего необходимо было увеличить и помещение. Екатерина Марион, мать настоятельницы, купила громадное здание в Париже и принесла его в дар обители (1625). Пор-Рояль быстро привлек к себе внимание лучшего общества благодаря уму, благочестию и личным связям Анжелики Арно. Среди покровительниц монастыря находились маркиза де Сабле, маркиза д’Омон, мадам де Севинье, Ле Мэтр, Поанкарре, Шампиньи и другие.

В 1627 г. монастырь перешел в ведение парижского архиепископа и подпал под влияние Дювержье де Горанна, аббата Сен-Сиранского монастыря, друга и последователя голландского богослова Янсения. Пор-Рояль стал центром оппозиции против упадка нравственного чувства и, в особенности, против тлетворного учения иезуитов. Здесь была метрополия янсенизма; все талантливые его представители образовали с 1636 г. прочный кружок, во главе которого стояли братья Арно, известный оратор Леметр де Саси и оба его брата, историк Тильмон, знаменитый Блез Паскаль и другие.

Аббат Сен-Сиранский построил близ Пор-Рояля дом, где поселились его ученики, и выработал программу преподавания. Строгих монашеских обетов от дам, поступавших в Пор-Рояль, и от мужчин, поселившихся в соседнем доме, вообще не требовалось. Ведя нравственную, набожную жизнь, они занимались физическим трудом, возделывали землю, преподавали в школе и полемизировали с иезуитами. Их учебники были лучшие в то время. Из кружка «Пор-Рояльских отцов» вышло несколько замечательных произведений. Расин написал «Историю Пор-Рояля». Паскаль, после того как его сестра поступила в Пор-Рояльский монастырь, и сам поселился в Пор-Рояле. В этой истории примечательна фигура Паскаля, который тоже является одним из основоположников математического атомизма в Новое время. Атомизм Паскаля не столь однозначен, как у Кава- льери, но все равно влияние математического атомизма вполне очевидно.

Теперь приведем еще несколько последних фактов, возможно, случайной связи двух крупнейших атомистов XVIII—XIX вв. Лапласа и Фурье с Бенедиктинским орденом. Пьер-Симон Лаплас родился в крестьянской семье в Бомон-ан-Ож, в нормандском департаменте Кальвадос. Обучение он проходил в школе бенедиктинцев, из которой вышел, однако, убежденным атеистом. Но, возможно, здесь ему был привит странный по тем временам для картезианской Франции вкус к атомизму.

И последний факт. Жан Батист Жозеф Фурье родился в Осере в семье портного. В 9 лет он потерял обоих родителей. Сироту устроили в Военную школу при бенедиктинском монастыре. В 1787 г. принял сан послушника и стал преподавать в том самом колледже, где начинал учебу. Все вышеприведенные факты не могут служить доказательством наличия в среде бенедиктинцев устойчивой тенденции к атомизму. Такое доказательство надо делать с привлечением большего числа источников. Причем доказательства не должны носить косвенный характер. При изложении «бенедиктинской гипотезы» повествование незаметно перешло в XIX в., но это оправдано, ибо корни бенедектинского мировоззрения лежат в средневековом религиозном атомизме.

  • [1] Наигееаи В. Singularites historiques et litteraires. P., 1861. P. 260.
  • [2] Saresberiensis /. Metalogicus. Mignc. PL. T. 199. Col. 832—833; 853—856.
  • [3] Gualteri de S. Victore libri contra IV labvrinthos. Migne. PL. T. 199. Col. 1170—1172.
  • [4] В первую очередь книги: Зубов В. П. Развитие атомистических представленийдо начала XIX века. М., 1965.
  • [5] De corpore et sanguine domini. Mignc. PL. T. 150. Col. 426—427.
  • [6] Рассел Б. История западной философии. Новосибирск, 2001. С. 522.
  • [7] Рассел Б. Указ. соч. С. 570.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>