Полная версия

Главная arrow Философия arrow ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: ФИЛОСОФИЯ МАТЕМАТИКИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Аристотелевская физика. Проблема движения в идеальном космосе

Теперь подробнее рассмотрим физическое учение о движении первоэлементов, как оно рассмотрено во второй книге «Физики». Аристотель говорит о том, что первоэлементы имеют в себе начала движения и покоя: «Земля, огонь, воздух, вода — эти и подобные им, говорим мы, существуют по природе. Все упомянутое очевидно отличается от того, что образовано не природой: ведь все существующее по природе имеет в самом себе начало движения и покоя»[1].

Существование первоэлементов по природе означает, что первоэлементы уже существуют актуально, т.е. материя уже подверглась целеполагающему воздействию нерводвигателя. «Физис» и есть по-гречески природа. Итак, «природа двояка: она есть и форма и материя»[2]. Но далее Аристотель уточняет: «И форма скорее, чем материал, есть природа: ведь каждая вещь скорее тогда называется своим именем, когда она есть в действительности, чем когда [она имеется] только в возможности»[3].

Первоэлемент при оформлении, реализации, осуществлении получает определенный способ движения (например, вверх по прямой). До фундаментального воздействия перводвигателя первоэлементы обладали хаотичным движением, хотя прямолинейное движение вверх или вниз было заложено в них потенциально. Аристотель говорит о том, что элемент получает стремление к цели, так как «природа относится к разряду причин “ради чего”»[4]. В другом месте он поясняет: «А так как природа двояка: с одной стороны, |она выступает] как материя, с другой — как форма, она же цель, а ради цели существует все остальное, то она, [форма], и будет причиной

«ради чего»[5]. «Далее, там, где есть какая-нибудь цель, ради нее делается и первое, и последующее. Итак, как делается [каждая вещь], такова она и есть по [своей] природе, и, какова она по [своей] природе, так и делается, если что-либо не помешает. Делается же ради чего-нибудь, следовательно, и по природе существует ради этого»[6].

Таким образом, Аристотель подчеркивает телеологический характер, извне приобретенный характер движения первоэлементов. Более того, дополнительно отмечается еще ценностный характер внешнего целепола- гания: «Цель означает [отнюдь] не всякий предел, но наилучший»[2].

Для того чтобы провести последовательно свою мысль о главенствующей роли перводвигателя, Аристотель подчиняет пять первоэлементов богу: «Сказать, что они движутся сами собой, невозможно, ибо это свойственно живым и одушевленным [существам], и они могли бы [в этом случае] остановить сами себя (я имею в виду, например, что если кто-то есть причина хождения для самого себя, то, значит, и нехождения), так что если бы огонь сам собою мог нестись вверх, ясно, что он мог бы сам собою двигаться и вниз»[8].

По Аристотелю, первоэлементы в потенциальном состоянии внутри пер- воматерии не имеют строго движения вверх или вниз. Их движения носят хаотичный характер, хотя огонь по преимуществу движется вверх, а земля, например, — вниз. В этом состоянии они еще не образуют идеальный космос. Здесь речь идет о хаотическом движении первоэлементов внутри материи, до воздействующего целеполагания перводвигателя. Это очень важный момент, который существенно отличает Аристотеля от Платона и пифагорейцев. Ведь последние пытались вывести движения первоэлементов из самих первоэлементов, и в первую очередь из их математических свойств. Поэтому Стагирит говорит, что «никакой из таких [предметов] никогда не движет сам себя (они ведь сращены), так же как ни одно из прочих непрерывных [тел], но в каждом из них движущая часть необходимо отделена от движимого»[9]. То есть мысль об обязательном внешнем полага- нии движения прослеживается здесь очень четко.

«[Тела] легкие и тяжелые... приводятся в движение или тем, что их породило и сделало легким и тяжелым, или тем, что устранило помехи и препятствия»[10]. Или же в другом фрагменте эта мысль высказана следующим образом: «Огонь же и земля приводятся в движение чем-либо насильственно, когда они движутся против природы, и согласно природе — когда, находясь в возможности, они переходят в свойственные им состояния деятельности»[9].

По Аристотелю получается, что все должно приводиться чем-либо в движение, но этот ряд может либо уходить в бесконечность, либо необходимо принимать неподвижный иерводвигатель: «Так как все движущееся необходимо должно приводиться в движение чем-нибудь, а именно, если нечто перемещается под действием другого движущегося и это движущее в свою очередь приводится в движение другим движущимся, а оно другим и т.д., то необходимо [признать] существование первого движущего и не идти в бесконечность»[12].

Физика Аристотеля не может обойтись без перводвигателя, ибо «необходимо должен быть первый двигатель, который не движется другим, и если он первый, то в другом нет необходимости (невозможно ведь, чтобы движущее и движимое другим составляло бесконечный ряд, так как в бесконечном ряду нет первого)»[10]. Причем важным моментом в понимание перводвигателя является его вечность: «Движение неуничтожимо, как в вопросе о возникновении движения выходило, что существует изменение, предшествующее первому, так здесь — следующее за последним, так как тело не одновременно утрачивает движение и способность к движению, например состояние горения и способность гореть (ведь можно быть горючим и не гореть), а также способность двигать и двигание»[14]. Отсюда, по Аристотелю, «ясно, что существует вечное движение»[15].

Самое важное движение, по Аристотелю, это перемещение — движение относительно места. Поэтому перед тем, как подробно начать говорить о перемещении, следует рассмотреть понимание места у Аристотеля. Приведем очень важное его высказывание: «Перемещения простых физических тел, например огня, земли и подобных им, показывают не только, что место есть нечто, но также что оно имеет и какую-то силу. Ведь каждое [из этих тел], если ему не препятствовать, устремляется к своему собственному месту — одно вверх, другое вниз, а верх, низ и прочие из шести направлений суть части и виды места»[16].

Аристотель стремится показать, что идеальный космос — это не однородное, изотропное пространство, а некоторого рода совокупность мест как некоторых концентрических сфер. Причем эти места не обладают телесностью: «Но невозможно, чтобы место было телом, потому что тогда в одном и том же [месте] оказались бы два тела»[17]. То есть они явно являются чем-то иным, нежели первоэлементы. Совокупность мест носит явно невещественный характер: «Место нс есть ни часть, ни устойчивое свойство отдельного [предмета], а нечто, от него отделимое»[18].

Причем Аристотель говорит о том, что место объемлет тело: «Если объемлющее не отделено [от предмета], а связано |с ним] непрерывно, тогда говорят, что [предмет] находится в нем не как в месте, а как часть в целом; если же оно отделено и касается, то [предмет) находится в первом месте, именно в крайней [поверхности] объемлющего [тела], которая не есть часть заключающегося в нем и имеет не большее, [чем у него], протяжение, а равное, так как края касающихся [предметов] совпадают»[19].

Не будучи телом, место может быть только границей объемлющего тела. И здесь следует привести хорошо известное определение Аристотеля, которое он дает после перебора нескольких предположений касательно определений места: «Необходимо, чтобы место было последним из четырех [предположений], а именно границей объемлющего тела “поскольку оно соприкасается с объемлемым”. Я разумею под объемлемым тело, способное двигаться путем перемещения»[20].

Итак, совокупность мест делит идеальный космос, определяя его неоднородность. Первоэлементы оказываются подчинены местам, ибо последние обладают силой, которая заставляет двигаться первоэлементы. Причем эти границы как «линии сил» должны быть, но Аристотелю, неподвижны: «Место предпочтительно должно быть неподвижным»[15]. Приведем еще одну цитату: «Первая неподвижная граница объемлющего [тела] — это и есть место»[15]. Но первая неподвижная граница есть бог, и он полагает первую невещественную границу для идеального космоса. Ибо именно перводвига- тель ограничивает идеальный космос, полагая ему предел. И очевидно, что именно бог полагает остальные границы для всех первоэлементов, разумно их упорядочивая внутри идеального космоса.

Бог полагает совокупность мест начиная с границы круговращения сферы неподвижных звезд и заканчивая центром идеального космоса. «Поэтому центр Вселенной и крайняя по отношению к нам граница кругового движения [Неба] кажутся всем но преимуществу и в собственном смысле верхом и низом, так как первый всегда пребывает |неподвижным), граница же круговращения, оставаясь одной и той же, также пребывает»[23]. Неподвижные и покоящиеся границы, созданные богом, конституируют космос следующим образом: «Место же [Вселенной] не небесный свод, а его крайняя, касающаяся подвижного тела покоящаяся граница, поэтому земля помещается в воде, вода — в воздухе, воздух — в эфире, эфир — в Небе, а Небо уже ни в чем другом»[24].

Эта совокупность мест выполняет архиважную функцию в физике Аристотеля — это передача движения от перводвигателя к идеальному космосу. Причем так же как перводвигатель движет сам, будучи неподвижным, так и место будет двигать, будучи неподвижным. А гак движет только цель стремления. Можно сравнить место с некоторого рода подобием перводвигателя внутри идеального космоса. Итак, места, но Аристотелю, следует понимать как неподвижные проводники движения, которое передается через касание и соприкосновение. Эта система мест Аристотеля есть первая попытка построить иоле механического эфира, которое заставляет двигаться первоэлементы. Система мест в этом отношении подобна совокупности силовых линий механического эфира. Причем перводвига- тель вызывает эти силовые линии внутри первоматерии. Места есть такие же актуализации первоматерии. Место — это линия силы, линия энергии внутри материи.

Эфирные силовые линии порождаются Перводвигателем посредством вращения сферы неподвижных звезд. Это наиболее совершенная реализация первоматерии. Это и есть Небо, которое не находится ни в чем другом. Суточное круговращение сферы неподвижных звезд Аристотель связывает с таким понятием, как время. Движение сферы неподвижных звезд — это единственное равномерное движение, которое чуждо ускорению и замедлению. А время, по Аристотелю, как раз «быстрым и медленным не бывает; ведь ни одно из чисел, служащих для счета, не может быть быстрым и медленным»[25]. Поэтому время не может быть всяким движением, а только равномерным. Это такое движение, которое измеримо числом во всех своих частях. Это касается как предыдущих, так и последующих частей равномерного движения.

Отсюда и общеизвестное определение Аристотеля: «Таким образом, время не есть движение [само по себе], но [является им постольку], поскольку движение заключает в себе число. Доказательством этому служит то, что большее и меньшее мы оцениваем числом, движение же, большее или меньшее, — временем, следовательно, время есть некоторое число»[26]. Или иначе: «Когда же есть предыдущее и последующее, тогда мы говорим о времени, ибо время есть не что иное, как число движения но отношению к предыдущему и последующему»[27].

По Аристотелю, все процессы в идеальном космосе происходят во времени, т.е. во всех этих процессах присутствует первое и совершенное движение. Причем это присутствие не образное, а абсолютно реальное. Любая частица космоса, кроме своего естественного движения, всегда увлечена этим абсолютным движением — круговращением. Даже если тело покоится, оно все равно движется во времени — стареет. Тело никогда не выходит из этого движения.

Здесь следует также отметить, что такое понимание времени дает замечательный фундамент для древней астрологии, ибо «всем правят звезды», как утверждают астрологи. Согласно Аристотелю, это действительно так, ибо равномерному движению сферы неподвижных звезд оказываются подвластны все тела подлунного мира. Движение, по Аристотелю, передается от перводвигателя через посредство сфер надлунного мира: от сферы неподвижных звезд к сферам планет, от них к Солнцу и Луне, а далее уже к сферам подлунного мира. Поэтому тело человека оказывается подвластно этим высшим сферам. Единственное «но» заключается в том, что речь идет о человеке, который в «золотом веке» жил в этом идеальном космосе. Экстраполяция этих воззрений на наш чувственный мир (лишь подобный идеальному космосу) заводит современных горе-астрологов в дебри дремучей невежественности.

Аристотель утверждает, что даже покоящееся тело все равно не будет находиться в абсолютном покое. Перводвигатель, полагая систему неподвижных, но движущих мест, заставляет все тела приходить в движение: «Все изменяющееся необходимо должно быть делимым. Так как всякое изменение [идет] из чего-нибудь во что-нибудь и так как, когда [предмет] находится в том состоянии, в которое он изменяется, он уже не изменяется, а когда он и все его части находятся в том [состоянии], из которого он меняется, он еще не изменяется (так как остающееся тем же самым и в целом и в частях не меняется), то необходимо, чтобы часть изменяющегося предмета находилась в одном [состоянии], часть — в другом, так как невозможно сразу быть в обоих или ни в одном»[28].

Таким образом, перводвигатель с помощью времени и места полагает внутри каждого тела эту разделейность. Тело оказывается одновременно в двух состояниях, причем одна часть пребывает в одном, а другая — уже в измененном состоянии. Эта вторая часть уже приняла в себя цель, является как бы «авангардом» движения всего тела. «Так как все изменяющееся изменяется из чего-нибудь во что-нибудь, то изменяющееся, когда оно впервые испытало изменение, должно быть уже в том, во что изменилось»[29].

Причем источник движения не находится в самих телах. Так, Аристотель говорит: «Все движущееся необходимо приводится в движение чем- нибудь. Если оно в самом себе не имеет начала движения, то ясно, что оно приводится в движение другим»[30]. Опять же следует вспомнить рассуждения, которые были приведены вначале касательно лишенности и оформ- ленности. Ибо каждое движение это переход из лишенности в новую оформленность.

Целенолагание, которое дает перводвигатель, определяет вышеуказанную разделенное™ внутри движущегося тела. А это ведет к обязательному признанию непрерывности и бесконечной делимости. Вот как Аристотель поясняет эту мысль: «Таким образом, необходимо изменившемуся изменяться и изменяющемуся измениться, и изменившееся будет раньше изменения, а изменение раньше изменившегося, и никогда нельзя будет уловить первое. Причина этому та, что не имеющее частей не может быть смежным с не имеющим частей, так как деление бесконечно, подобно тому как при увеличении и уменьшении линий. И вот ясно, что возникший [предмет] также должен раньше возникать и возникающий раньше возникнуть; это относится ко всему, что делимо и непрерывно»[31]. Таким образом, непрерывность и бесконечная делимость имеют своим последним основанием перводвигателя, бога.

Теперь можно окончательно прояснить очень знаменитое и не менее туманное аристотелевское определение движения: «А так как в каждом роде мы различали [существующее] в действительности и в возможности, то движение есть действительность существующего в возможности, поскольку [последнее] таково»[32]. Или же иначе: «Действительность существующего в возможности, когда [оно] проявляет деятельность, но не само по себе, а поскольку способно к движению, и есть движение»[33].

Это определение далее Аристотель раскрывает с помощью новых пояснений. Для этого он вводит внешнюю для движения форму, которая реализует движение: «Движение есть действительность подвижного, поскольку оно подвижно, оно происходит от прикосновения движущего [к движимому], так что одновременно и [движущее) испытывает воздействие. Форму же всегда привносит движущее»[34]. Аристотель говорит: «И эта форма будет началом и причиной движения, когда |движущее] движет»[35].

Основные физические свойства первоэлементов заключаются в направлении их естественного движения. Эти движения присущи первотелам по природе, но необходимо всегда помнить, что, по Аристотелю, эти движения все равно определяются перводвигателем и системой мест. Итак, огонь и воздух обладают прямолинейным движением вверх, земля и вода — противоположным прямолинейным движением вниз. Пятый первоэлемент обладает совершенно особым, божественным движением - равномерным движением по кругу. В соответствии со своими движениями первоэлементы и заполняют идеальный космос.

Здесь встает вопрос о соотнесении перемещения и взаимного превращения элементов. При объяснении взаимного превращения элементов Платон исходил из математических свойств правильных многогранников, а Аристотель — из общего движения идеального космоса иод управлением перводвигателя. Он полагал, что элементы превращаются друг в друга, когда меняются их качества. А это происходит под воздействием системы мест, которые полагает перводвигатель. Следует говорить о принятии аморфной материей новой определенности, когда, например, вода превращается в воздух: «Так и элементы надо рассматривать как своего рода материал для сложных [тел]; именно потому, [что они аморфны, элементы] и могут изменяться друг в друга, утрачивая при этом свои качественные различия»[36].

Физика Аристотеля качественна, так как древнегреческий философ приписывал первым четырем первоэлементам четыре качества: тепло — холод, сухость — влажность. Эти качества не определяются математическими свойствами первоэлементов, а полагаются устройством идеального космоса, и в конечном счете перводвигателем: «Теплое и холодное представляются некоторого рода сгущениями и разрежениями»[37]. Теплые огонь и воздух перемещаются вверх к периферии идеального космоса, ибо гам перводвигатель-бог положил их естественные места. Холодные земля и вода движутся вниз к центру идеального космоса, где положены их естественные места. Качества сухости и влажности определяются круговращением космоса: «Влажное — это то, что не имеет определенной собственной границы, а легко принимает любые очертания, сухое же — то, что легко ограничивается собственными границами, но плохо ограничиваемо другими»[38].

При этом минимальная плотность и давление присутствуют в периферийных сферах, зато при переходе к центру круговращения давление и плотность возрастают. Минимальную плотность (максимальную разреженность) Аристотель полагает огню, поэтому он минимально текуч и вязок. Более плотным и текучим оказывается воздух. Максимальную текучесть демонстрирует вода, которая значительно плотнее воздуха. Земля же, по Аристотелю, не участвует в круговращении, она неподвижна. Из-за этого она не обладает связностью своих частей, а значит, и текучестью. Она будет так же суха, как и огонь.

Для понимания движения составленных из первоэлементов тел идеального космоса следует рассмотреть вопрос об antiperistasis[39].

Аристотель полагал, что у каждого движущегося объекта всегда есть внешний двигатель. Для естественного движения, которое было рассмотрено выше, это сила естественных мест. Но места определяют движения вверх и вниз, а как быть с перемещениями вперед-назад, вправо-влево? Пока двигатель перемещает тело вперед или назад, все очевидно. Но представим, что двигатель убрали. Тогда получается, что тело должно тут же остановиться (возьмем случай, когда оно находится в своем естественном месте).

Если бы Адам в Раю захотел бросить камень, то камень при отрыве от руки должен был сразу остановиться. Такое положение с движением в идеальном космосе было бы несуразно. Поэтому применили теорию об antiperistasis: «Бросаемые тела движутся, не касаясь тела, толкнувшего их, или вследствие обратного кругового давления, как говорят некоторые, или потому, что приведенный в движение воздух сообщает движение более быстрое по сравнению с перемещением [тела] в его собственное место; в пустоте же ничего подобного не происходит и двигаться можно только путем перенесения»[40]. Брошенное тяжелое тело будет поддерживаться воздухом, который получит большее движение от руки и от камня и затем сам уже будет толкать камень, заменив руку как двигатель.

Воздух будет, сжимаясь по бокам, обтекать камень снизу, поддерживая приданное ему направление движения. Естественно, что такое объяснение перемещения не могло устроить новоевропейскую физику, которая безжалостно расправилась с теорией об antipeiistasis. Хотя Аристотель совершенно и не претендовал на то, чтобы применять antiperistasis в нашем мире, вне идеального космоса.

В рамках своих динамических представлений Аристотель классифицирует четыре вида взаимодействия движущего и движимого: «Все перемещающее движется или само собой или другим. Ясно, что во всех [вещах], которые движутся сами собой, движимое и движущее находятся вместе; ведь им самим присуще непосредственно движущее, следовательно, в промежутке [между движимым и движущим] нет ничего. А в том, что приводится в движение другим, дело должно обстоять четверояким образом, так как существуют четыре вида перемещения, вызванного другим: притягивание, толкание, несение, вращение. К ним сводятся все движения в отношении места. Так, подталкивание есть некоторый вид толкания, когда движущее толкает от себя [что-либо], следуя [за ним]; отталкивание же — когда оно, сообщив движение, не следует [за движимым]; бросание — когда сообщается движение от себя более сильное, чем то перемещение, которое свойственно [телу] по природе, и когда [тело] несется до тех пор, пока [сообщенное! движение преобладает»[41].

Движение, порождаемое перводвигателем, Аристотель описывает с использованием такого понятия, как сила. Причем сила оказывается чем-то нетелесным, не связанным непосредственно с телом, в котором она пребывает, а опять же восходит к перводвигателю как формальной и целевой, а не материальной причине движения. О силе Аристотель говорит в следующих выражениях: «Так как движущее всегда движет что-нибудь, в чем-нибудь и до чего-нибудь (я разумею “в чем” — во времени, “до чего” — на какую длину, ибо движущее всегда одновременно движет и продвинуло, так что результатом движения будет некое количество, пройденное в [определенное] количество времени), то, если А будет движущее, В — движимое, Г — длина, на которую продвинуто [движимое], и Д — время, в течение которого [движимое] двигалось, тогда в равное время сила, равная А, продвинет половину В на удвоенную Г, а на целую Г в половину времени Д: такова будет пропорция. И если одна и та же сила движет одно и то же [тело] в определенное время на определенную длину, а половину в половинное время, то половинная сила продвинет половину движимого тела в то же время на равную длину»[42].

Далее дадим общее описание идеального космоса Аристотеля. Идеальный космос состоит из первоэлементов. Как выше было показано, каждый из первоэлементов — это некоторое вещество, которое обладает удивительными и необычными свойствами. Свойства первоэлементов Аристотеля определяются не математическими фигурами, а самим устройством идеального космоса, и в первую очередь перводвигателем, формой форм, нусом, богом. В центре идеального космоса располагается сфера земли, она состоит из наиболее тяжелого и наиболее стремящегося вниз первоэлемента — земли. Земля, по Аристотелю, обладает качествами холодного и сухого.

Будучи холодной, земля как первоэлемент наиболее плотна, а значит, тяжела. Свойство же сухости определяет минимальную текучесть, обусловленную минимальной связностью между элементами земли. Оба этих качества определяются расположением частей земли в неподвижном центре идеального космоса. Если же часть земли будет перенесена в сферу огня и пробудет там долго, то превратится в огонь (воспламенившись), если же недолго, то сохранится как земля и начнет свое движение вниз к своему естественному месту у центра космоса.

На этой идеальной земле идеального космоса располагаются горы и равнины. Поверхность и недра этой сферы состоят из металлов и различных минералов. Все они состоят из первоэлементов. Естественно, что в этой сфере максимальным присутствием обладает земля как первоэлемент. На поверхности этой сферы обитают растения и животные, которые состоят из земли и воды, ибо они располагаются на границе двух сфер. В состав всех живых существ также входят воздух и огонь, но эти элементы постепенно уменьшаются в своем количестве, и живое тело теряет свою силу и умирает.

Смерть и разрушение необходимо присутствуют в подлунной части идеального космоса. Это происходит из-за того, что элементы могут превращаться друг в друга, если они долго будут находиться не в своем естественном месте. А это происходит только тогда, когда нечто удерживает их там, когда другие элементы окружают и берут их «в плен». Растения и животные, по Аристотелю, обладают своими стремлениями только благодаря наличию растительной и животной души. Эти души следует рассматривать не как соединение первоэлементов в некоторой гармонии, а как цели, полагаемые нерводвигателем.

Над сферой земли располагается сфера воды. Причем на границе сферы первоэлементы очень сильно перемешены. Много воды располагается под почвой на небольшой глубине. Точно так же, как и в идеальном космосе, вода и земля перемешены и в нашем реальном мире. Но вернемся к идеальному космосу. Сфера воды составляет границу для сферы земли. Выше сферы воды располагаются две концентрические сферы воздуха и огня. Это сферы, в которых, согласно Аристотелю, происходят все метеорологические явления. Причем все эти явления полностью подобны тем, которые происходят в нашем реальном мире.

Поэтому люди, которые, по Аристотелю, жили в идеальном космосе в «золотом веке», видели аналогичные нашим земным природные явления. Но сущность этих явлений была совершенно иной, ибо эти природные процессы лишь моделировались с помощью четырех первоэлементов. Понятно, что пять первоэлементов в нашем земном мире могут встречаться лишь в ретортах алхимиков. Необходимо также отметить, что в идеальном космосе Аристотеля все природные явления гармонизированы так, чтобы люди «золотого века» жили в максимально благоприятных природных условиях. Ибо цель творения идеального космоса заключалась в создании идеального мира, где боги и люди могли бы существовать в наиболее совершенных и благоприятных природных условиях.

Надлунный мир состоит из пятого, наиболее совершенного первоэлемента — эфира. В отличие от первых четырех первоэлементов, эфир вечен и неразрушим. Остальные первоэлементы могут превращаться друг в друга. Эфир же вечен, поэтому из него состоят видимые боги — небесные тела. Основное физическое свойство эфира — эго равномерное круговращение, поэтому небесные тела должны двигаться равномерно по кругу. Небо идеального космоса устроено было по подобию нашего земного мира, поэтому там все небесные тела должны двигаться подобным же образом.

Но известно, что небесные тела нашего физического мира не движутся равномерно но правильным кругам. Если Луна и Солнце хотя бы приблизительно движутся по кругу, то планеты в древности называли «блуждающими звездами», ибо их видимые движения петлеобразны. В противоположность этому эфир должен двигаться по кругу, поэтому Аристотель, следуя древнегреческому математику Евдоксу, применяет несколько равномерно движущихся сфер для описания движения одного небесного тела. Это теория эпициклов: небесное тело равномерно движется по кругу, в свою очередь, центр этого круга равномерно движется по другому кругу и т.д.

Для описания движения всех небесных тел Аристотелю понадобилось 56 сфер. Завершает физическое устройство космоса сфера неподвижных звезд, которая движется наибыстрейшим равномерным движением. Свое круговращение сфера неподвижных звезд получает от перводвигателя. Сам иерводвигатель, но Аристотелю, располагается за границами идеального космоса. Эта система устройства идеального космоса позже получила название геоцентрической системы Аристотеля — Птолемея, ибо математический аппарат этой физической картины был дан Птолемеем во II в. н.э.

  • [1] Там же. С. 82.
  • [2] Там же. С. 86.
  • [3] Там же. С. 84.
  • [4] Там же. С. 97.
  • [5] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 99.
  • [6] Там же. С. 98.
  • [7] Там же. С. 86.
  • [8] Там же. С. 231-232.
  • [9] Там же. С. 232.
  • [10] Там же. С. 234.
  • [11] Там же. С. 232.
  • [12] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 206.
  • [13] Там же. С. 234.
  • [14] Там же. С. 224.
  • [15] Там же.
  • [16] Там же. С. 123-124.
  • [17] Там же. С. 125.
  • [18] Там же. С. 126.
  • [19] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 130.
  • [20] Там же. С. 132.
  • [21] Там же.
  • [22] Там же.
  • [23] 0 Там же.
  • [24] Там же. С. 133.
  • [25] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 151.
  • [26] Там же. С. 149.
  • [27] Там же. С. 148-149.
  • [28] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 186—187.
  • [29] Там же. С. 189.
  • [30] Там же. С. 205.
  • [31] Там же. С. 193-194.
  • [32] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 104.
  • [33] Там же. С. 105.
  • [34] Там же. С. 106-107.
  • [35] Там же. С. 107.
  • [36] э Аристотель. О небе // Аристотель. Собр. соч. В 4 т. Т. 3. С. 361.
  • [37] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 245.
  • [38] Аристотель. О возникновении и уничтожении // Аристотель. Собр. соч. В 4 т. Т. 3.С. 419.
  • [39] В философии это общий термин для различных процессов, реальных или надуманных,в котором одно качество усиливает силу другого, противоположного качества.
  • [40] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 139.
  • [41] Аристотель. Физика. Т. 3. С. 208.
  • [42] Там же. С. 219.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>