Последнее десятилетие: «По ту сторону желания»

В начале «красных тридцатых» Андерсон обретает новое дыхание. Резко возрастает его общественная активность. Вместе с Драйзером, Дос Пассосом он участвует в создании коллективной книги «Говорят горняки Харлана» (1932), явившейся результатом поездки к бастующим шахтерам штата Кентукки.

Итогом «полевения» Шервуда Андерсона стал его роман «По ту сторону желания» (Beyond Desire, 1932; рус. пер. 1933), документальной основой которого была завершившаяся неудачей забастовка текстильщиков в Гастонии в 1929 г.

Роман Андерсона, как и некоторые другие его произведения крупной формы, фрагментарен по структуре. Он смонтирован из четырех крупных новелл, которые «цементируются» образом центрального героя Реда Оливера.

В первой части «Юность» читатель погружается в унылые будни южного городка Ленгдона. Сюда приезжает работать на текстильной фабрике Ред Оливер, сын провинциального врача, окончивший колледж на Севере.

Почти полностью самостоятельным целым оказывается вторая часть романа «Фабричные девушки», героини которой — женщины-работницы: «Нельзя бьио сказать, что люди, подобные Дорис, Нелль, Грейс и Фанни, живут в домах. Они жили на фабрике. Всю неделю, почти все время, за исключением сна, они проводили на фабрике». Женщины одиноки, несчастливы. Одна из них, Молли Сибрайт, приходит на производство еще ребенком. Позднее она присоединяется к забастовке.

В третьей части «Этель» писатель вновь исследует привычную для него любовно-психологическую сферу. Это история Этель Лонг, 26-летней красивой, амбициозной южанки, наигранная холодность которой скрывает неодолимую чувственность.

В четвертой части романа в центре изображения забастовка на фабрике. Классовый конфликт осмысляется романистом как своеобразный противовес страсти, любовному томлению. Перед Редом Оливером, человеком одиноким, ищущим, открывается неизведанная сфера жизни. Его сближение с забастовщиками не столько продуманное решение, сколько эмоциональный порыв. Случайно оказавшись в их лагере, Оливер чувствует справедливость их требований: он эмоционально переживает известие о гибели одной из забастовщиц.

Прерывистая, импрессионистическая манера Андерсона гармонирует с внутренним состоянием героя, испытывающего смятение чувств. Кульминация событий — как бы «стенограмма» ощущений Оливера.

«В лагере поднялось волнение. “Меня это не касается”, — говорил он себе.

Он хотел уйти. Но это ему не удалось.

Он не мог.

Когда масса рабочих устремилась к мосту, он последовал за ними. И вновь его охватило двойственное чувство.

“Я принадлежу к ним. Я не принадлежу к ним”.

“Это не моя борьба, не моя печаль”.

“Это также и твоя борьба, она касается каждого человека. Она началась. Она — неотвратима”.

“...Это твоя борьба”.

“Это не твоя борьба”».

Бескомпромиссность классовой борьбы вызывает в Реде Оливере тревогу.

Когда роман увидел свет, левая критика, полагавшая в духе эстетических рецептов тех лет, что герою следует прийти в «стан пролетариата», адресовала Андерсону упреки: ведь он сделал Реда Оливера не «революционным вожаком», а лишь «попутчиком».

Роман не стал удачей Андерсона не только потому, что в нем отсутствовала внутренняя художественная целостность, но и в силу того, что изображение классового конфликта, производства вообще трудная задача для писателя, даже для таких многоопытных мастеров, как Синклер Льюис, Джон Стейнбек, Уолдо Фрэнк и др.

«Америка в замешательстве».

Подобно другим своим коллегам, Андерсон пробует силы в документалистике. Его книга «Америка в замешательстве» (Puzzled America, 1935) составлена из очерков, репортажей, написанных во время поездок писателя по стране в пору Депрессии. В ней Андерсон был одушевлен стремлением уловить дух времени, настроения соотечественников. Особенно тревожил его процесс индустриализации Юга, появление там новых промышленных гигантов: на смену плантаторам и богачам землевладельцам приходили, как ему казалось, «новые тираны», фабриканты, главы крупных монополий.

Правда, период сближения Андерсона с левыми, его радикальных деклараций и размышлений о том, что в Америке что-то «трещит, надломилось», а перемены неизбежны, был кратковременным. В середине 1930-х годов, как и некоторые его коллеги, ошеломленные известиями о «большом терроре» в России, он порывает с радикальными кругами. Конец 1930-х годов стал для него малопродуктивным. Умер Андерсон в 1941 г.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >