Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

РИМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

РИМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА РЕСПУБЛИКИ

ВВЕДЕНИЕ

ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ РИМСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В середине III в. до н. э., когда у греков их классическая литература была позади, а эллинистическая уже успела достигнуть наивысшего расцвета, в западной части Средиземноморья, в Италии, начинает развиваться вторая литература античного общества — римская. Рим, центральная община племени л а т и н о в, возглавившая объединение Италии, создает свою литературу, параллельную греческой и создает ее на свЪем, латинском языке.

Римское рабовладельческое общество проходило в основных чертах через те же этапы развития, что и греческое. Возникновение классового общества в результате разложения родового строя и развития рабства, способ производства, основанный на эксплуатации рабского труда, полис с типичными для него классовыми противоречиями и республиканским государственным устройством, в дальнейшем — концентрация рабства, разорение мелких свободных собственников, распад полиса и переход к военной диктатуре,— весь этот путь античного общества столь же характерен для Рима, как и для Греции. Но при всей тожественности общего типа экономического и социального развития рост и упадок римского рабовладельческого общества протекали в несколько более позднее время и иным темпом, в другой исторической и географической среде, в отличной международной обстановке, и история Рима представляет ряд специфических особенностей. Растущий Рим покоряет гибнущую Грецию и эллинистические страны, и в Риме «весь процесс повторяется на высшей ступени» (Энгельс).[1] Противоречия рабства достигли .в Римской империи наибольшей остроты, что и привело к крушению античного общества и подготовило почву для возникновения нового, более прогрессивного способа производства, феодального, 'основанного на эксплуатации уже не рабского труда, а труда крепостных.

Таким образом, в Риме повторяется путь, пройденный греческим обществом, но повторяется в измененной и усложненной форме. Этот «вторичный» характер развития Рима оставил неизгладимый отпечаток на всей его культуре. Развиваясь позже Греции, Рим очень часто находил у греков готовые ответы на свои идеологические запросы. Мировоззрение и идеологические формы, вырабатывавшиеся в Греции на разных этапах ее исторического пути, оказывались пригодными для второго античного общества, римского, в соответствующие моменты его развития. «Заимствование» у греков играло поэтому очень значительную роль в самых различных областях римской культуры, в религии и в философии, в искусстве и в литературе. Однако, «заимствуя» у греков, римляне уже с самого начала отбирали заимствуемое в связи со своими идеологическими запросами и с местной культурной традицией, приспособляли к своим потребностям и развивали соответственно специфическим особенностям своей истории. Стилевые формы римской литературы представляют собою отчасти повторение, но вместе с тем и видоизменение греческих стилевых форм, отражая иные исторические условия и иной психический склад людей.

Значение этой второй литературы античного общества для последующих литератур Европы определяется исторической ролью Рима в культурном развитии европейского Запада. Римская литература служила передаточным звеном между литературами греческой и западноевропейской. Формирующая роль античности для западноевропейской литературы основывалась вплоть до XVIII в. на воздействии римского, а не греческого художественного творчества. И в эпоху Возрождения и в XVII—XVIII вв. греческая литература воспринималась в Европе сквозь призму Рима. Античная струя в трагедии европейского «классицизма» исходила в гораздо большей мере от римского драматурга Сенеки, чем от Эсхила, Софокла и Эврипида; европейский эпос этого времени был ориентирован на «Энеиду» Вергилия, а не на гомеровские поэмы. Только буржуазный «неогуманизм» XVIII в. (стр. 12) принес с собой новую ориентировку, обращенную на этот раз уже непосредственно к греческой литературе. Перемена ориентировки привела к тому, что в XIX в. римскую литературу стали недооценивать, рассматривать как чисто подражательную. Значение ее стали сводить к одной лишь «посреднической» роли, обусловленной будто бы только тем обстоятельством, что латинский язык был более распространен в Западной Европе, чем греческий. Эта точка зрения совершенно неправильна. Действительно, в первую половину Средних веков и во времена раннего итальянского Возрождения греческий язык был в Западной Европе почти неизвестен, между тем как латинский знали повсеместно. Но период наибольшего воздействия античной литературы на европейскую наступает с XV—XVI вв., когда греческий язык в Европе уже знали. И если Европа обращается теперь к античной литературе в ее римском варианте, то происходит это не в силу незнакомства с греческим языком, а потому, что римский вариант более соответствовал художественному вкусу этого времени и его литературным потребностям. Теоретики европейского классицизма XVI—XVII вв., занимаясь сравнительной оценкой обеих античных литератур, всегда приходят к выводу о «превосходстве» римлян. Очень показательна в этом отношении «Поэтика» Юлия Цезаря Скалигера (1484—1558 гг.), один из самых влиятельных в это время трактатов по теории литературы. Скалигер, после детального сопоставления гомеровского эпоса с «Энеидой» Вергилия, отдает предпочтение «Энеиде». Такого рода суждения, при всей их исторической ограниченности вкусами определенной эпохи, свидетельствуют все же о том, что «посредническая» роль выпала на долю римской литературы не случайно, в результате большей распространенности латинского языка, а в силу ее собственных специфических качеств, отличающих ее от греческой литературы и делающих ее более созвучной эстетическим требованиям Возрождения и классицизма XVI—XVII вв.

Несмотря на однотипность обеих литератур, как литератур, отвечающих одному и тому же этапу в развитии человеческого общества, несмотря на далеко идущую зависимость более молодой римской литературы от ранее развившейся греческой, римская литература не является простым скачком, копией с греческого оригинала и имеет свои специфические особенности.

Классическая греческая литература относится к периоду становления античного общества (Гомер) и к той ступени его развития, которая может, быть охарактеризована как «полисный» период (аттическая литература). В Риме дело обстоит иначе. Расцвет римской литературы, ее «золотой век», падает на время разложения римского полиса и возникновения империи, на более позднюю ступень в развитии античного мира. Новому общественному этапу соответствует иная фаза в отношениях общества и индивида, более суженная проблематика, но более высокий уровень личного самосознания. «Золотой век» римской литературы не знает тех широких и сложных вопросов, которые стояли перед греческой общественной мыслью аттического периода, но он дает гораздо большее углубление субъективной жизни и большую интенсивность внутреннего переживания, хотя и в более узкой и ограниченной сфере. В этом и заключается то новое, что римская литература, рассматриваемая в целом, привносит в общую картину античной литературы. Для Возрождения и эпохи европейского абсолютизма культура поздней античности была во всех отношениях ближе, чем культура полиса (достаточно вспомнить, что как раз в это время в Западной Европе вводится римское гражданское право, и имущественные отношения регулируются законами, выработанными императорским Римом), и это тяготение обнаруживается также в области литературы и искусства. Характерно, например, что, наряду с общим предпочтением, которое отдавалось римской литературе, большой популярностью пользовались поздние греческие авторы — Плутарх, Лукиан, греческие романисты.

С другой стороны, римская литература, рассматриваемая опять-таки в целом, уступает классической греческой литературе и в степени раскрытия действительности и в силе художественной конкретности. Ставя перед собой более сложные художественные задачи, она разрешает их гораздо более отвлеченно. В литературе уже клонящегося к упадку римского общества времени империи очень заметны тенденции к лживой идеализации действительности или к обнаженно натуралистическому ее изображению; обстановка империи нередко1 стесняет и самую свободу художественного творчества. Этими особенностями римской литературы объясняется то изменение отношения к ней, которое наступило с конца XVIII века.

К указанному основному отличию, определяющему собой специфический облик римской литературы в ее наиболее блестящие периоды, следует добавить и некоторые другие моменты, облегчавшие «посредническую» роль.

Перенимая стилевые формы греческой литературы, греческие литературные жанры, Рим устраняет очень многие пережиточные моменты, сохранявшиеся у греков. Так, в греческой драме, в трагедии и комедии, было обязательным участие хора. Связанный с празднествами Диониса,, на*которых происходили театральные представления, хор этот пережи- точно продолжает функционировать и тогда, когда драма в сущности уже перестала в нем нуждаться. В римской драме эта обязательность отпала; такие местные особенности, вытекающие из специфических условий возникновения жанра, в римской литературе уже теряются.

С другой стороны, римская литература в ее лучших проявлениях: нередко представляет собою творческую переработку всего того, что давала греческая литература разных периодов. Поэма Вергилия и стихотворения Горация формально ориентированы, например, на греческую литературу классического периода, но используют вместе с тем и достижения эллинистической литературы, все накопленное мастерство веков, для создания эпоса и лирики нового типа. Старые греческие жанры получают у римлян обновленную форму.

  • [1] См. цйтату на стр. 106.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>