Полная версия

Главная arrow Литература arrow ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ ЧАСТЬ 2

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Коммуникативное сотрудничество.

Американский учёный- логик Пол Грайс в статье «Логика и речевое общение» сформулировал знаменитый Принцип Кооперации, суть которого сводится к тому, что говорящий, коль скоро он желает быть понятым правильно, должен исходить не только из своих интересов, но и из интересов слушателя, хорошо представляя его возможности и учитывая их. В отечественной лингвистике в этом же значении используются термины «коммуникативное сотрудничество» и «гармонизация общения» (термин Н. С. Болотновой).

Соответственно, учёный формулирует Постулаты Общения (их чаще называют максимами Грайса), соблюдение которых обеспечивает успешность коммуникации => [Хр.: с. 389, Грайс]. Важнейшим условием успешности коммуникации является также наличие у участников диалога общих фоновых знаний, или единой пресуппозиции (от лат. ргае — впереди, перед и suppositio — предположение).

Коммуникативные неудачи и лингвистическая конфликтология.

Непреднамеренное нарушение хотя бы одного из постулатов общения или ошибочное предположение говорящего относительно пресуппозиции адресата создаёт ситуацию коммуникативной неудачи, когда между участниками общения не возникает необходимого взаимопонимания. В предельном случае это может привести к коммуникативному конфликту.

Пример ситуации

Вспомним, например, какую глубокую обиду и какую бурю негодования вызвало у Обломова обронённое Захаром нечаянно, «без участия головы» безобидное на первый взгляд словечко «другие»:

  • Я думал, что другие, мол, не хуже пас, да переезжают, так и нам можно...сказал Захар.
  • Что? Что?вдруг с изумлением спросил Илья Ильич, приподнимаясь с кресел. — Что ты сказал?

Захар вдруг смутился, не зная, чем он мог подать барину повод к патетическому восклицанию и жесту. Он молчал.

— Другие не хуже! — с ужасом повторил Илья Ильич. — Вот ты до чего договорился! Я теперь буду знать, что я для тебя всё равно, что «другой»!

Обломов поклонился иронически Захару и сделал в высшей степени оскорблённое лицо.

  • Помилуйте, Илья Ильич, разве я равняю вас с кем-нибудь?..
  • С глаз долой!повелительно сказал Обломов, указывая рукой на дверь. — Я тебя видеть не могу. А! «другие»? Хорошо!

Лингвистически рассуждая, Захар в своей реплике не нарушил ни одной максимы, его беда — и источник речевого (и не только речевого) конфликта — в том, что он и не догадывался о возможности такого неожиданного восприятия слова «другой» его хозяином. Рекомендуем забывшим роман прочитать следующее за этим рассуждение-раздумье Обломова, которое показывает, что и его реакция на слово была скорее подсознательной, спонтанной и потребовала для него самого объяснения.

Возможно и преднамеренное отступление от максим общения, результатом чего может стать появление прямо словесно не выраженного (невербализованного), имплицитного, т.е. скрытого смысла. Обязательным условием этого должен быть одинаковый настрой обоих собеседников на этот имплицитный смысл: у говорящего — на его порождение, у адресата — на сто понимание. Допустим, задавая вопрос «Что ты делаешь сегодня вечером?», вы вовсе не ожидаете отчёта о планах подруги или приятеля, так как фактически этим вопросом предлагаете провести вечер вместе. Соответственно, и ответ «Я буду занята» в зависимости от реальных отношений собеседников может быть понят или прямо, или — при нарушении максимы искренности — как завуалированное нежелание встречаться. Предоставляем вам судить, насколько часто в обиходном общении возникают ситуации с невербализованным смыслом.

Наконец, сознательное нарушение максим общения может стать «пусковым механизмом» языковой игры, например, каламбура, основанного на намеренном столкновении омонимов или нескольких значений многозначного слова (нарушение максимы «избегай неоднозначности»). Однако в этом случае особенно важно учитывать возможности адресата включиться в эту игру. В противном случае говорящего ждёт коммуникативная неудача, как, например, известного героя популярного детективного «сериала» М. Незнанского:

Ох уж мне эти ваши чипы, — вставая, вздохнул Турецкий и} подумав, добавил: — И дэйлы.

Наслаждался он своей шуткой не больше десяти секунд, т.е. ровно до того времени, пока Будников не отреагировал:

  • Нет никаких «чипов» и «дэйлов».
  • Как это?
  • Л очень просто. Есть Томас Чипендейл, — назидательно сказал биолог, по-видимому лишённый чувства юмора в принципе.

В современной науке о языке, в центре которой говорящий и общающийся человек, выделилось молодое направление — лингвистическая конфликтология, которая занимается не только выяснснием причин типовых коммуникативных неудач разной степени глубины и конфликтности, но и предупреждением этих неудач.

В частности на это направлена разработка коммуникативно-прагматических норм, т.е. правил целесообразного отбора и использования языковых средств с учётом условий типовых коммуникативных ситуаций или речевых жанров => [Хр.: с. 391, Анисимова].

Подробно раскрытые в этой главе понятия речевого акта и коммуникативной ситуации, характеристика участников общения как адресанта и адресата, типология коммуникативных ситуаций и описание условий, необходимых для успешности коммуникации, во-первых, эти понятия имеют непосредственное отношение к речевой деятельности каждого носителя языка, а во-вторых, составляют основу проблематики современной коммуникативнопрагматической лингвистики.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>