Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВОЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ ЧАСТЬ 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Общая характеристика военно-психологического искусства

Первоначальной формой существования военно-психологического знания явилось военно-психологическое искусство полководцев прошлого.

Военно-психологическое искусство — совокупность военных и психологических знаний полководца, интегрированных в его мировоззрение и реализующихся в управлении войсками.

Военно-психологическое искусство является результатом целенаправленного «вплетения» более или менее систематизированных психологических знаний в военную тактику, оперативное искусство и стратегию. В давней истории военно-психологического искусства разных народов содержится бесценный материал для сегодняшней боевой психологической практики.

Первые попытки целенаправленно использовать «психологический фактор» в борьбе с противником, по-видимому, имели место на самых ранних этапах человеческой истории. Сходясь с противником в кровавой схватке за добычу, территорию, жилище, древний человек неосознанно использовал доставшиеся от животных предков паттерны угрожающего поведения: устрашающую мимику, резкую, агрессивную жестикуляцию, грозные гортанные крики, рычание, визг, шипение и т.п. Сами по себе эти действия не могли причинить противнику боль или травмировать его, однако иногда они воздействовали на него сильнее, чем клыки, кулаки и дубины.

Приобретая опыт боевого противоборства, древний боец замечал, что более страшным и опасным выглядит неприятель, который кажется более крупным, выпачкан грязью и кровью, имеет лохматую «гриву», одет в шкуры диких животных и т.д. Стремясь выглядеть также внушительно и устрашающе, воин пачкал свое лицо и тело различными красителями и взлохмачивал волосы. Подыскивая себе боевое одеяние, он отдавал предпочтение шкурам животных, отличающихся силой, ловкостью, смелостью и хитростью. Наличие такой шкуры должно было свидетельствовать о силе и мужестве самого воина, о его ловкости, мастерском владении орудиями охоты и боя. Одновременно шкуры зрительно увеличивали воина, делали его в глазах противника более крупным и, следовательно, более сильным.

С этой же целью воины вплетали в свои волосы и в элементы древней боевой экипировки перья сильных и умных птиц. Такие элементы внешней атрибутики воина часто говорили не вообще о каких-либо его психологических или боевых качествах, а указывали на конкретное число поверженных, уничтоженных (а иногда и съеденных) врагов. С этими же целями в боевой наряд воинов встраивались когти и крылья птиц, рога и лапы животных.

Для того чтобы казаться и чувствовать себя крупнее и сильнее, воины эллинских и римских эпох сооружали на боевых шлемах высокие гребни и султаны, дополняли доспехи различными «пристройками», визуально расширявшими их.

На плащах, боевых знаменах, стенах крепостей, запускаемых в сторону противника «летучих змеях», изображались устрашающего вида драконы, змеи, оскалившиеся пасти тигров, львов и других диких животных.

В некоторых традиционных племенах, существующих в наши дни, раскрашивание лица и тела перед схваткой с противником является непременным атрибутом и важнейшим ритуалом подготовки к баталии. Все применяемые средства украшения носят психологический характер. Они призваны: обозначить статус воина и выстроить иерархию отношений с соплеменниками; утешить его тщеславие; создать боевой настрой; защитить воина от противника и нечистой силы; оказать устрашающее воздействие на противника (делать воина визуально выше, шире, кровожаднее, ужаснее).

Так, в целях устрашения неприятеля в некоторых племенах используются перья страуса или орла, пучки человеческих волос, браслеты на запястьях (но количеству убитых врагов), обведение глаз красными и белыми кругами, ношение шкур тигра, бизона, медведя.

Длинные волосы воина и вплетенные в них перья птиц, трава, пух, развевающиеся при движении, искажают форму тела воина, отвлекают противника, затрудняют нанесение прицельных ударов. Специальные амулеты призваны принести боевую удачу и защитить от поражения и смерти.

Грозный внешний вид древних воинов дополнялся устрашающими звуками. Разрозненные крики и шумы, издаваемые первоначально отдельными воинами, постепенно объединялись в коллективные боевые кличи, групповые шумовые эффекты (чеканный шаг, удары мечами или копьями по щитам, барабанный бой, вой боевых труб, боевые песнопения и т.д.). Они выполняли важнейшие психологические функции: служили системами опознания «свой — чужой», создавали необходимый групповой боевой настрой, позволяли постоянно ощущать «чувство локтя», указывали на порядок действий, оказывали устрашающее воздействие на противника, а иногда выступали средством экстренного обращения к Богу, демонстрации приверженности ему. Так, древние греки использовали в качестве боевого клича возглас «Алале!», который имитировал крик совы (запугивание) и, одновременно, был именем богини, «курировавшей» боевые кличи (обращение к Богу). Воины поздней Римской империи и Византии подбадривали друг друга кличем «Nobiscum Deus» («С нами Бог!»). Древние евреи кричали в бою «Ахарай!» («За мной!»). У воинов многих тюркских племен боевыми кличами являлись слова «Алга!» («Вперед!»), а также «Ур!» («Бей!»). По одной из версий, от тюркского «Ур!» произошло русское «Ура!». Японский клич «Банзай» обещал воинам 10000 лет процветания. Исламский боевой клич «Аллах акбар!» прославляет Бога («Бог величайший!»).

Первобытные войска применяли «психологические атаки», устрашая воинственными кличами врага, тем самым усиливая физическую мощь своего удара и «психологическую оборону», рисуя на стенах крепостей чудовищных драконов. Позже А. В. Суворов, организуя «психологические атаки на врага», требовал «при ударах делать большой крик и крепко бить в барабаны»[1].

Было замечено, что когда перед сражениями воины выполняли какие- либо совместные ритмичные движения, танцы, пели коллективные песни, их моральный дух повышался за счет ощущения единства с соплеменниками, боевыми товарищами. Это наблюдение послужило целенаправленной разработке боевых гимнов, речевок, песен, танцевальных предбоевых ритуалов.

Древними «специалистами по психологическому фактору» разрабатывались боевые музыкальные инструменты (прежде всего духовые и ударные), рассчитанные на психологический эффект. Так, по свидетельствам современников, у печенегов были боевые трубы, издававшие звуки, от которых «кровь леденела в жилах». Боевая труба галлов — карникс — была своего рода дальнобойным психологическим оружием, заставлявшим римлян в панике бежать. Не менее сильное впечатление производила на противника боевая труба даков, имитировавшая вой волка. Перед началом сражения с участием войск некоторых тюркских народов можно было слышать своеобразные «концерты» музыки, призванной мобилизовать своих воинов и устрашить неприятеля.

В древних баталиях в качестве средства деморализации и введения неприятеля в заблуждение зачастую использовались различные животные: слоны, тигры, разъяренные быки и даже пчелы. Один из таких примеров связан с именем великого карфагенского полководца Ганнибала. Однажды карфагеняне оказались в окружении в горах. Из ущелья вел лишь один узкий проход, на который встали мощные посты римлян. Карфагенские воины пали духом, видя, что со всех сторон окружены противником, и что его невозможно выбить с занимаемых им господствующих высот. Тогда Ганнибал пошел на хитрость. Он приказал собрать около 2000 отбитых у римлян быков, привязать к их рогам и хвостам факелы или связки сухих прутьев, и когда стемнело, дал команду поджечь их и гнать быков но тропам на высоты, занятые неприятельскими постами. Карфагенское войско выступило в темноте сразу же за стадом быков. Когда факелы на рогах быков занялись огнем, они в ужасе, обезумев от боли, с горевшими хвостами и головами понеслись к горам. Римляне, охранявшие проход, впали в панику, приняв ревущих, сверкающих искрами и несущихся со всех сторон быков за карфагенских воинов, и бежали, бросив посты.

Персидский царь Камбис добился победы над превосходящими силами египтян, используя кошек, считавшихся в Египте священными животными. По его команде персидские воины привязали животных к щитам или несли их с собой в бою. Так как египтяне не смели стрелять в сторону свято почитаемых животных, они не нашли другого выхода, как оставить поле боя. Благодаря этой военной хитрости была достигнута победа над сильным и организованным египетским войском.

Животных активно использовали и для того, чтобы ввести противника в заблуждение. Так, султан Аладдин Кейкубад при взятии крепости Алания приказал привязать свечи к рогам тысяч коз и ночыо направил их по скалам к крепости. Защитники крепости, увидев наступление «многочисленного войска», воины которого неестественно быстро скачут по горам, были ошеломлены и прекратили сопротивление.

С давних времен мощным средством воздействия на противника считается огонь. Свидетельства его широкого применения в ходе боевых действий в целях устрашения противника имеются как в эпической литературе (например, в древнеиндийском героическом эпосе), так и в исторических источниках. Огонь не приводил к массовому поражению войск противника, но взметающиеся в небо огненные шары, катящиеся с возвышенностей огненные валы (собранные из хвороста, тряпья и т.д.), очаги пожаров вокруг боевых порядков войск вызывали у неприятеля страх.

В глубокой древности практиковалось применение средств, воздействующих на обонятельную систему и выводящих противника из строя без нанесения ему физических потерь. Так, константинопольские воины забрасывали в помещения, обороняемые неприятелем, комки созданного по секретному рецепту смрадно дымящегося войлока и других веществ, издающих при горении нестерпимый запах.

Искусство военной хитрости уже в библейские времена достигло высоких вершин. В одной из библейских легенд рассказывается о том, как Гедеон, ведя войны со своими многочисленными противниками, нередко прибегал к военным хитростям, дезинформации и запугиванию неприятеля. Однажды он всего с тремя сотнями воинов подошел к лагерю противника и с помощью труб, кувшинов, светильников и криков так смог запугать и дезориентировать врага, что тот, потеряв контроль над своими действиями, ударил по своим войскам. Для этого Гедеон (в 1245 г. до н.э.!) использовал следующую военную хитрость. Зная, что противнику известно о том, что на каждую сотню воинов приходился трубач и факельщик, он выдал по трубе и факелу каждому из своих воинов. Таким образом, число труб и факелов в его войске соответствовало норме для тридцатитысячного войска, тогда как у Гедеона оно было в 100 раз меньше. Чтобы достичь эффекта внезапности (на зажжение факелов требовалось немало времени), Гедеон распорядился зажечь их раньше и спрятать в кувшинах (!).

Таким образом, уже на самых ранних этапах развития военной истории психологические знания сначала стихийно и фрагментарно, а затем все осмысленнее и целенаправленнее вплетались в боевую практику, выделялись в качестве самостоятельного, а порой и главного, средства достижения победы над врагом. Эмпирически выведенное искусство управления психическими состояниями, мыслями и поступками людей для достижения военных целей первоначально совершенствовалось и хранилось как тайное оружие жрецами, политическими и военными деятелями Шумера, Вавилона, Египта, Китая, Древней Греции, Рима, Древней Руси и др. Затем оно постепенно «врастало» в военное искусство наиболее талантливых полководцев, становилось достоянием их последователей.

Общей тенденцией этого развития являлось то, что в процессе совершенствования средств психологического воздействия на противника постепенно осуществлялся переход от обычной лжи, уловок, обмана, к военной хитрости как системе мероприятий по введению противника в заблуждение, от разовых обращений полководцев к воинам — к систематическому психологическому влиянию на подчиненных, от тренировки отдельных качеств воинов — к системе их боевой подготовки.

Постепенно психологические знания складывались в более или менее систематизированные конструкции, формировался своеобразный психологический «репертуар» боевых практиков, включающий такие элементы, как психологическое изучение противника; введение его в заблуждение;

запугивание и нарушение психологического единства неприятельских войск; развитие и мобилизацию психологических возможностей своих воинов; разработку психологически обоснованных тактических форм; создание средств противоборства, оказывающих преимущественно психологическое воздействие на противника; использование психологических знаний в системе боевой подготовки воинов и др.

Многочисленные и интересные примеры практического применения психологических познаний в военном деле содержатся в эпических и исто- рически-художественных произведениях, устных преданиях народов, относящихся к глубокой древности. Наиболее ранние описания их связаны с боевой практикой народов Древней Греции. Так, в гомеровских «Илиаде» и «Одиссее» описываются методы психологической мобилизации воинов, внимательного изучения военачальниками психологических возможностей противника, запугивания неприятеля, применения военной хитрости и др. Большую известность получила описанная Гомером психологическая акция со знаменитым «троянским» конем. Именно глубокое знание психологических особенностей троянцев, в частности их любви к лошадям, оружию, позволила Лхиллу предложить спрятать в деревянном коне, подаренном защитникам неприступной Трои, группу воинов, которые ночыо, выбравшись из «коня», открыли ворота города.

Ясно, что перечисленные литературные источники являются лишь красивыми легендами, но в них отражена реальная боевая практика своего времени. Не случайно Александр Македонский утверждал, что «изучение “Илиады” — хорошее средство для достижения военной доблести». Говорят, что копию «Илиады», исправленную самим Аристотелем, он всегда имел при себе, храпя ее под подушкой.

Историки, литераторы, политики и военачальники древности Геродот, Ксенофонт, Полибий, Плутарх, Велизарий, Прокопий, Юлий Цезарь и другие в своих трудах рассказывают о многочисленных фактах использования демонстрации силы, мужества, распространения слухов, засылки перебежчиков в лагерь врага для возбуждения недовольства, страха, конфликтов, предательства и паники, слома его воли к сопротивлению.

  • [1] Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е. Э. Месснера. С. 104—105.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>