Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВОЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ ЧАСТЬ 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Военная психология по итогам Русско-японской войны.

Эта война стала первым военным событием, подвергшимся всестороннему научнопсихологическому осмыслению. Психологический анализ Русско-японской войны дали ее непосредственные участники: рядовые, офицеры и генералы. В этом анализе но крупицам был собран первый боевой опыт военной психологии, исследованы реальные возможности психологии в решении боевых задач, сформулированы важнейшие, не преходящие уроки для военнопсихологической практики.

Первый урок касается необходимости научно обоснованной психологической оценки морально-психологических возможностей противоборствующих сторон. Об этом настойчиво предупреждал еще А. В. Суворов. Он уловил тенденцию отечественного военного характера недооценивать противника, надеяться на эфемерные, неосязаемые переменные при планировании сражений и всячески предостерегал военачальников от «шаикозакидатель- ских» настроений. К сожалению, при разработке планов боевых операций Русско-японской войны не обращали серьезного внимания ни на боевые, ни на технические, ни на психологические факторы. Военные руководители всех звеньев не имели должного представления об организации воинских частей, тактике действий, вооружении противника, об особенностях тактики ведения боевых действий в горной местности. Так, разведка в горной местности велась конными группами, что делало разведчиков априори психологически и физически уязвимыми перед противником. При ведении боевых действий использовались тактические формы и приемы, характерные для равнинной местности. В штабах не было достаточного количества переводчиков с японского и китайского языков[1].

Реальное состояние морально-психологических возможностей противника грубо недооценивалось. Так, Е. С. Сенявская отмечает, что перед войной все высшее русское общество, включая императора и Генеральный штаб, «относились к японцам как к диким недоразвитым азиатам», «макакам»... «при этом явно переоценивался и противопоставлялся неприятельскому морально-психологический потенциал собственных войск»[2]. Например, почти двукратное превосходство противника в численности личного состава, в оружии могло считаться несущественным и легко компенсируемым русской решимостью и отвагой.

В результате многие офицеры и солдаты не утруждали себя «умственной тактической работой (леность мозга)». Например, при перемещении войск «большинство шло и ехало, не интересуясь местностью, не приглядываясь к ней, не сверяясь с картой, не принимая и не поддерживая всяких мер предосторожности и готовности; поэтому войска двигались, как стадо, как толпа, до самого получения приказа для перестроения в бой. При такой обстановке психика всех бойцов вообще становится хуже...»[1]

Когда же в ходе войны «макаки» вдруг превратились в мужественных, самоотверженных и умелых бойцов, это вызвало шок во всех звеньях военного управления.

Боевые русские офицеры, которые были вынуждены корректировать неверные представления о противнике на полях кровавых сражений, оценивали морально-психологические качества японских солдат, офицеров и генералов достаточно высоко, внимательно изучали боевые психопрактики противника. И у противника было чему поучиться.

Так, Л. Л. Байков описывал психопрактику преодоления страха смерти японскими военнослужащими. Японец, отправляющийся на войну, порывает все связи с домом и семьей и совершает над собой обряд «погребения». Он для семьи и семья для него как бы умирают, перестают существовать. Поэтому японец остается спокойным во время высшей опасности. «Он совершенно отдаляется от своих чувств, от своего тела. Все понятия, относящиеся к собственному “я”, отпадают, остается лишь ясное, холодное действие рассудка, двигающее его вперед, — для победы или смерти», когда сводится «к минимуму ценность жизни... смерть уже не является страшною»... «Вот почему, японские войска, глубоко сознавая важное значение для их родины совершаемого ими подвига, действовали... с невиданным еще ни в одной армии упорством и самоотвержением»[4].

К сожалению, этот урок по-прежнему нельзя назвать усвоенным нами в достаточной мере. Небрежное отношение к противнику еще не раз приводило нашу армию к большим и неоправданным жертвам.

Второй урок, который сформулировали участники войны, состоит в том, что решающая роль в достижении победы над противником принадлежит психологическому фактору, прежде всего высокой боевой мотивации. Такая мотивация проистекает из решимости народа отстаивать свои жизненные интересы. Учитывая это, специалисты считают, что «стратегическое поражение в войне было понесено не только и не столько на поле брани, сколько на “идеологическом фронте”, так как фактическим союзником противника оказалась русская либерально-демократическая пресса, поднявшая антивоенную истерию, способствовавшая нарастанию революционного брожения в тылу, что и вынудило правительство свернуть боевые действия и пойти на позорный, унизительный мир»[5].

В отечественной военной психологии с первых дней ее существования было зафиксировано, что «воин, будучи сколком своего народа, верно и точно отражает как доблести, так и немощь своего народа»[6]. Понимание этого остро и бескомпромиссно ставит вопрос о необходимости целенаправленного формирования духовного единства воюющей нации, «ресурсного» отношения народа к войне, к противнику, к своей армии.

Третий урок состоит в том, что эвристические, полезные инсайты, находки, проверенный боевой опыт, решения конкретных задач необходимо фиксировать в боевых документах, уставах, наставлениях, руководствах, учебных программах учебных курсов. Это необходимо потому, что добытые в ходе Русско-японской войны кровью и потом знания о психологических закономерностях боя, необходимости отбора новобранцев, психологической подготовки военнослужащих, психологической помощи психотравмированным воинам были после окончания войны частично непоняты, частично забыты, частично игнорированы. В результате этого в годы Первой мировой войны они оказались в большей мере невостребованными.

Усвоение этих уроков и их учет в деятельности органов государственного и военного управлениия, командиров и военных психологов является необходимым условием достижения победы над противником и в современных войнах. Опыт Русско-японской войны не должен исчезнуть бесследно. Он должен и может служить на благо России.

  • [1] Дружинин К. И. Исследование душевного состояния воинов в разных случаях боевойобстановки по опыту Русско-японской войны 1904—1905 гг. С. 44.
  • [2] Сенявская Е. С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. М., 1999.С. 50.
  • [3] Дружинин К. И. Исследование душевного состояния воинов в разных случаях боевойобстановки по опыту Русско-японской войны 1904—1905 гг. С. 44.
  • [4] Байков Л. Л. Свойства боевых элементов: подготовка войск к войне и бою. С. 98.
  • [5] Сеиявская Е. С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. С. 194.
  • [6] Энгельман И. Г. Воспитание современного солдата и матроса. СПб., 1908. С. 5.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>