Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВОЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ ЧАСТЬ 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Психологические эффекты современных средств и способов войны

Вся история войн и военного искусства свидетельствует о том, что человечество с упорной настойчивостью не усваивает военно-исторические уроки и готовит свои армии к прошлым, а не к будущим войнам. Разработчики новых боевых уставов более пристально всматриваются в недостатки и ошибки прошлых войн, чем в актуальные и перспективные изменения в области эволюции средств противоборства. Более того, из образа прошлых войн вытравливаются неудобные и уходят на задворки человеческой памяти неприятные, не до конца понятые сюжеты. Так было после Первой и Второй мировых войн, когда во всех армиях основных их участников были «забыты» принципы информационно-психологического противоборства, принципы, схемы и методы психологической помощи участникам боевых действий, психологические аспекты партизанской борьбы и коитр- партизанских действий.

Реальностью наших дней является то, что на нолях современных сражений могут одновременно сосуществовать элементы войн третьего, четвертого поколения и так называемые гибридные войны. С одной стороны, нельзя исключать применения крупных высоко технологически оснащенных воинских соединений в классических схемах мобильной обороны и наступления войн третьего поколения. При этом следует ожидать широкого применения средств дистанционной разведки и поражения. Действительно, следует ожидать, что все стратегическое пространство боевых действий будет просматриваться с боевых спутников. Такие спутники с оптико-электронной аппаратурой высокого разрешения (до 15 см), работающие в инфракрасной области спектра, «прочесывают» пространства сражений, «высматривают», «выискивают» все, что подает хоть какие-то признаки боевой жизнедеятельности. Они способны передавать разведывательную информацию в режиме реального времени до самых низших звеньев управления, а иногда и до отдельного солдата. Вековые мечты человечества о дальновидении, ясновидении и прочих способностях заглядывать «за тридевять земель» нашли свое воплощение в этих боевых средствах.

Чуть ближе к линии фронта на высоте до 20 км будут барражировать тяжелые беспилотные летательные аппараты (БПЛА), способные в течение суток непрерывно «подсматривать» за перемещением боевой техники и личного состава противника. Ближе к земле (на высоте 9—10 км) — зона наблюдения «миди»-беспилотников. Срок их непрерывной работы — до 12 ч. Еще ниже (на высоте 3—5 км) будут использованы «мини»- беспилотники, пытающиеся «разглядеть» каждого солдата неприятеля. Практически над самыми головами (до 1 км) будут совершать короткие (до 1 ч) разведывательные налеты «микро»-БПЛА. И, наконец, для «заглядывания» в ходе боя за угол здания, проверки лестничного марша и конкретных помещений атакуемых зданий предназначены «нано»- беспилотники.

Все эго способно вызвать у рядовых участников боевых действий (которые не знают об использовании своими войсками подобных средств) ощущения «нахождения под колпаком», незримости и недосягаемости врага, постоянной тревоги, превосходства противника в оружии, неуверенности в собственных силах и т.д'.

В нейтральном пространстве между противоборствующими силами, на путях выдвижения войск противника, перед линией обороны своих войск будут устанавливаться портативные видеокамеры, дистанционные микрофоны, распылять флуоресцентные красители, а вокруг охраняемых объектов использовать электронные и лазерные охранные периметры. Для контроля над опасными участками обороны будут активно использоваться боевые роботы, оснащенные видео-, аудио- и одоро-системами обнаружения противника. Действие в таких зонах будет порождать у военнослужащих повышенное беспокойство, напряжение, прогрессирующее перцептивное и когнитивное утомление.

Возможное использование оружия массового поражения создаст предпосылки для развития у участников боевых действий таких грозных явлений, как радиофобия и ядерный невроз. Военнослужащие, страдающие таким расстройством, будут пугаться обычных вещей (росы на траве, пожелтевших листьев на деревьях, тумана над рекой и т.д.), принимая их за признаки применения противником ОМП. Некоторые из них откажутся от пищи, другие — от контактов с сослуживцами, боясь получить от них дозу радиации (см. подробнее в гл. 9).

С другой стороны, в современном вооруженном противоборстве проявятся элементы и черты войн четвертого поколения. По оценкам специалистов, боевые действия в рамках такой войны будут вестись мелкими подразделениями высокопрофессионально подготовленных боевых специалистов. Они «будут в высшей степени рассредоточенными и по большей части неопределенными. Война будет нелинейной в такой степени, что, вполне возможно, в ней будут отсутствовать поддающиеся идентификации поле боя и линии фронта. Действия будут одновременно направлены на всю “глубину” участвующих сторон, включая все их общество, понимаемое не только в его физическом, но и в культурном аспекте»... «Малые высокомобильные подразделения, состоящие из обладающих высоким интеллектом солдат, которые вооружены высокотехнологичным оружием, будут перемещаться по большим территориям в поисках критически важных целей. Может оказаться так, что эти цели чаще будут гражданскими, чем военными. На смену терминам «фронт — тыл» придут термины «является целью — не является целью». Это, в свою очередь, может коренным образом изменить то, каким образом организованы и структурированы виды вооруженных сил[1] [2].

Такие действия будут создавать благоприятные условия для проявления таких психологических факторов, как неопределенность, новизна обстановки, внезапность наступления неблагоприятных событий, дефицит, избыток или сшибка информации, способных существенно снижать и даже парализовать боевую деятельность.

Еще более драматические психологические эффекты могут проявляться в так называемой гибридной войне, интегрирующей, во-первых, элементы войн третьего и четвертого поколений, во-вторых, — черты обычных войн и революций, в-третьих, включающих участие регулярных и иррегулярных формирований.

Еще в середине XX в., анализируя тенденции в способах, средствах и принципах военного противоборства, Е. Э. Месснер отмечал: «Теперь нет различия между легальными и незаконными способами войны — все способы узаконены, если не конвенцией, то явочным порядком. Теперь нет разделения на войско и население — воюют все с градуированием напряженности и постоянства: одни воюют явно, другие тайно, одни непрерывно, другие — при удобном случае. Теперь регулярное войско лишилось военной монополии: наряду с ним (а может быть даже больше, чем оно) воюет иррегулярное войско, а ему секундируют подпольные организации»[3].

Месснер выделял основные способы иррегулярного воевания (неповиновение, вредительство, диверсия, террор, партизанство, восстание) и предупреждал, что воеваиие без войск — воеваиие партизанами, диверсантами, террористами, вредителями, саботерами, пропагандистами примет в будущем огромные размеры. Специфическими видами противоборства станут радиобои, агитсражения, психобитвы. Подтверждением его прозорливости являются события «арабской весны», начавшейся зимой 2010 г., и военные события в Украине и Сирии.

В системе способов и средств иррегулярных сил происходит замена: долга — фанатизмом, храбрости — лукавством, благородства — жестокостью, традиции — импровизацией, порядка — своеволием, иерархии по старшинству — выдвижением энергичнейших, государственной идеи - оппортунистическими лозунгами, унаследованной этики — учетом полезности, слов разума — криком буйства[4].

Важным моментом этого инновационного взгляда на войну стала констатация того факта, что «в мятежевойне психология мятежных масс отодвигает на второй план оружие войска и его психологию и становится решающим фактором победы или поражения», что в ней главным становится не завоевание территории, а завоевание душ во враждующем государстве, не уничтожение живой силы, а сокрушение силы психической, что в четырехмерной войне победа одерживается в ее четвертом, психологическом измерении.

Из этого следует вывод, что основная нагрузка в такой войне ложится не на физическую организацию воинов, а на их психику.

Участие мятежных масс, тайноополчения и повстанческого ополчения в войне, по мнению Месснера, может снизить в регулярном воинстве сознание ответственности перед родиной. Солдат перестает быть единственной надеждой, единственным мечом и щитом народа. Всенародность мятежной войны порождает и всенародность ответственности за ее исход[5].

Идея и способы ведения повстанческой войны заразительны, если не принять серьезных защитных мер, они могут проникнуть в армию и превратить ее в толпу. Эго особенно опасно, когда схватка приобретает черты гражданской войны. В такой войне врагом может быть соплеменник, а союзником — иноплеменник. Во внешней (обычной) войне солдаты воюют без особой ненависти, скорее по долгу, чем но злобе. В гражданской войне дерутся беспощадно. И хотя схватки обычно краткотечны и мало кровопролитны, расправы после боя нередко становятся кровавыми. Злоба, накапливающаяся десятилетиями, вырывается наружу в дни гражданской войны; нервный подъем доводит ненависть до пароксизма — отсюда жестокость и зверство междуусобиц[6]. Это еще выше поднимает психологическую «цену» каждого решения и действия.

Таким образом, современная война, наряду с тремя пространственными измерениями, обрела четвертое, психологическое измерение. Это обусловлено тем, что она имеет психологическую причинность, феноменологию, закономерности, средства и способы военного противоборства. Она зарождается в умах людей, осуществляется их волей, мотивацией, интеллектом, глубоко отражается в их душах. Целью современного вооруженного противоборства является не захват территории и разгром живой силы противника, а слом его воли к сопротивлению, подчинение своей воли. Война оказывает мощное давление на психику людей (прежде всего, ее участников) и психологию социальных групп, что требует организации системы их всесторонней психологической поддержки.

Необходимыми и достаточными условиями для возгорания войны являются деление человечества на различные социальные группы, наличие у одной из этих групп авторитетного лидера, обуреваемого военной идеей, бессилие международных организаций в обуздании его военных амбиций. В настоящее время в мире сложилось несколько очагов возгорания вечных конфликтов. Главным признаком приближающейся войны является переход членов данной социальной группы от сенсорного восприятия мира к мифическому.

Психологический взгляд на войну позволяет отвлечься от закостенелых представлений о тактике и стратегии военных действий, увидеть новые, значимые тенденции в силах, способах, принципах ее ведения, эффективно сражаться в ее главном измерении, используя огромный арсенал военных и невоенных средств и способов.

  • [1] Караяны Л. Г. «Превентивно-адаптивные» технологии в психологической подготовкевоеннослужащих // Юридическая психология. 2015. № 3. С. 11—15.
  • [2] Меняющееся лицо войны: четвертое поколение / У. С. Линд [и др.] // Marine CorpsGazette. 1989. October. P. 22-26.
  • [3] Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е. Э. Месснера. С. 86.
  • [4] Там же. С. 119.
  • [5] Там же. С. 158
  • [6] Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е. Э. Месснера. С. 289.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>