Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ РОССИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Б. Политическая коммуникация в народной среде

В X VII-начале XX в. крестьяне, мещане, ремесленники, мелкие торговцы, рабочие, все другие непривилегированные разряды населения несмотря на низкий уровень грамотности были осведомлены о важнейших событиях, происходивших в государстве, об изменениях в законодательстве, обсуждали их в своем кругу. У народа формировалось собственное мнение по актуальным вопросам, находили отклик все крупные политические события общегосударственного масштаба, причем, наряду с оценкой текущих событий, народ хранил память также и о важнейших исторических событиях. Политическая полиция, исследовавшая вопрос об источниках слухов, пришла к выводу, что общественное мнение среди народа в дореформенное время, а среди крестьянства и в пореформенное. формировалось не посредством печатного слова, как мнение образованных слоев общества, а в процессе прямого межличностного общения. Среди сектантов информация распространялась организованно специальными людьми, принадлежавшими к их конфессии; среди крестьян, мещан, работных людей мнения распространялись стихийно через солдат, духовенство, отходников, странников, богомольцев, нищих, а также через людей, чья профессия требовала частых передвижений: скупщиков, офеней, коробейников, косарей, пастухов, бурлаков. Современники называли их «ходячими газетами». Писатель С.В. Максимов писал в 1875 г.: «Вот они живые ходячие газеты с внутренними известиями; толковые из них даже с курсами и биржевыми ценами (выделено мною. — Б. М.)». Сведения распространялись среди народа довольно быстро и на огромные расстояния. В 1773 г. быстро и во многих провинциях пошли слухи о том, что крестьяне, принявшие участие в русско-турецкой войне, получат свободу. Слухи вызвали массовое бегство крестьян, что вынудило правительство принять через приходских священников меры по пресечению этих слухов. В 1825 г. на территории 20 губерний в короткое время разнесся слух о получении воли переселившимися на Урал и в Сибирь и спровоцировал массовые побеги крепостных. В 1839 г. в 12 губерниях, охваченных пожарами в связи с засушливым летом, разнесся слух, что поджоги произведены помещиками для разорения своих крестьян, которых император повелел отдать в приданое великой княжне Марии Николаевне. В 1847 г. ложными слухами о даровании свободы всем переселившимся на Кавказскую оборонительную линию было увлечено до 20 тыс. помещичьих крестьян из центральных губерний России. Чиновники-ревизоры в первой половине XIX в. изумлялись скорости, с которой крестьяне узнавали об их прибытии и о маршрутах их следования. С появлением железных дорог устная информация стала циркулировать быстрее, но механизм формирования и распространения мнений остался прежним. В 1877-1879 гг. все российское крестьянство находилось под воздействием слухов о предстоящем понижении повинностей и дополнительной нарезке земли. В 1881 г. им на смену пришел слух о скором переделе всей помещичьей земли между крестьянами и т. д.

Роль информационных центров играли монастыри, куда в церковные праздники стекались тысячи людей из многих губерний, а также ярмарки и базары, которые являлись важными формами торговли. Разносчиками новостей были свыше тысячи офеней (например в 1860 г. — более 11 тыс.), развозивших и скупавших товар по всей России. Ярмарки служили особенно важным местом формирования общественного мнения как среди крестьян, так и среди городских низов. Именно на ярмарках город встречался с деревней, а крестьяне разных губерний — друг с другом: в конце XVIII в. действовало свыше 3 тыс., в 1860-е гг. — более 6 тыс., в 1911 г. — 16 тыс., в которых принимали участие миллионы человек. Около 30 ярмарок имели общероссийское значение, там собирались десятки тысяч человек со всей страны: это Макарьевская. Ирбитская, Коренная, Свенская, Киевская, Рижская, Архангельская, Оренбургская, Иркутская и др. Расположенные в разных частях России, они вместе с Москвой и Петербургом не только управляли всей торговой жизнью огромного государства, но служили центрами, где формировалось общественное мнение народа. Уже в последней трети XVIII в. ярмарки связали всю страну не только в экономическом, но также в информативном и культурном смыслах.

Функцию средства массовой информации для простолюдинов в городе и деревне, куда доступ женщинам был фактически закрыт, выполнял кабак. Особенно велико было его значение для деревни; здесь он играль роль настоящего сельского клуба. Мужчины собирались там постоянно: зимой часто, летом ввиду напряженного ритма работ — редко; кабаки были многолюдны в праздники, но и в будни вечерами там собиралось немало народа. Посетители узнавали новости, текущие цены, здесь заключались сделки и по русскому обычаю «обмывались».

Идеи, зарождавшиеся в головах отдельных людей, обсуждались на сельских сходах. Сходы, выработав нечто систематическое, передавали результаты своей интеллектуальной работы через своих членов другим общинам, в другие регионы. Все совершалось стихийно, под давлением обстоятельств и нередко в зависимости от простой случайности. Но из единичных случаев тем не менее складывалось нечто постоянное и в общем своем течении регулярное. Благодаря информационным потокам крестьяне, разделенные большими пространствами, в социальном и духовном смысле жили общей жизнью, представляли из себя огромную социальную группу со своей субкультурой и своим общественным мнением. То же следует сказать и о городском простонародье. Причем крестьянство и городские низы жили в едином информационном пространстве. Этому способствовало то, что общественный и семейный быт крестьянства, с одной стороны, и городских низов, с другой, в мелких и средних городах с числом жителей до 25 тыс. был весьма сходен благодаря интенсивным экономическим, культурным и матримониальным связям между городскими и сельскими жителями, жившими в округе города, и огромным миграционным потокам между городом и деревней, носившим маятниковый характер.

Сектанты создали всероссийские организации уже в конце XVIII в. В 1770-е гг. беспоповцы и поповцы — два главных направления в старообрядчестве — имели свои общероссийские центры в Москве при Преображенском и Рогожском кладбищах, которые координировали их деятельность во всероссийском масштабе исключительно путем личного устного общения. В 1840-е гг. под влиянием 11реображенского кладбища находились старообрядческие общины в 26 губерниях России и за границей. В среде старообрядцев формировалось единое общественное мнение, опираясь на которое их лидеры предпринимали различные акции в масштабе всей страны. Например, в 1803-1822 гг. старообрядческие общины, связанные с Рогожским кладбищем, засыпали правительство просьбами о разрешении совершать культ и благодаря хорошо организованной кампании добились цели.

Во многих случаях, когда дело касалось войны, смены монарха и некоторых других событий, близко затрагивавших интересы самодержавия, правительство пыталось формировать общественное мнение народа сознательно, используя все доступные средства массового воздействия: проповедь священников, внушение местной коронной администрации, авторитет царского имени, распространение слухов и легенд, печатное слово. Иногда это имело успех. Например, правительству удалось создать благоприятное мнение народа относительно русско-турецких войн при Екатерине II, политики по польскому вопросу в 1830-1831 гг. и 1863- 1864 гг., на Балканах в 1870-1880-е гг. и т. д.

Пресса и печатная литература стали понемногу входить в народную жизнь начиная с последней трети XIX в., но их влияние на городские низы было более значительным, чем влияние на крестьян, менее образованных и более недоверчиво относившихся к прессе. В 1883 г. сельское население развитой Московской губернии, где проживало 1,3 млн крестьян, выписывало лишь 350 экземпляров различных периодических изданий, половина из которых приходилась на трактиры. До начала XX в. общественное мнение крестьянства было в большей степени результатом интеллектуального творчества самого народа, чем результатом городских и иных влияний. Однако внешние воздействия на крестьянство со временем усиливались. Передача знаний и мнений из привилегированной среды в среду крестьянства существовала всегда, но начиная с последней трети XIX в. приняла небывалые размеры благодаря росту грамотности, деятельности земств, всеобщей воинской повинности, функционированию суда присяжных, развитию отхода, политической активности радикалов. В народной, лубочной литературе в конце XIX в. и еще более в начале XX в., которую читали по разным оценкам от 5 млн до 15 млн человек, получили распространение новые идеи, плохо совместимые с традиционными ценностями русского крестьянства, которые пришли со стороны и оказывали на него влияние.

Стихийно или сознательно сформированное общественное мнение городских низов и крестьян отличалось однородностью, всеобщностью и не дифференцировалось, как у образованного общества, на множество оттенков. течений, вариантов, так как индивидуализм не успел пустить глубокие корни в их среде. Общественное мнение народа имело позитивную или негативную направленность, когда дело касалось самого народа, православной веры или царя, но, как правило, было индифферентным, когда вопросы выходили за круг их практических интересов, за исключением военных событий. В XVIII—XIX вв. народ, и в особенности крестьяне, был аполитичным, чего нельзя сказать об интеллигенции.

По своей природе общественное мнение достаточно динамично, подвижно. Однако в традиционном обществе, каким оставалось в большей степени русское общество, исключая привилегированные слои, общественное мнение часто в течение жизни многих поколений сохраняло устойчивость и стабильность и закреплялось в обычаях, нормах, традициях. Отрицательная оценка крепостного права, рекрутчины, деятельности помещиков, местных чиновников, иностранцев, позитивная оценка царя, православия, общины, обычного права стали традицией и плохо поддавались влиянию времени, пропаганде и агитации. Общественное мнение в среде народа формулировалось словесно, часто в виде пословиц и поговорок, но могло существовать в форме некоего сплава отрицательных или положительных чувств, эмоций. Спонтанность и эмоциональность — характерные черты общественного мнения народа.

Итак, городские низы и крестьяне имели свое собственное мнение по принципиальным вопросам жизни. Это мнение было поистине общественным, поскольку отражало мнение больших социальных групп. Однако государство считалось с их мнением меньше, чем с мнением образованных слоев общества. Социальная и политическая значимость мнения той или иной социальной группы зависела не столько от ее численности, сколько от сплоченности, способности ее лидеров мобилизовать своих членов на борьбу за собственные интересы, ясно и твердо выразить свое мнение. Крестьяне и городские низы до начала XX в. в общем недостаточно активно боролись за утверждение своих интересов или распространение своего мнения, были скорее наблюдателями за борьбой самодержавия с интеллигенцией, чаще оставаясь на стороне верховной власти, как это случилось, например, во время мятежа декабристов или хождения народников в народ. Мнение народа было менее влиятельным, потому что оно редко трансформировалось в политические действия, а когда это случалось — во время бунтов, забастовок и т. п., эти действия носили стихийный и локальный характер. Но было бы заблуждением полагать, что мнение народа вообще не оказывало влияния на правительственную политику. Например, народное движение масштаба пугачевского мятежа в XVII 1-ХIX вв. случилось лишь однажды, но о нем никогда не забывали ни власти, ни помещики, ни сам народ. В ходе революции 1905-1907 гг., когда крестьяне и рабочие нашли своих лидеров, точнее, когда просоци- алистические партии пошли в народ за поддержкой и получили ее, значение народного мнения невероятно поднялось, хотя верховная власть по инерции видела главных своих противников среди образованных слоев общества и представителей либеральных политических партий.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>