Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Зритель — хозяин, актер — гость

Но заметьте, как все кардинально меняется, едва лишь заходит речь о трансляции, ибо на этот раз не актер принимает зрителя в своих пышных чертогах, а, наоборот, зритель простым поворотом ручки вызывает актера на дом. Это он, актер, теперь должен считаться со своим положением гостя, и это дополнительное условие, несомненно, входит в число “предлагаемых обстоятельств”.

Отныне он будет действовать не в просторах сценических плоскостей, а в голубом конверте экрана, втиснутого где-то между книжным шкафом и креслом под фотографией бабушки. Ни стены зала, ни рокочущий голос лож — ничто здесь не изолирует зрителя от обыденной сферы домашнего круга с ее семейными разговорами, стуком ложечки о стакан и непредусмотренными по пьесе шумами (“Три звонка? Нет, это не к нам”[1]). Таков театр “с доставкой на дом”.

Но этого мало. Актер обязан считаться не только с бытовым окружением за рамками кадра, но и с тем, что внутри этих рамок. Линия кадра — не рампа сцены: она вовсе не служит границей между миром реальным и иллюзорным, воссозданным нашим воображением. Наоборот, как раз отсюда, с экрана, на хозяина дома обрушивается горланящая действительность, и среди этой лавины событий, запечатленных в репортажах, выпусках новостей и других документальных передачах, не давая ему опомниться, возникает лицо актера.

Достаточно и одной секунды, чтобы переключить программу, но можно ли с подобной же быстротой переключить внимание зрителя, приученного к фактографической, хроникальной природе телеэкрана?

Экран оперирует фактами во всей своей непритворности. Он приучает зрителя верить, что все, что на нем, доподлинно. Не случайно ситуации лучших телесценариев словно подсмотрены в повседневности, их герои словно заимствованы из жизни, а их диалоги словно подслушаны. Экран диктует свои законы, и первый из них — закон достоверности. Мы знаем, что театральный пафос на экране тотчас становится выспренним, театральная красота — красивостью, театральная манера игры превращается в наигрыш и манерность. Они уместны там — на подмостках, где актер на полтора метра поднят над зрителем. Здесь же они оба на одинаковом уровне — на уровне обеденного стола.

  • [1] Квартиры тогда были общими, коммунальными. Поэтому снаружи надвери всегда висела табличка, указывающая, сколько раз звонить каждому изсоседей.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>